uzluga.ru
добавить свой файл

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова

Кафедра философии

Реферат на тему «Человек и общество»

Конспект книги


Л.Н. Гумилева

«География этноса в исторический период»


Студентки 214 группы д/о Солод Ирины

Преподаватель: Радул Д.Н.


Москва 2004 г


Этнос, явление географическое. Под влиянием различных рельефов и множества других географических факторов, на земле сформировалось 6 рас. Все они различаются между собой только внешне, на умственные способности принадлежность к той или иной расе не влияет. Различна же культура, религия, быт.

Истинной религией в Европе считался католицизм, в Византии и на Руси — православие, на Ближнем Востоке — ислам и т. д. А в остальном считалось, что люди де­лятся по известным социальным градациям. И поэтому тюркских эмиров крестоносцы считали баронами и графами, только турец­кими, а тюрки считали крестоносцев эмирами или беками, только неверными, т. е. французскими. Если же этим эмирам приходилось знакомиться с произведениями такого философа, как Платон, то они считали, что Платон — это просто маг. У них ведь были свои маги. Все получалось очень хорошо: такое «профессиональное» (тоже социальное!) дополнительное деление-, очевидно, их устра­ивало. И даже больше. Когда испанцы попали в Америку и стол­кнулись там с высокоорганизованными в социальном отношении государствами ацтеков, инков и муисков, то они всех вождей индейских племен зачисляли в идальго, давали им титул «дон», если те были крещены, освобождали от налогов, обязали служить шпагой ;и посылали в Саламанку учиться. И хотя инки и ацтеки, понятно, не становились испанцами, испанцы закрывали на это глаза. Они женились на индейских красавицах, породили огромное количество метисов и считали, что испанский язык, католическая вера, единая культура, единая социальная общность обеспечивали единство империи. Какой там Анагуак — это Новая. Испания, Чибча — Новая Гренада и т. д. Но заплатили они за это умозри­тельное заблуждение в начале XIX в. такой резней, по сравнению с которой все наполеоновские войны меркнут. Причина была в том, что на место естественных процессов и явлений, которые следует изучать, - испанцы поставили свои собственные несовершенные пред­ставления, которые были, с их точки зрения, логичны, но которые никак, не отвечали действительности.

Итак, -распространенное мнение, будто этносы сводятся только к тем или иным социальным явлениям, мы считаем гипотезой недо­казанной, хотя к этой гипотезе мы будем еще возвращаться не­однократно. Дело в том, что социальные явления при постановке нашей проблемы изучать мы обязаны, ибо, изучая наш предмет, мы только иx и видим. Но это не значит, что, они исчерпывают проб­лему.

Поясню свою мысль. Вот, например, электрическое освещение. Феномен, казалось бы, социально-технический: и проводку сделали на каком-то заводе, и монтер — член профсоюза ее провел, и обслу­живает она, скажем, работников университета. И это все важно учесть, рассматривая этот феномен. Никакого света здесь не было бы, если бы не имело места физическое явле­ние — электрический ток. Электричество же мы никаким образом не можем отнести к явлениям социальным. Это сочетание природ­ного явления с теми социально обусловленными, искусственно созданными условиями, при которых мы природное явление можем констатировать, изучать и использовать. Так же и с этно­сами.

CУБЭТНОСЫ. Структура — вторая особенность этносавсегда более или менее сложна, но именно сложность обеспечивает этносу устойчивость, благодаря чему он имеет возможность пере­жить века смятений, смут и мирного увядания. Принцип этниче­ской структуры можно назвать иерархической соподчиненностъю субэтнических групп, понимая под последним таксономические единицы, находящиеся внутри этноса (как зримого целого) и не нарушающие его единства.

На первый взгляд, сформулированный нами тезис противоречит нашему же положению о существовании этноса как элементарной целостности, но вспомним, что даже молекула вещества состоит из атомов, а атом — из протонов, электронов, нейтронов п т. п. частиц, что не снимает утверждения о целостности на том или ином уровне:

молекулярном или атомном или даже субатомном. Все Дело в ха­рактере структурных связей. Поясним это на примере.

