uzluga.ru
добавить свой файл

Часть I




Экскурс в историю профсоюзного движения
(до 1917 г.)


Кроме земледелия, славяне занимались

животноводством, рыболовством, ремеслом.

Другой важной особенностью славян

стала довольно рано возникшая

территориальная (соседская) община.

С. В. Перевезенцев.


Дух, хозяйство, экономика


Принято считать, что российские профессиональные союзы ровесники революции 1905 — 1907гг., и что они дитя пролетариата, рождённое для борьбы с эксплуататорами-капиталистами. В этом убеждает и Малая советская энциклопедия (195 г. изд.). «Профессиональные союзы (профсоюзы) — массовые организации рабочего класса, целью которых является защита интересов рабочего класса и всех трудящихся. П.с. возникли в эпоху капитализма, в процессе борьбы пролетариата против капиталистической эксплуатации, за улучшение своего социально-экономического положения. Возникновение П.с. было «гигантским прогрессом рабочего класса в начале развития капитализма, как переход от распылённости и беспомощности рабочих к начаткам классового соединения» (Ленин В.И., соч., 4 из.т.31, стр.32). П.с. Англии и Франции, а также США начали создаваться в конце 18 в.; к началу и сер. 19 в. относится возникновение П.с. в Германии, Италии, Испании, Бельгии и др. Зарождение и формирование П.с. в этих странах проходило задолго до образования партий рабочего класса, в связи с чем их развитие пошло в основном по реформистскому пути. В таких странах, как Россия и Китай, где П.с. были организованы после создания политич. партий, деятельность П.с. с самого начала носит боевой революц. характер». С этим придётся согласиться, и не согласиться.

Россия до середины ХХ века была страной преимущественно крестьянской (хотя само слово «крестьянин» этимологически исходит не из сословной, а вероисповедной принадлежности — «хрестианин»). Однако на Руси всегда было много и городов, больших и малых, посадов (посёлки городского типа), а значит, и немало людей занятых торговыми, обслуживающими, рабоче-ремесленническими и воинскими профессиями — то есть, не сугубо крестьянским трудом. Но и люди земли, и люди города в силу малодифференцированности труда, а главное, принадлежа к единой культуре, базирующейся на господствующем Православии, чувствовали себя единым народом, т.к. жили по единым традициям, определяющим нормы личного и социального поведения. Традиции же выковываются веками, имея отправными точками глубинные нравственно-духовные инстинкты.

Одним из таких важнейших инстинктов русского народа является соборность, то есть единство во множественности. Догматически в Православии это выражается в Пресвятой Троице — в триединстве Бога; фольклорно — в трёх богатырях. Этот инстинкт проявляет себя как в делах созидательных, так и разрушительных. Например, в помочи: когда всем селом, всем миром, воодушевлёно выполняется какое-либо богоугодное или общественно важное дело: построить в краткий срок сельский храм или дом погорельцам, срочно перекинуть снесённый стихией мост через реку или оказать из уважения помощь барину в уборке урожая. В героике инстинкт соборности особенно значим. Все победы в Отечественных войнах, все трудовые подвиги по восстановлению народного хозяйства, освоению новых стран и земель невозможны были бы без него. Но и в делах разрушительных, когда наступает время бунтов, мятежей, баррикад и революций, резни и пожаров, инстинкт соборности тоже тут как тут.

Из истории мы наслышаны более о бунтах крестьянских — болотниковском, разинском, пугачёвском, — которые, как правило, начинались казаками. Однако и горожане никогда подолгу не дремали: тут и соляные бунты, и медные, и хлебные, и даже питейные бунты, а чаще мятежи против неправедных поборов (налогов), которые сопровождались стихийными грабежами, поджогами и смертоубийствами обидчиков, а заканчивались суровым укрощением бунтовщиков, поркой, клеймением, ссылкой, вырыванием языков и ноздрей, повешиванием и колесованием. Нередко оказывали неповиновение властям даже монахи, причём целыми монастырями, тоже отстаивая свои интересы и права, в том числе вероисповедного характера. И во всех этих формах противостояния народа и власти, богатых и бедных, угнетённых и угнетателей так или иначе обнаруживается нравственное требование добра, правды и справедливости. Это тоже архетипические (глубинно инстинктивные) черты русского народа. И ищется эта триада, отстаивается наиболее упорно, по-русски не единичной личностью, а именно соборно — со-товарищески, коллективно. Поэтому неудивительно, что первые профессиональные союзы появились на свет в воинственно-алой раскраске, и деятельность их «с самого начала носила боевой революционный характер». Хотя, справедливости ради, еще раз скажем, что духовное зарождение их надо искать в веках и веках древности, но и фактическое — полувеком раньше, чем принято считать.

