uzluga.ru
добавить свой файл
1
Оправдание верой


Фундаментальное откровение об оправдании верой является основой не только лютеранства, но и всего протестантского движения. В отличие от католического учения об оправдании по вере и делам, Лютер категорически заявил, что оправдание дается только верой. Оправдание значит, что человек в глазах Бога считается праведным. Если человек верует в Иисуса Христа, Бог вменяет ему праведность Христа. Бог уже не смотрит на его грехи, но смотрит только на праведность Христа и вознаграждает его соответственно. 

Лозунгами Реформации были такие слова: только благодать, только вера, только Писание и только Христос (sola gratia, sola fide, sola Scriptura, sola Christus). Иными словами, спасение зависит только от Божьей благодати, а не от человеческих действий. Оно дается только верой в Бога, доверием Богу, а не делами человека. Только Писание является авторитетным источником учений и единственным авторитетом для нашего спасения. Христос является единственным искуплением за наши грехи, мы можем найти спасение только в Нем.


Богословие креста


Мартин Лютер назвал свое богословие «богословием креста». От начала и до конца, спасение является делом Божьей благодати, купленной на Голгофе. Искупление Иисуса Христа, совершенное Им на кресте, - вот что делает спасение доступным для нас. 

Лютер противопоставил свое богословие креста с другими концепциями, которые он назвал богословием славы. Мы можем иметь богословие креста, только если будем учить, что спасение приходит строго от Божьей благодати на основании креста. Если мы добавляем что-либо к этому, делая человеческие дела частью процесса спасения, то мы удаляемся от того, что Иисус Христос сделал для нас и начинаем прославлять человека. Человек становится со-искупителем, в результате чего появляется богословие славы, восхваляющее человеческие достижения. Все богословие Лютера вращалось вокруг искупления только верой и богословия креста.


Верховный авторитет Писания


Лютер отверг авторитет традиции и заявил, что Писание является единственным доктринальным авторитетом. Вследствие этого протестантская Реформация делала акцент на изучении Библии и на том, что ответы на вопросы надо искать в ней, а не в церковной иерархии. 

Обновленное внимание к Писанию было значительным удалением от католического богословия и практик. В 1229 г. католическая церковь запретила прихожанам читать Библию, потому что те не имели богословского образования и не могут понять ее, а только придут в заблуждение. Вместо этого прихожанам следует принимать за авторитет толкования и провозглашения церкви. Действительно, практически все Библии тогда были написаны на латыни, мертвом языке церковных ритуалов и науки, а не на языке народа. Также вся литургия проводилась на латыни, и поэтому в целом была непонятной для простого человека, пришедшего на мессу.

Лютер заявил, что Библия, литургия и проповедь должны быть на языке народа. Он верил, что простой человек, может понять основную суть Писания, и сам перевел Библию на немецкий язык, чтобы сделать ее доступной для всех. 

Хотя Лютер считал, что Писание выше традиции, он занимал довольно консервативную позицию, когда дело доходило до применения это принципа. Он говорил, что верующие должны отвергать только те учения и практики, которые ясно противоречат Писанию, но могут продолжать соблюдать все остальные. В отличие от многих более поздних протестантов, таких как анабаптисты, он неблагожелательно относился к расставанию со всеми традициями, литургиями и практиками, не содержащимися в Библии. Если в свете Писания совершенно ясно, что какое-то учение ошибочно, тогда христиане должны выбросить его. Но если Библия ничего конкретно не говорит о той или иной практике, христиане могут сохранить ее.

Лютер отмечал, что авторитет Писания заключается не в каноне, то есть перечне исторически признанных книг, а в донесении Благой Вести. Писание авторитетно благодаря тому, что в нем излагается Благая Весть об оправдании верой. Различные отрывки Писания имеют большую или меньшую ценность в зависимости от того, насколько они представляют Благую Весть. 

Ветхий Завет не имеет такой ценности, как Новый, потому что Новый Завет излагает послание об оправдании верой более ясно. Даже в самом Новом Завете некоторые книги имеют большую ценность, чем другие. Например, послание Иакова Лютер называл «совершено пустым», потому что не видел, как оно может полностью гармонировать с учением об оправдании только верой. Эту книгу он считал проблематичной, поскольку в ней делается акцент на том, что вера выражается только делами, и его католические противники увлеченно цитировали Иакова 2:20: «Вера без дел мертва».