Карел из Тверской губернии в своей деревне называет себя карелом, а приехав учиться в Москву — русским, потому что в де­ревне противопоставление карелов русским имеет значение, а в городе не имеет, так как различия в быте и культуре столь ни­чтожны, что скрадываются. Но если это не карел, а татарин, то он будет называть себя татарином, ибо былое религиозное различие углубило этнографическое несходство с русскими. Чтобы искренне объявить себя русским, татарин должен попасть в Западную Ев­ропу или Китай, а в Новой Гвинее он будет восприниматься как европеец не из племени англичан или голландцев, т. е. тех, кого там знают. Этот пример очень важен для этнической диагностики тем самым для демографической статистики и этнографических карт. Ведь при составлении последних обязательно нужно усло­виться о порядке и степени приближения, иначе будет невозможно отличить субэтносы, существующие как элементы структуры эт­носа, от действующих этносов.

Теперь остановимся на соподчиненности этносов. Например, французы (рис. 1) — яркий пример монолитного этноса — вклю­чают в себя бретонских кельтов, гасконцев баскского происхожде­ния, лотарингцев — потомков аллеманнов и провансальцев — самостоятельный народ романской группы. В IX в., когда впервые было документально зафиксировано этническое название «фран­цузы», все перечисленные народы, а также другие — бургуиды, норманны, аквитанцы, савояры — еще не составляли единого эт-носа и только после тысячелетнего процесса этногенеза образовали этнос, который мы называем французской нацией. Процесс .слияния не вызвал, однако, нивелировки этнографических черт. Они со­хранились как местные провинциальные особенности, не нарушаю­щие этнической целостности французов.

Но во Франции мы наблюдаем результаты этнической :интегра-ции, потому что ход событий эпохи Реформации привел к тому, что французы-гугеноты — продукт дифференциации — вынуждены были в XVII в. покинуть Францию. Спасая жизнь, они -потеряли этническую принадлежность и стали немецкими дворянами.

Этнос в историческом развитии динамичен и, следовательно, как любой долгоидущий природный процесс выбирает посильные решения, чтобы поддерживать свое существование. Прочие отсекаются отбором и затухают.

Все живые системы сопротивляются уничтожению, т. е. они ан-гиэнтропийны и приспосабливаются к внешним условиям, насколько это возможно. А коль скоро некоторая сложность структуры повы­шает сопротивляемость этноса внешним ударам, то неудивительно, что там, где этнос при рождении не был столь мозаичен, как на­пример в Великороссии XIV—XV вв., он стал сам 6 выделять субэтнические образования, иногда маскировавшиеся под сословия, а не под классы.

В ходе истории эти субэтнические группы растворялись в ос­новной массе этноса, но в то же время выделялись новые.

Назначение этих субэтнических образований — поддерживать "этническое единство путем внутреннего неантагонистического соперничества. Очевидно, эта сложность, — органическая деталь механизма этнической системы и как тазовая возникает в самом процессе этнического становления, или этногенеза.

При упрощении этнической системы в фазе упадка число суб­этносов сокращается до одного, что знаменует персистентное (пере­житочное) состояние этноса.

Но каков механизм возникновения субэтносов? Чтобы ответить, необходимо спуститься на порядок ниже, где находятся таксоно­мические единицы, расклассифицированные нами на два разряда:

консорции и конвиксии. В эти разряды удобно помещаются мелкие племена, кланы, корпорации, локальные группы и прочие объ­единения людей всех эпох.

Условимся о терминах. Консорциями (от латинск. sors —судьба) мы называем группы людей, объединенных одной исторической судьбой. В этот разряд входят кружки, артели, секты, банды п т. п. нестойкие объединения. Чаще всего они распадаются, но иногда сохраняются на протяжении жизни нескольких поколе­ний. Тогда они становятся конвиксиями, т. е. группами людей с однохарактерным бытом и семейными связями.

Конвиксии мало резистентны. Их разъедает экзогамия и пере­тасовывает сукцессия, т. е. резкое изменение исторического окруже­ния. Уцелевшие конвиксии вырастают в субэтносы. Таковы упо­мянутые выше землепроходцы — консорцпи отчаянных путешест­венников, породивших поколение стойких сибиряков; старооб­рядцы — консорции ревнителей религиозно-эстетического канона, в числе которых были боярыня Морозова, попы, "казаки, крестьяне, купцы.