Пензенский край до отмены крепостного права (1861 г.), промышленно был мало развит: всего 16 основных отраслей с 228-ю фабриками и заводами. Наиболее выделялось винокурение, фабрикация сукон, стеклянное и хрустальное производство, кожевенное, свеклосахарное, а также обработка металлов.

До конца 19 в. из-за отсутствия сносных трактовых дорог и слабой сети железнодорожных путей, однако при наличии небольших, но полноводных рек (Сура, Мокша, Хопёр, Инза, Тешнярь, Сердоба, Шукша и др.) в пензенской губернии широко было развито судоходство и судостроение. Судоходство было освоено ещё в средневековье. В 13 в. по Мокше сплавлялись строевой лес и камень для строительства улусного города Мохши (на территории нынешнего Наровчата). В 17 в. по рекам Пензенского края осуществлялся сплав мачтовых брёвен из заповедных пензенских лесов на Воронежскую верфь для строительства первых судов российского флота. Интенсивное судоходство по Суре и Мокше и в наименьшей степени по Инзе и Тешнярю получило развитие в 18 в. Сура от от Пензы до Васильсурска была сплаво-судоходной: с верховьев до Пензы — сплавной, от Пензы до Волги — судоходной. Эти реки и были главными путями ввоза и вывоза сырья, товаров промышленности и продуктов сельского хозяйства. Для строительства в Пензе и степных уездах края с верховья Суры лес пригонялся плотами. При слиянии рек Пензы и Суры находилась пристань, которую в 1851 году обслуживало 1539 рабочих. К ней примыкали лесопильные заводы, мельницы купца П.В. Сергеева, складские амбары купцов Муравьёва и Ненюковых. Кроме этой пристани существовали Вазерская, Екатерининская, Шукшинская и другие. В Проказне Мокшанского уезда для обеспечения судоходства на Суре купец А.Н.Муравьёв построил канатную фабрику. На Суре и Мокше строились такие же различные суда, как и на Волге: плоскодонные суда длиной от 16 до 18 саженей, шириной по днищу от 13 до 14 аршин, высотой до 4 аршин; малые суда — барки и полубарки; парусные расшивы и гусянки длиною от 10 до 27 и шириною от 4 до 6 сажен, с подъёмом груза 12 — 33 тысяч пудов; суряки — до 60 сажен и грузоподъёмностью 25 тысяч пудов, загружались преимущественно хлебом и спиртом, двигались по течению реки самостоятельно и назывались потому сплавными. Стоимость суряка в 1830 году составляла 3000 рублей. На Пензенской верфи производились и барки длиной до 72 саженей, грузоподъёмностью до 1500 пудов. Ежегодно Пензенская верфь спускала на воду 16 судов различной конструкции. За 1851 год на одной только Суре было построено таких судов: борелей 3, суряков 3 и гусянок 10. По Суре же, начиная от Пензы, ежегодно ходило к Оке, к Волге и далее до 60-ти судов и до 85-ти плотов с грузами. В 1847 году количество сплавленного товара по Суре составляло 2 122 800 пудов, в 1857 - 2 007 738. По Мокше в 1847 было сплавлено 44 585 пудов, в 1857 — 1 277 000. В 1859 — 1862гг. ежегодно в среднем сплавлялось по 4 396 078 пудов грузов (хлеба и спирта — 3 697 809 пудов, конопляного семени 227 179, сала 96 090, поташа 122 332. В 1874-ом по Суре перевезено 8 000 000 пудов. Ходило же по Суре, начиная от Пензы, ежегодно к Оке, к Волге и далее до 60-ти судов и до 85-ти плотов с грузами. Так как в большинстве случаев судовладельцам было невыгодно гнать суда обратно против течения бечевой, то все эти расшивы, суряки и прочие, за исключением парусников, обычно продавались на местах доставки грузов, где-нибудь в Костроме, Нижнем, Казани, Саратове или Астрахани, и в следующую навигацию отправка товаров из губернии происходила уже на новых судах. Вследствие этого судостроением занято было довольно большое количество рабочих, от 5-ти до 7-ми тысяч человек.