Послание Иакова открывает, что вера является не только умственным решением, но живыми отношениями с Богом, которые неизбежно влекут за собой дела. Если в жизни человека нет дел веры, это свидетельствует о том, что он не имеет подлинной веры. 

Тот факт, что Лютер отверг связь между делами и верой в послании Иакова, показывает, что он стремился истолковывать Писание в свете своего учения об оправдании верой. Таким образом, он не вполне последовал своему убеждению о том, что только Писание является единственным доктринальным источником.

Лютер признавал, что мы должны истолковывать Писание с помощью озарения Святого Духа, но говорил, что Дух не будет учить ничему иному, кроме Благой Вести. Когда некоторые протестанты стали делать акцент на движении Духа, проповеди и необходимости духовного понимания Писания, он отверг этих «энтузиастов» (иными словами, «фанатиков»), говоря, что они не придерживаются Благой Вести. Те в свою очередь критиковали Лютера за то, что он был человеком буквы, а не Духа. В теории он был открыт для помазания Духа, но на практике он ограничивал возможное действие Духа рамками, согласующимися с его пониманием учения об оправдании верой.


Закон и Благая Весть


Лютер видел закон (Ветхого Завета, в частности Моисеев закон) и Благую Весть радикально разными. Он говорил, что Благая Весть заместила закон, поэтому он видел резкое различие в том, как Бог относился к людям в Ветхом Завете и как Он относится к людям сегодня. 

Он говорил, что закон преследовал гражданские и теологические цели. Бог дал Моисеев закон, чтобы установить гражданские нормы и вести народ к истине об оправдании верой во Христе. Теперь, когда мы уже пришли к этой истине, мы больше не нуждаемся в законе. 

При этом он признавал, что моральный закон, содержащийся в обоих Заветах, показывал оправданному человеку, как ему следует жить, для того чтобы угодить Богу. Но он не делал большого акцента на закон, будь то ветхозаветный закон или моральный закон обоих Заветов. По его мнению, моральные правила закона полезны, но не являются сутью спасения и Благой Вести.


Учение о человечестве


Лютер учил, что все люди грешники от рождения (первородный грех). Они рождены в грехе, порабощены греху и приговорены к вечному проклятию. Они желают делать только зло. Никто не способен сам выбрать добро, тем более делать добро. 

Мы грешники не только из-за наших поступков, но мы грешники в нашей природе. Греховная природа означает то, что мы склонны делать зло, и порабощены злом. Это значит, что мы просто не способны желать делать добро или искать Бога. Человек начинает искать Бога, только если в нем начала трудиться Божья благодать. Иначе говоря, мы можем только пассивно надеяться, что Бог повернет нашу волю на Его пути. Мы не можем по своей воле избрать Бога, но когда Бог приходит со Своей благодатью, Он может изменить нашу волю. 


Учение о спасении


Учение Лютера о человечестве логически вытекает в доктрину об индивидуальном предопределении (безусловном избрании), чему он и учил. Подобно Августину в пятом веке (в конце концов, он был августинским монахом), он говорил, что человек получает спасение только по Божьему предшествующему и безусловному избранию. 

К такому выводу Лютера привело желание прочно утвердить, что учение об оправдании верой совершенно не связано ни с человеком, ни с его делами. Он утверждал, что если человек избирает Бога по собственной воле, он содействует Богу в своем спасении, а это подразумевает оправдание делами. Даже если человек признает, что сначала в нем начала трудиться Божья благодать, но при этом думает, что ответственность принять или отвергнуть проповедь о спасении лежит на нем, это разрушает спасение только по благодати. Он полагал, что любое решение человека принять Божью благодать или любая договоренность с Богом, будет делом и поэтому не согласуется с верой.

Вследствие этого он учил, что Бог предназначает людей к спасению или погибели. Тем, кого Он избрал, Бог посылает благодать, изменяет их волю и дает им веру. Они оправданы верой в то, что Бог дал им. Люди не способны противиться этому избранию, и оно дается исключительно по Божьей благодати без какого-либо решения или действия со стороны человека. 

С точки зрения веслианцев, Движения святости и пятидесятников, убеждения Лютера о предопределении, благодати и вере ошибочны. По Писанию, вера человека – это позитивный и активный отклик на Божий призыв. Принять Божью благодать не только можно, но нужно. Это действие не является человеческим делом по достижению спасения, но это всего лишь суть спасительной веры. В Библии невозможно отделить спасительную веру от послушной веры.