В XVII в. они еще не выделялись внешне из прочего населе­ния. В втором поколении, при Петре I, они уже составили изоли­рованную группу, в конце XVIII в. сохранившую обряды, обычаи, одежду, отличавшуюся от общепринятой. Консорция превратилась в конвиксию, а в XIX в., увеличившись до 8 млн. человек, стала субэтносом. В XX в. она «рассасывается».

И землепроходцы, и старообрядцы остались в составе своего этноса, но потомки испанских конкистадоров и английских пуритан образовали в Америке особые этносы, так что именно этот порядок можно считать лимитом этнической дивергенции. И следует от­метить, что самые древние племена, очевидно, образовались тем же способом, только очень давно. Первоначально энергич­ные люди в условиях изоляции превращалась в этнос, который мы ныне именуем «племя».

На этом порядковом уровне заканчивается этнология, но прин­цип иерархической соподчнненности в случае нужды может дей­ствовать и дальше. На порядок ниже мы обнаружим одного человека» связанного с его окружением. Это может быть полезно для биогра­фов великих людей.

Спустившись еще на порядок, мы встретимся не с полной био­графией человека, а с одним из эпизодов его жизни.

ИСТОЧНИКИ ЭНЕРГИИ. Следует помнить, что бесконечное дробление, лежащее в природе вещей, не снимает необходимости находить целостности на заданном уровне, важные для поставлен­ной задачи. В частности, нам еще более важны суперэтнические целостности, стоящие на порядок выше этносов, поскольку наша наука тоже ставит целью достижение практических результатов, а именно: охрану природы. . . от человека (!), спасение биосферы, в которой мы живем.

Как известно, человек является частью биосферы. Что такое биосфера? Это не только биомасса всех живых существ, включая вирусы и микроорганизмы, но и продукты их жизнедеятельности — почвы, осадочные породы, свободный кислород воздуха, трупы жи­вотных и растений, которые задолго до нас погибли, но обеспечили для нас возможность существования. Все это — энергия, нас питаю­щая. Максимальное количество энергии, которую потребляет Земля, согласно В. И. Вернадскому,7 — это энергия Солнца. Она акку­мулируется путем фотосинтеза в растениях, растения поедают жи­вотные, эта солнечная энергия переходит в плоть и кровь всех живых существ, которые есть на Земле. Избыток этой энергии •создает тепличные эффекты, т. е. условия очень неблагоприятные. Нам не нужно ее больше, чем требуется, нам нужно столько, сколько мы привыкли осваивать.

Второй вид энергии — это энергия распада внутри Земли радио­активных элементов; Когда-то давно этих элементов было много. Постепенно идет радиораспад внутри планеты, планета разогре­вается и когда-нибудь, когда все эти элементы распадутся, она либо взорвется, либо превратится снова в кусок камня. Радио­активные элементы действуют на наши жизненные процессы весьма отрицательно (все знают, что такое лучевая болезнь). Тем не менее эти явления внутри Земли, так называемые хтонические, оказы­вают на нас большое воздействие, но локально. Дело в том, что скопления урановых и прочих руд неравномерно распределены по Земле. Есть большие пространства, где радиоактивность ничтожна, а там, где руды близко подходят к поверхности, она очень велика: поэтому воздействие этого вида энергии на животных и людей совершенно различно.

И есть третий вид энергии, который мы получаем небольшими порциями из космоса, — это пучки энергии, приходящие из Сол­нечной системы, иногда пробивающие ионосферу, достигающие дневной поверхности планеты и ударяющие нашу Землю, как, скажем, ударяют плеткой шарик, обхватывая какую-то часть ее, молниеносно производят свое энергетическое воздействие на био­сферу, иногда большое, иногда малое. Приходят они более или менее редко, во всяком случае неритмично, а время от времени, но не учитывать их, оказывается, тоже невозможно.

Этот последний вид космической энергии стал исследоваться совсем недавно, и поэтому те ученые, которые привыкли пред­ставлять Землю как совершенно замкнутую систему, не могут при­выкнуть к тому, что мы живем не оторванными от всего, мира, а внутри огромной Галактики, которая тоже воздействует на нас, как и все другие факторы, определяющие развитие биосферы.

