uzluga.ru
добавить свой файл
П. П. Петров


Генерального Штаба Ген.–Майор


РОКОВЫЕ ГОДЫ


1914-1920


Калифорния


1965


Copyright by


Author


California, USA


Printed by


Possev-Verlag, V. Goradiek K. G.


Ffm.-Sossenheim, Flurscheideweg 15


Germany


[1] Так обозначены номера страниц. Номер предшествует странице.


[3]


ПРЕДИСЛОВИЕ


«Вся земля наша велика и обильна,


а наряда в ней нет».


Летопись.


Годы Первой мировой войны и годы последовавшей за ней гражданской в России оказались для россиян, как всем известно, РОКОВЫМИ: рушилась Императорская Монархическая Государственность и на развалинах ея появилась большевистская деспотия, вынудившая большое число россиян к оставлению Родины, в их числе и меня с семьей — участника обеих войн.


Всю Первую мировую войну я провел на небольших, но ответственных должностях офицера Генерального штаба, так же как гражданскую на Восточном фронте с 1918 года по ноябрь 1922 года, уже на более крупных должностях.


Я поступил на военную службу вольноопределяющимся в пехотный полк в 1903 году, прожил в казарме среди солдат девять месяцев. Видел обучение новобранцев перед началом русско-японской войны, видел подготовку к службе офицера, будучи юнкером пехотного военного училища два года, служил строевым офицером в стр. полку четыре года и, наконец, пробыл в Императорской Николаевской военной Академии три года, окончив курс ее в 1913 году, за год до начала Мировой войны, который провел в пограничном с Восточной Пруссией Виленском военном округе.


О моем жизненном пути до поступления на военную службу я оставляю детям автобиографические сведения, так же как о службе в Армии в мирное и военное время. Об участии в гражданской войне написаны и напечатаны в 1930 году воспоминания под названием: «От Волги до Тихого океана в рядах белых», мало связанные с Первой мировой войной.


У меня давно возникла мысль собрать вместе накопленное за долгую жизнь и написать как бы сводку всему, что известно к концу жизни о самых важных для России годах — 1914-1920-м.


Написать не историю этих лет, даже не исторический очерк (это не по моим силам), а военно-исторический обзор, имея в основе свои воспоминания и прочитанное.


Я наметил уже давно начать с обзора событий Первой мировой войны и революции, как ПРОЛОГА к обзору гражданской войны в России. Ведь Миро[4]вая война породила революцию и гражданскую войну. Восточный же фронт я избрал потому, что был на нем участником от начала до конца.


Поэтому, при обзоре событий Мировой войны, я не задаюсь целью разбирать и оценивать стратегические планы сторон и проведение по этим планам операций. Хочу напомнить о ходе войны по годам и сжато самое важное с моей точки зрения — именно: при каком общем положении, подготовке и степени готовности, при каких чаяниях и настроениях начата была война и как она велась. Как менялся личный состав Армии в ходе войны, как работал тыл, с какими недостатками и неустроениями мы более-менее справились и как, неожиданно, дошли до Великой Смуты.


При обзоре же гражданской войны на Восточном фронте я хочу в общих чертах обрисовать ход военных событий, останавливаясь более подробно на наиболее важных и ответственных. Такими важными я считаю 1918 год в Приволжье и особенно весну 1919 года — наступление к Волге армий адмирала Колчака, затем лето и осень того же года и, наконец, зиму 1919/1920 гг. с Сибирским Ледяным походом. Пребыванию в Забайкалье остатков армии в 1920 году после перехода озера Байкал я отвожу только несколько страниц. О событиях же на «последнем клочке» Русской земли, в Приморье в 1921 и 1922 гг. и о рассеянии по чужим землям остатков Русской армии предполагаю написать отдельно, если время позволит.


Автор.