Лютер стремился избежать богословия славы (спасения делами), и поэтому начал говорить, что сама вера есть дар Божий, действующий изолированно от человеческой воли. Он считал, что такое определение веры было необходимо, чтобы избавиться от римско-католической системы праведных дел. Действительно, его определение веры исключает всяческий намек на заслуженное спасение, однако оно расходится с библейским определением, исключая роль человеческой воли. Выходит, если человек принял решение покаяться – это всего лишь иллюзия. 

Лютер говорил, что оправдание есть Божье постановление об отпущении грехов, которое Он провозглашает грешникам. По его мнению, оправдание – это когда грешник предстает пред Богом порочным, неправедным и недостойным и когда Бог провозглашает его праведным. Бог прощает грехи строго на основании креста и через веру Он вменяет это тем, кого Он избрал спасти. Значит, оправдание никак не связано с самим человеком. Оно не изменяет человека внутренне. Это просто непредвзятое действие Бога, за которое было заплачено на Голгофе и которое Он совершает по Своему личному выбору.

В общем, Лютер учил, что спасение – это не то, что происходит внутри человека, но нечто происходящее внешне. Оно было куплено на Голгофе и назначено ему механизмом предопределения. В момент оправдания сам человек ничего не переживает. Он продолжает совершать грехи, как раньше, только теперь он уже оправданный грешник. 

Лютер был защитником святости, но в его богословии не было ударения на святую жизнь. Он фокусировался на оправдании, пренебрегая освящением. Его центральная тема гласила, что мы не можем сделать ничего, чтобы спасти себя; мы должны верить, что Бог избрал и оправдал нас. Кто мы, что мы сделали или даже что мы делаем на данный момент – все это не относится к спасению; оно зависит только от Божьего избрания.

Цель учения Лютера о спасении состояла в том, чтобы помочь людям преодолеть сомнения, страх и фарисейство, которые породила в них средневековая система праведных дел, но он зашел слишком далеко, полностью исключив ответственность человека за свои поступки. Лютер не намеревался учить людей грешному образу жизни, но считал, что люди неизбежно будут продолжать греховные привычки, даже после того как они станут христианами. А поскольку спасение зиждется исключительно на Божьем избрании, они никак не могут это изменить, поэтому им нужно просто освободиться от чувства вины за грехи. Лютер говорил о непрекращающемся труде Божьем в жизни человека, который приводит его к настоящей праведности. Но это постепенно становление в праведности никак не связано с состоянием человека в глазах Божьих, но просто происходит с течением христианской жизни. Таким образом, он учил, что спасение постепенно преображает нас (этот процесс некоторые более поздние протестанты называют освящением). По мере того как христианин возрастает в благодати, он становится поистине праведным в своих поступках. В этой связи закон – моральный закон обоих Заветов – полезен в том, что показывает христианину путь, по которому следует идти, чтобы угодить Богу.


Учение о церкви


Лютера были позитивные взгляды о церкви, которую он называл «материнской церковью», но они отличались от взглядов римского католицизма. Он считал, что людям необходимо быть в составе церкви, хотя при этом отрицал авторитет папы и католической иерархии. Высшим авторитетом является Слово Божье, а не папа или священство. Более того, каждый верующий в глазах Божьих является священником (учение о священстве всех верующих). Иисус Христос стал нашим первосвященником, поэтому мы не нуждаемся в другом земном посреднике. Каждый христианин может обращаться к Богу напрямую. 

Но Лютер не распрощался с церемонией исповедания священнику. Он по-прежнему считал исповедание грехов перед служителем правильным и полезным поступком, хотя взаимоотношения человека с Богом не зависят от служителя. Каждый человек, будучи священником, имеет личные отношения с Богом. Никому не следует прибегать к посреднику для получения оправдания в глазах Божьих или получения прощения грехов.

Христианин становится священником не только Богу через Христа, но каждый христианин является священником для других. Не существует радикального различия между духовенством и прихожанами, ибо каждый может ходатайствовать перед Богом за других и служить другим людям. 

Не каждый христианин может исполнять роль всенародного проповедующего. Человек должен иметь призвание к служению проповедника. Это призвание, как правило, одобрено князьями и магистратом, или собранием. Мирские правители и церковные руководители должны признать призвание человека проповедовать и рукоположить его.