Описанное явление и есть механизм сопричастности каждого человека и каждого человеческого коллектива к космосу. Разу­меется, это относится не только к людям, но тема наша — народо­ведение — заставляет нас сосредоточить интерес именно на людях. и посмотреть, как влияют эти энергетические воздействия на судьбы" каждого из нас на те коллективы, к которым мы относимся. Что нужно для того, чтобы решить этот вопрос? Оказывается, что нужно тут, как ни странно, знание истории этнической и обыкно­венной.

ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ. Слово «история» имеет огром­ное количество значений. Можно сказать «социальная история» — история социальных форм.

Нас должна интересовать история этническая, этногенез — история происхождения и исчезновения этносов. Но так как про­исхождение и исчезновение этносов — во-первых, процесс, ко­торый до нас вскрыт не был, во-вторых, процесс, который мы должны вскрыть, то нам нужно иметь тот материал, тот архив све­дений, отталкиваясь от которого, мы подойдем к решению нашей проблемы. А таковым является история событий в их связи и последовательности.

Тогда что же считать «событием» применительно к этнической истории? На первый взгляд, вопрос не заслуживает ответа. Но вспомним, что так же очевидны такие явления, как свет и тьма, тепло и холод, добро и зло. Обывателю все ясно и без оптики, термодинамики, этики. Но поскольку мы вводим понятие «событие» в научный оборот, то следует дать дефиницию, т. е. условиться о значении термина.

Однако здесь таится еще одна трудность: нам надлежит при­менять термин в том же значении, что и наши источники — древние хронисты, иначе чтение их трудов станет чрезмерно затруднительно, а часто и бесперспективно. Зато, научившись понимать их способ мысли, мы получим великолепную информацию, усваиваемую читателем без малейших затруднений.

Легче всего определить понятие «событие» через понятие «связи». Рост и усложнение этноса представляется современникам нормой, но любая потеря или раскол отмечается как нечто заслу­живающее особого внимания, т. е. событие. Но коль скоро так, то событием именуется разрыв одной или нескольких связей либо внутри этноса, либо на границе его с другим этносом.

Значит, этническая история — наука об утратах, а история культуры — это кодификация предметов уцелевших и сохраняю­щихся в музеях и частных коллекциях, где они подлежат катало­гизации. В этом основная разница этих двух дисциплин, которые мы впредь смешивать не будем.

События истории известны нам с того момента, когда письмен­ные источники стали излагать события связно во всей ойкумене пли tio крайней мере в Старом Свете. Если мы будем забираться в более глубокую древность, с этим неизбежно будет связана аберрация дальности, расплывчатость или исчезновение границ событии. Как следствие — мы будем выдумывать, вместо того чтобы изу­чать. Этого надо избежать, потому что выдумать почти никогда нельзя адекватно действительности. Но надо избежать и аберра-дии близости — некорректируемых ошибок преувеличения. Сов­ременные этнические процессы не завершены; сказать, как они пойдут дальше, мы не можем. А устанавливать закономерности, что является нашей целью, мы можем только на законченных про­цессах.

Поэтому мы возьмем тот самый средний период, где факты из­вестны, соразмерность их очевидна, достоверность их установлена двухтысячелетним изучением первоклассных историков, работав­ших до нас, и используем этот средний период как образец, на базе которого мы будем строить все наши соображения и гипотезы.

СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД. Одного материала для понимания проблемы — недостаточно. Необходим инструмент — методика. Что составляет основу нашей методики?

После второй мировой войны появилось одно замечательное открытие, правда, не у нас, а в Америке, но принято оно у нас на вооружение тоже полностью. Это то, что называется системным подходом, или системным анализом. Автор его, Лео фон Берта-ланфи—американец немецкого происхождения, биолог Чикагского университета. В 1937 г. на философском семинаре он выступил с докладом о системном подходе для определения понятия вид, Доклад был совершенно не понят, и автор «сложил все свои бумаги в ящик стола». Потом он поехал воевать. К счастью, его не убыли. Вернувшись в Чикаго, он достал свои старые записки, повторив свой доклад, он обнаружил совершенно новый интеллектуальный климат.

А что же он предложил? Никто из биологов не знает, что такое вид. Каждый знает, что есть собака и есть ворона, и есть лещ, фламинго, жук, клоп. Все это знают, но определить, что это такое, никто не может, кроме узких специали­стов—ученых. И почему животные одного вида и растения одного вида связаны каким-то образом между собой? Берталанфи пред­ложил определение вида как открытой системы.