[5]


Часть I


1914 - 1918 годы


Первая мировая война и революция


[7]


I


ВВЕДЕНИЕ


Политический обзор


Среди лета 1914 года (по ст. ст. 15 июня) на Балканах, в г. Сараево, в Боснии, аннексированной в 1909 году Австро-Венгрией, было совершено убийство наследника Австро-Венгерского престола эрцгерцога Фердинанда и его супруги террористом — членом особой патриотической организации. Производившееся сразу же расследование искало улик против Сербского Правительства, но безуспешно.


Я в это время находился в лагере на р. Немане между Ковно и Гродно, командуя ротой в 170-м пех. полку 43 дивизии (отбывал т. наз. цензовое командование после окончания курса в Военной Академии с причислением к Генеральному штабу). Со времени аннексии Боснии и Герцеговины политическая атмосфера на Балканах все время почиталась взрывчатой, вообще неспокойной. Ожидалось, что Вена не оставит славянскую Сербию в покое и что Германия не отступит в своем стремлении проникнуть в Азию через Балканы и Турцию. Все это было общеизвестно; однако, известию о Сараевском убийстве, мы в лагере не придали значения. Как-то не приходило в голову, что близка война, притом мировая. Не обращали внимания, что в Германии преувеличенно трактуется, как угроза немцам со стороны России, проводимая у нас программа усиления Армии и Флота.


Только тогда, когда мы получили неожиданно приказ спешно вернуться на зимние квартиры в Вильно и заняться подготовкой к мобилизации, стало ясно, что Сараевское убийство ставится в вину Сербскому Правительству и, видимо, избрано предлогом для выступления Австро-Венгрии с согласия Германии на Балканах. Сербскому Правительству было предъявлено ультимативное требование — в течение двух дней приступить к выполнению целого перечня требований, среди которых были заведомо неприемлемые. Сербия ответила в весьма уступчивом тоне о невозможности [8] выполнения всех требований вообще. Австро-Венгрия нашла ответ неудовлетворительным и сразуже, после истечения двухдневного срока, объявила войну Сербии. Получив сведения об объявлении войны Сербии, Россия не замедлила объявить общую мобилизацию (18 июля по ст. ст.). Предположена была сначала мобилизация только четырех, пограничных с Австро-Венгрией, военных округов, а на объявление общей мобилизации Государь согласился только после настойчивых представлений, что частичная мобилизация спутает все планы по сосредоточению войск. Все же и дав согласие, Государь письменно заверил Вильгельма, что ни одна русская воинская часть не перейдет границы, пока не будет потеряна надежда на мир.


Между тем, немецкий посол в С.-Петербурге гр. Пурталес по инструкции из Берлина потребовал отменить мобилизацию и, не получив в назначенные 12 час. на это ответа, 19 июля прибыл в наше министерство иностранных дел к Сазонову и почему-то три раза спросил его, согласится ли Россия отменить свою мобилизацию. Сазонов тоже три раза ответил, что Россия отменить мобилизации не может. Тогда гр. Пурталес вынул из кармана бумагу с текстом объявления войны и вручил министру, оставив по рассеянности другую бумагу — декодированную телеграмму, по которой война объявлялась и в случае отказа остановить мобилизацию и в случае, если Россией будет предложено продолжать переговоры.


Рассчитанный, не оправдываемый никакими серьезными причинами, вызов России был принят. Русский Император, Русское Правительство не сочли для России достойным оставить без защиты Сербию. Решение было единодушно поддержано законодательными палатами — Государственной Думой и Государственным Советом, политическими группами, общественными кругами и печатью. Народные массы показали свое сочувствие во время мобилизации исправной явкой запасных на мобилизационные пункты.


С объявлением мобилизации и с объявлением войны Германии, во время сосредоточения войск в назначенные районы, сведения из центра получались неаккуратно, да мы и не рассуждали о политических причинах, считая, что Германия переходит границы в домогательствах. Нас захватывали насущные вопросы и среди них главные: когда будет приказано переходить границу и как долго продолжится война.