Если говорить об общем богослужении, центральным фокусом средневекового богослужения была месса (евхаристия). Только священники, а иногда хор, пели на латыни, и часто на богослужении вообще не звучала проповедь, если для этого не приходил епископ. Лютер с новой силой подчеркнул важность общего пения в собрании и для этой цели писал гимны на немецком языке, включая «Сильная крепость – наш Бог». Он также сделал проповедь самым важным элементом богослужения.


Церковь и государство


Лютер в значительной степени одобрял крепкие связи между церковью и государством. Конечно, он отвергал верховенство папы в церкви и в государстве, но он продолжал настаивать на сильных связях между церковью и государством, характерных для христианства с четвертого века времен императора Константина. 

Лютер сравнивал связь государства и церкви с законом и Благой Вестью. Будучи грешниками, мы все подчинены закону государства, но как христиане мы подчинены церкви и ее проповеди о спасительной Благой Вести. Христиане не должны прибегать к помощи государства для достижения церковных целей, и государство не должно использовать церковь для достижения своих целей. Тем не менее, государство обязано поддерживать церковь и мирские правители имеют право участвовать в управлении церкви. Сам Лютер тесно сотрудничал с немецкими князьями в вопросах, касающихся функционирования церкви. В результате на территориях, где князья имели политическую власть, лютеранская церковь стала официальной государственной церковью. Она получала финансовую поддержку, по крайней мере, отчасти, от государственных налогов, собранных для этой цели. В некоторых европейских странах это практикуется даже сегодня. 

Учение о Боге


Лютер сохранил средневековую позицию в учении о Боге, включая тринитаризм. Однако ему не нравились философские термины, примененные к троице, в частности слово homoousios («той же сущности»), с помощью которого в Никейском символе веры описали взаимосвязь между Отцом и Сыном. После того, как он прочел работу Мигеля Сервета, отрицавшего троицу и утверждающего Божество Иисуса Христа, Лютер исповедал, что сам имел сомнения на этот счет, однако отверг его книгу как «злую»: 

Утопистам, подобно этому автору, не приходит на ум, что другие имели искушения на эту тему, так же как и они. Но жало не вонзилось; я поставил против этих мыслей Слово Божье и Святой Дух и освободился. 

Таинства



Лютер отверг то, как католики истолковывали таинства и считали их заслугами. Он говорил, что таинства являются физическим действием, которое Бог избрал для знамения. Для того чтобы церемония поистине считалась таинством, она должна соответствовать двум критериям: она должна быть утверждена Христом и должна быть связана с обещаниями Благой Вести. Иными словами, она должна быть связана с оправданием верой. На основе этих критериев он сократил семь средневековых католических таинств до двух: крещения и евхаристии. Остальные он не считал таинствами, хотя не был против них. 

Лютеране продолжают практиковать конфирмацию и, конечно же, брак и посвящение в духовный сан (рукоположение). Лютер сильно противился епитимье с ее требованием совершить дела, но допускал исповедание священнику (служителю) как полезное, а не обязательное действие. Лютеране отвергли проведение предсмертного ритуала (елеосвящения). 

Водное крещение


Лютер утверждал, что крещением даруется прощение грехов и что оно необходимо для спасения. Таким образом, он придерживался позиции не только римско-католической церкви, но и учения первых пяти веков христианской эпохи. В своей работе Малый катехизис (1529 г.) он объясняет важность водного крещения, на основе цитат из Марка 16:16 и Титу 3:5-7:

Оно производит прощение грехов, освобождает от смерти и дьявола и дает вечное спасение всем уверовавшим, как провозглашает Слово и обещание Божье… На самом деле это производит не вода, но Слово Божье, с водой и в воде, и вера, которая доверяет Слову Божьему в воде.

В Аугсбургском исповедании (1530), раннем документе, в котором выражены ортодоксы лютеранства, говорится, что первородный грех приносит «вечную смерть сегодня всем, кто не родился свыше от воды и Святого Духа… О крещении они [церкви] учат, что оно необходимо для спасения, и что через крещение подается благодать Божья».

Каким образом Лютер совместил необходимость водного крещения с оправданием верой? В отличие от многих современных учителей, отвергнувших веру в необходимость крещения для спасения на основании того, что оно якобы противоречит оправданию верой, Лютер не видел противоречия в этих двух учениях. Он утверждал, что Бог установил крещение для омовения грехов, и через веру этот Божественный труд совершается в нас во время крещения. Вера делает крещение действенным. 