Системный анализ — это такой метод анализа, когда внимание обращается не на персоны, особи, которые составляют вид, а на отношения между особями.

Условимся о значении терминов и способах их применения на практике. Слишком большое стремление к точности не полезно, а часто бывает помехой в процессе исследования. Ведь рассмат­ривать Гималаи в микроскоп бессмысленно. Поэтому для планетар­ных явлений следует принять первичные обобщенные категории системных связей, исключив детализацию, которая ничего не даст для понимания целого. Разделим системные связи на четыре типа, которые для применяемой методики необходимы и достаточны. Разделим системы на: открытые и замкнутые (или закрытые) жесткие и корпускулярные, или, как их иначе называют, дискрет­ные. В чем смысл такого деления?

Открытая система — это, допустим, наша планета Земля, которая все время получает солнечные лучи, благодаря им про­исходит фотосинтез, а излишек энергии выбрасывается в космос. Это и то или иное живое существо, которое получает запас энергии в виде пищи. Животные эту пищу добывают, размножаются, дают потомство, умирают. В итоге возвращают свое тело земле. Словом, открытая система получает энергию извне, обновляется.

Примером закрытой системы может стать печка. Она стоит в комнате, а в ней дрова. Холодно. Затапливаем печку, дров больше не подбрасываем, закрыли ее, дрова сгорают, печка раскаляется, в комнате температура поднимается, уравнивается с печкой, по­том они вместе остывают. В данном случае запас энергии в виде дров получен единожды. После этого процесс кончается. Эта си­стема — замкнутая.

Пример жесткой системы — хорошо слаженная машина, где нет ни одной лишней детали, она работает только тогда, когда все винтики на месте; она получает достаточное количество горючего или, наоборот, стоит и служит, как микроскоп, каким-то целям. В чистом виде жесткой системы никогда не может быть. Например, машину все-таки надо красить; но можно ее покрасить и в синий цвет, и в желтый, и в зеленый — цвет как бы не имеет значения. Но в идеале в жесткой системе все должно иметь значение, тогда такая машина эффективнее работает. Но при поломке одной детали она останавливается и выходит из строя.

Корпускулярная система — это система взаимодействия между отдельными частями, не связанными между собой жестко, но тем не менее нуждающимися друг в друге. Биологический вид корпус­кулярной системы — семья; она основана на том, что муж любит свою жену, жена — мужа. А дети (их может быть пятеро или трое), теща, свекровь, родственники — все они являются хотя и элемен­тами этой системы, но и без них можно обойтись. Важна только ось, связующая — любовь мужа к жене и жены к мужу — любовь взаимная или односторонняя. Но как только кончается эта не­видимая связь, система разваливается, а ее элементы немедленно в ходят "в какие-то другие системные целостности.

Зато культура — создание рук и ума человека — система жест­кая, хотя замкнутая, неспособная к самостоятельному развитию. Любой предмет, будучи создан человеком, обретает форму, которая консервирует материал: камень, металл пли слово и музыкальную мелодию. Создание рук человеческих выходит за пределы природ­ного саморазвития. Оно может либо сохраняться, либо разру­шаться.9

Пирамиды стоят долго; за такое же время горы разрушаются, ибо слагающие их породы от воздействия перепадов температуры п влажности трескаются и превращаются в щебень. Реки меняют свои русла, подмывая берега и образуя террасы. Лес во влажные периоды наступает на степь, а в засушливые отходит обратно. Это и есть торжествующая жизнь планеты, и особенно биосферы, са­мой пластичной из ее оболочек. А произведения техники и даже искусства взамен жизни обрели вечность. И если закрытые системы превращаются в открытые, то они погибают. Железо окисляется, мрамор крошится, музыка смолкает, стихи забываются. Жестокий старик Хронос пожирает своих детей.

Какой же системой является этнос? По моему мнению, этнос — это замкнутая система дискретного типа — корпускулярная си­стема. Она получает единый заряд энергии и, растратив его. переходит либо к равновесному состоянию со средой, либо рас­падается на части.

Именно как системы такого типа существуют в биосфере при­родные коллективы людей с общим стереотипом поведения и своеоб­разной внутренней структурой, противопоставляющие себя («мы») всем другим коллективам (не «мы»).