И в настоящее время, приближаясь к 50-летию начала [9] войны, в свете всего, ставшего известным из разных источников, даже немыслимо задавать вопрос, не могла ли Россия найти какой-либо достойный выход для мирного разрешения кризиса без внутренних потрясений, если бы, скажем, Император Николай еще задержал на некоторое время объявление русской мобилизации, или решительно настоял на исполнении первоначального решения — мобилизации частичной против Австрии после объявления ею войны Сербии, предоставив таким образом Германии решать, что делать в этом случае.


До настоящего времени никто из историков и политиков даже не занимался поднимать такой вопрос. Выходит — война была неотвратима, война была нашей судьбой.


Известный русский писатель Марк Алданов, в серии своих исторических романов, по времени охватывающих наше близкое прошлое, в своем посмертном романе «Самоубийство» изобразил обширную галерею лиц и партийных групп, игравших роль в политической, общественной, революционно-партийной жизни предвоенных лет Европы. Центральная фигура Ленин. Захвативши для своего изображения жизнь в Вене и Берлине, он, между прочим, написал «по случайности в 1914 году судьба мира была в руках двух неврастеников», по его мнению — Кайзера Вильгельма Второго и министра иностранных дел Австро-Венгрии графа Бертхольда.


Советую прочитать этот роман; он интересен не менее чем написанный им много раньше роман «Истоки».


Верно, что эти деятели, особенно Вильгельм, заслуживают названия неврастеников. Характеристика Вильгельма во многих исторических работах уничтожительная.[1]Например, неуравновешенный, непредсказуемый, мог лгать «так натурально, как поют птицы», любил властвовать, был тщеславен, горд, любил произносить громкие фразы в речах и т. д. Вместе с тем сантиментален. Переписка его с русским Царем интересна для характеристики обоих. Император Николай не заблуждался в оценке качеств «друга», но поддерживал с ним переписку, до некоторой степени веря, что она помогает улучшению взаимоотношений соседей, особенно в то время, когда дипломатия и печать в период Балканских событий 1911-1912 г. г. в обеих странах не проявляла дружеских чувств. Царица Александра Федоровна, воспитывавшаяся в Англии, терпеть не могла Вильгельма, особенно его плоских шуток. [10]


Верно, что от Вильгельма зависело сказать одно слово Бертхольду — умерить свои требования, тем более, что престарелый Франц Иосиф не хотел войны. Однако он дал Австрии «карт бланш» 5 июля по нов. ст. для наказания Сербии и сам отплыл на яхте к берегам Норвегии на три недели кризиса и, вернувшись, «опоздал» остановить Вену от объявления войны!


Если случайны вообще появления деятелей на историческую сцену, то появляются-то они и действуют в соответствующей по времени атмосфере, стремясь направить течение истории по своим замыслам, что не всем и не всегда удается. Бертхольду захотелось поставить на колени Сербию, чтобы окончательно прекратить всякое брожение против двуединой монархии на Балканах и прославиться. Вильгельму Сербия мешала продолжать распространение Германии.


В настоящее время надо считать совершенно установленным, что ничего случайного в решении начать войну именно в 14-м году не было. Война и план ее были в действительности решены Вильгельмом в полном согласии и при некоторого рода нажиме своих советников значительно раньше четырнадцатого года. К ней Германия готовилась несколько лет и откладывать начало ее в 14-м году было признано невыгодным с военной точки зрения.


Надо сказать, что из всех европейских соседей Германия, в особенности политические и военные круги, была наиболее знакома с внутренними нашими мероприятиями и настроениями, в особенности с работой по восстановлению и организации Армии. Мы мало обращали внимания на немецкие взгляды, на состояние нашей Армии и Флота, на оценки качества и подготовки командного состава или, вернее сказать, мало и несерьезно их анализировали.