Как и католики, Лютер продолжал настаивать на крещении младенцев, однако затруднялся объяснить, как эта практика согласуется с оправданием верой. Поначалу он говорил, что крещение действует по вере родителей, когда они приносят крестить своего младенца. 
Однако позднее ответ на этот вопрос он связывал с учением о предопределении. Человек спасается, потому что Бог избрал его и наделил его спасительной верой. В этом отношении нет различия между младенцем и взрослым. Ни тот, ни другой не приложили усилие воли, но только принял то, что Бог дал. Таким образом, отказывать младенцам в крещении на основании того, что они не могут сознательно верить, - значит быть на стороне оправдания делами. 

Рассматривая способ и формулу крещения Лютера и его последователей, мы видим, что они не до конца были верны своему убеждению, что авторитет Писания выше традиции. Лютер отдавал предпочтение крещению погружением на основании Римлянам 6:4 и значения греческого слова «крещение» (baptizo – «погружать»), но не считал крещение погружением обязательным, поэтому лютеране в целом совершают окропление.

В работе Вавилонское пленение церкви (1520 г.) Лютер говорит о некоторых своих современниках, настаивающих на употреблении слов «Крещу тебя во имя Иисуса Христа». Он выступил в защиту правомочности такого крещения, поскольку «совершенно ясно, что апостолы употребляли эту формулу в крещении, о чем мы читаем в книге Деяний Апостолов». Однако он не считал эту формулу обязательной. Он полагал, что способ и формула крещения не связаны с оправданием, поэтому они не имеют большого значения.


Евхаристия


Вторым таинством, которое признал Лютер, была евхаристия, или Вечеря Господня. Однако он не соглашался с евхаристией римско-католической церкви по нескольким вопросам. 

Во-первых, он настаивал, что прихожане могут принимать как хлеб, так и чашу, чтобы получить полное благословение от этого таинства. Католики в то время не давали пить от чаши простым прихожанам. Поскольку католики верили, что вино буквально изменяется в физическую кровь Христа, они хотели уберечься от того, чтобы пролить Его кровь, передавая чашу из рук в руки. Только рукоположенный священник пил из чаши, и он выпивал все содержимое, чтобы после мессы с ним не обошлись халатно.

Во-вторых, Лютер отрицал, что евхаристия была новым жертвоприношением Христа для искупления грехов тех, кто пришел на мессу. Он также отрицал, что принятие причастия считается за заслугу, праведное дело, содействующее освящению грехов. Такое верование удаляет человека от креста и оправдания верой. Наконец, Лютер противился пресуществлению, учению о том, что элементы Вечери реально превращаются в кровь и тело Христа. Однако его мнение было настолько близким к пресуществлению, что большинство протестантов затруднялись и затрудняются увидеть различие. 

По мнению католиков, элементы полностью превращаются в историческую кровь и тело Христа, несмотря на то, что внешне они по-прежнему выглядят как хлеб и вино. Лютер высмеивал это мнение. Иисус сказал: «Сия есть Кровь моя» и «Сие есть тело Мое»; кровь и тело Христа, должно быть, соединяются с хлебом и вином. Элементы Вечери все также остаются хлебом и вином, но они невидимо содержат в себе настоящую кровь и тело Христа. Впоследствии интерпретаторы учения Лютера назвали его мнение консубстанциацией, подразумевая, что субстанция (вещество) элементов воссоединялась, а не полностью превращалась во что-то другое. 

Для поддержки этого учения Лютер сформировал необычное мнение о теле Христовом. Христос физически вознесся на небеса, но, поскольку Он был одновременно Богом и человеком, Его физическое тело приняло некоторые Божественные качества. Одним из характерных качеств Бога является Его вездесущность (нахождение повсюду одновременно). Физическое тело Христа восприняло это качество и может быть вездесущим, то есть во многих местах одновременно. Хоть оно на небесах, оно также может быть повсюду, где люди совершают евхаристию. Оно не привязано только к одному месту или одной церемонии причастия. 

Лютер жестоко выступал против других протестантов, таких как Ульрих Цвингли, которые утверждали, что элементы Вечери являются всего лишь символами. Он провозгласил Цвингли еретиком, язычником и человеком от дьявола. Он говорил, что скорее будет причащаться с католиками, чем с протестантами, убежденными в символичности элементов.