С развитием, в дальнейшем, машинного пароходства, судоходство по Суре, Мокше и другим рекам совсем замерло, уничтожив один из важнейших промыслов губернии. Но роль судоходного промысла в развитии рабочего движения, несомненно, была заметной. Это, прежде всего, рост количества рабочих, занятых на судопроизводстве, судоходстве и сплаве. Но главное — другое. В отличие от фабрично-заводских рабочих, чей мир был ограничен фабрикой и заводом, судовые рабочие (а на каждом судне — от 50 до 100 человек), плавая нередко до самой Москвы, соприкасались с более культурными рабочими, естественно, заражаясь их настроениями. А это было время революционного брожения, в Россию уже проникли идеи социализма, уже в кружках изучался марксизм, в народ шли просветители и подстрекатели; в Пензе уже родились Каракозов, Нечаев и другие будущие революционеры. Речники-судоходники, возвращаясь на родину, переносили впечатления, сведения и опыт борьбы рабочих других промышленных городов за свои права и т.п. Неслучайно поэтому рабочее движение в Пензенской губернии до отмены крепостничества (1861г.) отмечено только исключительно в северном районе её — в Нижне-Ломовском и Краснослободском уездах, где тысячи рабочих были заняты на судоходстве.

Еще не отменено было крепостное право, и не начался массовый отток освободившихся (вместе с тем в сильной степени и обезземелившихся) крестьян в города, а конкуренция в промышленности уже набирала мощь, и Пензенская губерния проигрывала в этом отношении более развитым соседям. Свёртывалась свеклосахарная промышленность, особенно в южных уездах из-за отсутствия быстрых и дешёвых путей сообщения и необорудованности местных заводов новейшей техникой и машинами. Тоже — и в металлообрабатывающей промышленности. Тон и уровень конкуренции задавали саратовцы и нижегородцы. К ним и в другие, более развитые по сравнению с Пензенской, губернии уходили квалифицированные рабочие. С 1856-ого по 1859 год выселилось 5975 человек, то есть в среднем по 1500 в год. Отток продолжался в 60-е годы. По статистике количество занятых на фабриках и заводах рабочих было в шестидесятые годы 9096, в 70-х — 7230. Крупных фабрик и заводов сократилось на 14. Кроме выселяющихся навсегда еще больше уходило на отхожие промыслы (временные заработки, часто — сезонные работы): в среднем 12 — 13 тыс. человек ежегодно. Мало какая другая губерния России давала такой высокий процент переселений и отлучек в отхожие промыслы чернорабочих и ремесленников, как Пензенская, потому что «жители её весьма нуждались в средствах к жизни и искали их за пределами губернии», как говорится в исследованиях современников.

Между тем богатая плодородными землями Пензенская губерния страдала хлебными излишками (и это еще при том, что земледелие «здесь далеко не в цветущем состоянии»), так как судоходство по Суре и другим рекам падало, железных дорог еще не было, а гужевой транспорт был дорог. Поэтому в связи с падением цен на хлеб и другую сельскохозяйственную продукцию в губернии быстро стали расти винокурные (спирто-водочные) заводы, не требующие особых усовершенствований. В 1861 году (год отмены крепостного права) было уже 70 таких заводов, на которых работало 5403 человека.

И хотя промышленность технически была значительно отсталой, по сравнению с соседними губерниями, но, тем не менее, действующие предприятия приносили владельцам очень высокий доход, в среднем — 3 711 000 руб. в год. Достигалось это жестокой эксплуатацией рабочих, о быте, об условиях труда которых правдиво сообщают такие писатели, как А. Н. Радищев, Н. С. Лесков и другие.

В 1862 году Пензенская губерния по количеству фабрик и заводов (которых с 228 сократилось до 85, из них 70 — винокурные) занимала 32-ое место среди других губерний России. Петербургская, например, имела 562, Московская — 1027, Нижегородская — 628. Винокурная же промышленность, по исследованию Н. С. Лескова, до своей писательской карьеры, занимавшегося коммерческой деятельностью в Пензенской губернии, мало содействовала или, вернее, вовсе не содействовала ни скотоводству, ни земледелию, что, в свою очередь, сказывалось на других промышленных отраслях. Слабое же промышленное развитие влияло и на состояние торговли, о чём свидетельствует ниже помещенная таблица: Пензенская губерния в 1863 году и по числу торговых ярмарок в Поволжье, и по товарообороту на них – на последнем месте.





Г у б е р н и и


Число

ярмарок

городских и сельских

Продано на

сумму руб.

серебром

Привезено

товара на

сумму руб.

серебром

Нижегородская

51

101.186.000

90.857.000

Саратовская

122

5.692.000

2.238.000

Тамбовская

189

5.285.000

2.184.000

Симбирская

53

6.781.000

4.074.000

Пензенская

44

1.778.000

793.000