Германский Генеральный штаб учитывал, что в 1915 году Русская Армия будет снабжена тяжелой артиллерией, приблизительно равной немецкой, и, кроме того, будут проведены другие мероприятия по усилению вооруженных сил; поэтому допускал, что преимущества германской армии не будут столь подавляющими.


Немецкая печать всех течений преувеличивала силы и рост наших вооруженных сил, чтобы держать население под страхом русского нашествия, особенно после того, как русский военный министр генерал Сухомлинов за год до войны в одном газетном интервью счел возможным заявить, что мы готовы к войне.


Стоит только бегло ознакомиться с положением Германии [11] и политикой ее в годы на переломе 19-го-и 20-го столетий, как станет совершенно ясным, почему именно незначительный сам по себе предлог — Сараевское убийство в июне 14-го года наследника Австро-Венгерского престола, будто бы при участии или с ведома Сербского правительства (факт неустановленный и спорный), был использован для предъявления Сербии унизительных требований, и почему конфликт был мирно не улажен при всех уступках Сербии.


Перемена направления политики Германии относится к 90-м годам 19-го столетия, когда было закончено объединение Германии вокруг Пруссии под железной рукой канцлера Бисмарка и когда молодой император Вильгельм Второй посчитал нужным освободиться от его влияния в руководстве иностранной политикой. Германия в это время достигла уже высокой степени своего промышленного развития и император посчитал даже возможным возвестить на весь мир, что будущее Германии на морях, чем, конечно, более всего встревожил Англию, считавшуюся владычицей на морях до этого времени.


Англия не осталась сидеть в бездействии, сложа руки, после столь вызывающего заявления.


В первое десятилетие 20-го века Германия уже стояла, можно сказать, в зените своего промышленного и военного развития и, по общему признанию, была самым могущественным государством на Европейском континенте в военном отношении: на суше она имела первоклассную армию; «а морях — могущественный военный и торговый флот. Единое по языку, культуре и трудоспособности энергичное население настойчиво требовало выхода своей предприимчивости на широкий простор. Требовались расширение территории, новые рынки, колонии. Во главе оказался темпераментный, неуравновешенный император, жаждущий власти и славы. Воинственное направление в воинственном по натуре народе подогревалось военной литературой, пропитанной ницшеанской философией, притом — ложной.


Для выхода на такой широкий простор из мирного застоя у Германии были разные возможности, которые обсуждались и о которых писалось. Во-первых, мирное проникновение в Азию через Россию в согласии со своими наиболее умеренными кругами и симпатизирующими группами в России. Это решение предлагалось даже во время переговоров о мире с большевиками в Бресте. Оно не отвечало общей динамике народа, не отвечало вожделе[12]ниям императора и военных верхов, а также и жажде получения видимых быстрых результатов.


Во-вторых, открытая борьба с Англией на морях за господство, за колонии. Вызов был сделан, решение заманчиво, но оно признавалось чересчур рискованным.


Третье решение уже проводилось: проникновение в Азию и на берега Средиземного моря через Балканы и Турцию. Подготовка в Турции была уже проведена. На Балканах оставалась помехой только Сербия, а за спиной ея Россия. Это решение и принималось для вооруженного выступления в 1914 году. Германия считала, что и такое решение затрагивает интересы Англии, но рассчитывала, что последняя воздержится от прямого участия в войне, так как у ней нет договоренности с Россией относительно политики на Балканах. Как известно, для Германии было неожиданным объявление войны Англией из-за нарушения нейтралитета Бельгии (из-за клочка бумаги — по выражению немцев). С Россией еще поддерживались традиционно-дружественные отношения, но только наружно. После русско-японской войны Германия не раз давала чувствовать, что она перестала считаться и не считается с русскими интересами на Балканах и в Турции, несмотря на неоднократные заявления Вильгельма Второго Императору Николаю Второму, что он будет удерживать Австрию от агрессивной политики (после аннексии Боснии и Герцеговины в 1909 г.).