Выводы и объективная оценка:


Богословие Мартина Лютера характеризуется пятью центральными догматами, которые и сегодня отличают протестантов от католиков: 

  1. Оправдание верой, а не верой и делами. 

  2. Единственный авторитет Писания, а не равный авторитет Писания и традиции. 

  3. Отвержение папского авторитета, в отличие от признания папского верховенства в церкви и в государстве. 

  4. Священство всех верующих, в отличие от профессионального священства, наделенного эксклюзивным правом проводить таинства и, таким образом, исполняющего роль посредников в спасении. 

  5. Два таинства, крещение и евхаристия, а не семь таинств, считающихся средствами благодати. 

В предыдущие века люди бросали вызов средневековой церкви по одному или нескольким вышеперечисленным вопросам, но тем, кто осуществил официальный раскол и кто четко провозгласил все эти характерные вопросы, особенно оправдание верой, был Мартин Лютер. Он поистине является основоположником протестантской Реформации. 

Для евангелического и пятидесятнического движения некоторые моменты в богословии Лютера считаются сомнительными. Его определение веры удалено от того, что подразумевают под верой евангелические христиане и пятидесятники.

В лютеранском богословии, спасительная вера не является сознательным решением или выбором человеческой воли откликнуться на проповедь Благой Вести. Вместо этого, верой считают то, что Бог дает человеку, независимо от его личного решения или желания. Человек является всего лишь пассивным получателем благодати, и он не может не применять веру, данную Богом. Если кто-то предлагал отсрочить крещение до того момента, когда человек сможет сознательно верить, Лютер отвергал это предложение, называя его спасением делами.

Сегодня евангелические христиане сталкиваются с нелегким выбором, когда отказываются принимать учение о том, что крещение необходимо для спасения. Если в поддержку своего мнения они прибегают к учению об оправдании только верой, они отвергают то значение, которое вкладывал в это учение Лютер. С другой стороны, если они прибегают к аргументу Лютера о том, что сознательное принятие крещения является делом праведности, тогда всякий волевой поступок человека, вплоть до «молитвы покаяния», они должны считать делами для достижения оправдания, а значит ненужными и недейственными. 

Радикальное определение оправдания только верой, выведенное Лютером, может иметь смысл, только если человек также примет его учение о личном предопределении. Ибо в его системе любая связь спасения с человеческим выбором означает спасение делами. 
С точки зрения Библии, принцип оправдания верой истинно является ядром Благой Вести, но выведенное Лютером определение веры весьма ущербно. Глубокому библейскому определению веры присуще совершение сознательного выбора. Как только человек принимает эту истину, он понимает, что действия, которые он совершает в ответ на проповедь Благой Вести, не являются праведными делами, но делами веры. Бог совершает труд спасения в человеке, когда тот выражает доверие Ему через исполнение требований, обозначенных в Его Слове. 
Хотя Лютер в своем богословии часто выступал против католицизма, во многих аспектах он оставался приближенным к католической церкви. Например, в вопросе крещения. Как и католики, он утверждал, что оно проводится для прощения грехов и первородного греха. Лютеране и сегодня практикуют крещение младенцев окроплением во имя Отца и Сына и Святого Духа. Как и католики, Лютер настаивал на реальном присутствии Христа при евхаристии, хотя его мнение несколько отличалось. Лютеранская церковь по-прежнему сохраняет тесные отношения с государством. В вопросе поклонения и литургии они не отвергли ничего, кроме того, что Писание однозначно запрещает; например, они по-прежнему практикуют поклонение перед статуями. 

Лютер сохранил многочисленные католические традиции по причине строго, почти единственного, фокуса на оправдании верой. По его словам, все остальное, не связанное с этим учением, не имеет первостепенной важности. Вместо того чтобы поставить Писание превыше всех традиций, как он утверждал в своем учении, он позволил традиции затмить многие учения Библии, потому что скелетом Писания он видел только лишь оправдание верой. 

В результате учение о богодухновенности, безошибочности и каноне Писания пострадало. Сама вера стала лишь тенью того, как она представлена в Библии, по той причине, что ее связали с предопределением. Покаяние утратило свое значение, крещение верующих было отвергнуто, а святость жизни считалась второстепенным вопросом. 

Консерватизм Лютера побудил его в самых сильных выражениях отвергнуть нововведения более поздних протестантов, как видно на примере его жесткого сопротивления Цвингли. Он сам совершил огромнейший шаг, но после него он вел себя так, словно застыл в цементе. Другие пытались развить внедренные им принципы, но Лютер отказывался сдвинуться с места. Он неистово сыпал осуждения и не желал или не мог извлечь все преимущества из своих собственных откровений. 

Он особенно противился анабаптистам, потому что они выступали против крещения младенцев, и поддерживал жестокие гонения и расправу над ними. Когда посеянная им теологическая и политическая буря в конечном итоге вылилась в восстания крестьян против немецких князей, Лютер полностью поддержал князей. Он не смог понять, что, так же как он порвал с авторитарной структурой церкви, и крестьяне хотели сбросить авторитарную политическую систему. Он написал бесславный трактат Против толп крестьянских убийц и грабителей, в котором сказал: «Пусть всякий поражает, колет и уничтожает их».

Именно это и делали правители, подавляя мятежников. 
Как ни прискорбно, но в более поздний период жизни Лютер проявлял антисемитизм, который так сильно пропитал ядом немецкую культуру, что даже нацисты иногда цитировали его наиболее несдержанные фразы для оправдания своей политики. Поначалу Лютер лелеял надежду, что после реформации церкви евреи массово обратятся в христианство. Когда этого не произошло, он обратился против них, призывая сжечь их книги и изгнать их из страны. 

Представление Лютера о святости было далеким от библейских идеалов. В некотором смысле он был больше подвержен влиянию своего немецкого крестьянского наследия, чем Писания; к примеру, он употреблял грубые выражения, проявлял жестокость к оппозиции и любил пиво. 

С другой стороны, он развеял ложные представления о святости, бытовавшие в народе с древних времен; например, он опроверг мнение, что половые отношения приравниваются к греху и что святость неизбежно связана с законничеством, монашеством и аскетизмом. Сам он ушел из монастыря, женился на бывшей монахине и создал успешный брак и счастливую семью. 

Знаменитым примером того, как богословие Лютера негативно отразилось на практической жизни христиан, является случай с немецким князем Филиппом Гессе. Филипп женился по политическим соображениям, но нередко вступал в внебрачные связи. Став лютеранином, он почувствовал осуждение, но не имел силы измениться. Влюбившись в семнадцатилетнюю девушку, он решил, что женитьба на ней излечит его от прелюбодейства. Однако развод тоже считался смертным грехом. Как быть? Лютер посоветовал ему жениться на девушке, не разводясь с женой. Несмотря на то что развод и двоеженство – то и другое грех, Лютер считал, что двоеженство в этом случае будет меньшим из двух зол и привел в пример ветхозаветное многоженство. 

Кроме того, Лютер посоветовал скрывать от всех свой второй брак, поскольку он был противозаконным. А после того как об этом деле разошлась молва, Лютер рекомендовал отделаться «хорошей, сильной ложью».

Поскольку Лютер был убежден в неизбежной греховности христиан и обязанности церкви поддерживать государство, он ослеп к правильному решению проблемы: призвать князя к покаянию (подобно тому, как это делал Иоанн Креститель) и убедить его, что он может преодолеть грех силой Святого Духа. 

Но Лютер упорно полагал, что христиане остаются привычными и беспомощными грешниками, но оправданными внешней верой в то, что Бог дарует им спасение. Лютер хотел, чтобы верующие жили свято, но его учение позволяло им грубо и безнаказанно преступать Божью волю. 
Несмотря на бесспорное величие Лютера, с точки зрения апостольских пятидесятников его богословие во многих аспектах имеет серьезные изъяны. 

Личность Лютера несколько противоречива, поскольку в одних вопросах он был весьма дальновидным и прогрессивным, а в других – ограниченным и реакционным. Поэтому некоторые историки называют его первым современным и последним средневековым человеком. С богословской точки зрения, протестантская Реформация не должна была останавливаться на Лютере, но ей следовало стремиться к дальнейшей реформации и дальнейшему открытию библейских истин. 
После того как мы отметили многие недостатки Лютера, мы также должны воздать ему должное за его проницательность, решительность и преданность учению об оправдании верой. Многие отрицали различные небиблейские аспекты средневековой церкви, но Лютер не просто отрицал, а коснулся самой сути дела. И он подсек корень средневековой системы, опровергнув учение об оправдании делами и заслугами. Даже католические богословы сегодня, как правило, признают, что Лютер предложил весьма необходимые поправки. Современное общество в целом, особенно библейские христиане, глубоко обязаны жизни и учению Мартина Лютера.