uzluga.ru
добавить свой файл
Шамякина С.В. (Минск)

Особенности развитой китайской мифологии


Развитой мифологией считаются верования, оформившиеся при более-менее совершенной социально-хозяйственной системе у многих народов (в частности, китайцев, индийцев, греков, египтян, шумеров) – при наличии государств и письменности, явившиеся развитием архаических верований, более глубоким, широким и многогранным освоением мира. Архаическая китайская мифология в своих основных чертах в целом похожа на мифологические системы других народов, хотя, разумеется, как и любая другая, имеет свои характерные особенности. Развитая же китайская мифология обладает гораздо более ярко выраженными чертами – такими, которые наблюдаются у очень немногих народов или не наблюдаются вообще более нигде. Разные исследователи обращали внимание на отдельные особенности китайской мифологии, данный же доклад является попыткой компиляции этих сведений, сводит их в единую систему. Итак, основные особенности развитой китайской мифологии следующие:

  1. Сохранение древней политеистической мифологии и наслаивание разных временных мифологических пластов друг на друга. Большинство народов мира утратило свою древнюю народную мифологию в живом бытовании из-за введения на государственном уровне мировых монотеистических религий – христианства и ислама. Остались только разрозненные сведения в фольклоре. В Китае же этого не произошло, для китайской религиозной системы характерен политеизм. Верования различных районов Китая, племён, разных религиозных и философских систем не боролись друг с другом, а наслаивались друг на друга. Русский учёный В. Ежов отмечает, что в Китае «религиозно-этические системы естественным образом взаимодействовали. На древние воззрения наслаивались идеи даосизма, буддизма и конфуцианства. И все эти элементы в основном мирно уживались…» [3, 10]. И далее: «…религиозным системам, бытовавшим в Китае, во все времена был чужд жёсткий монотеизм» [3, 10]. По мнению исследователя мифологии А. Самозванцева: «…мифы Китая – это не однородные по своему составу произведения, а, скорее, сплавы материалов, неоднородных географически и, возможно, этнически и хронологически» [5, 243]. В этом есть положительные стороны – китайская мифология предоставляет нам массу ценных сведений по самым разным типам мифов. Но есть и отрицательные стороны – сведения эти столь многочисленны и запутаны, что выстроить их в стройную систему крайне трудно. А поскольку мифологические представления с течением времени наслаивались и всячески компилировались друг с другом, то понять, какие из них более ранние, а какие более поздние, также затруднительно.

  2. Нечёткость разграничения высшей и низшей мифологии. Эта особенность связана с предыдущей. В китайской мифологии в отношении многих персонажей трудно установить, кем они являются – представителями низшей мифологии, т.е. духами, или высшей мифологии, т.е. богами. Например, туди – покровители определённой местности – у многих других народов однозначно считались бы духами локусов, а в Китае они фактически стоят наравне со многими богами. Крупнейший китайский исследователь мифологии Юань Кэ писал в связи с этим: «Хотя они [древние китайцы] и выделяли небесных богов, духов земли и души умерших, но в их представлениях души умерших могли превращаться в небесных и земных духов» [6, 13].

  3. Философские основы китайских религиозных систем и их взаимодействие. Кроме народных верований и культов в Китае есть и официальные религии – конфуцианство, даосизм и буддизм. Но особенность их в том, что все они начали своё формирование не как религии, а как философские учения, использовавшие мифологию для подтверждения каких-то своих идей и т.п. Например, мифолог А. Самозванцев писал о даосизме: «Возникнув первоначально как натурфилософское учение, даосизм на рубеже и в первые века нашей эры постепенно трансформируется в религиозную систему» [5, 274]. В русле каждого из этих учений одни и те же мифологические образы и мотивы могли трактоваться по-разному. Например, Хуан-ди у конфуцианцев – древний император, а у даосистов – первый бессмертный, в то время как в народной мифологии он – верховное божество. Ещё одна особенность китайских религиозно-мифологических систем в том, что в религиях главный предмет интереса – каким богам поклоняться и каким образом это делать, однако в рассматриваемых учениях главная задача в том, как обустроить земную человеческую жизнь в соответствии с Божественным замыслом, чтобы она была как можно ближе к совершенству. У конфуцианцев это путь «идеального мужа», соблюдающего установленные правила (ли), у даосистов – путь постижения дао, у буддистов – постепенное слияние с изначальной сущностью мира и погружение в нирвану. Таким образом, китайская религиозно-мифологическая система состоит из народных верований (в которых центральное место занимает культ предков), конфуцианства (бывшего до 1912 г. государственной религией), даосизма и буддизма. При этом культ предков и буддизм – это интернациональные, мировые явления, а конфуцианство и даосизм – национальные китайские вероучения.

  4. Многочисленность китайского пантеона богов и духов. Подробной классификации персонажей китайской мифологии, насколько нам известно, до сих пор не составлено, но есть сведения, что богов, духов и святых в Китае несколько десятков тысяч. Эта особенность связана с наслоением друг на друга разных мифологических систем – народных мифологий разных регионов Китая, разных времён, официальных китайских религий. Наибольшее количество мифологических персонажей произошло, видимо, от взаимодействия народных верований с даосизмом. Русский исследователь Б. Рифтин писал об этом: «Даосский пантеон насчитывает тысячи всевозможных бессмертных, святых, духов, бесов, героев местных культов, персонажей «низшей мифологии», а также более 30 тысяч духов человеческого тела и т.п.» [4, 658].

  5. Наличие древних письменных памятников – источников изучения мифологии. В китайской традиции сохранились очень древние письменные памятники (со ІІ тыс. до н.э.), содержащие сведения по мифологии, что наблюдается у очень немногих народов (также у шумеров, индийцев, иранцев, египтян, греков). Это, к примеру, такие памятники как «Шу-цзин» («Книга истории», 14-11 века до н.э.), «Ши-цзин» («Книга песен», 11-7 века до н.э.), книги конфуцианского канона – «И-цзин» («Книга перемен»), «Чунь-цю» («Весны и осени» 9-7 века до н.э.) и др. Однако большая их часть принадлежит к одной из вышеупомянутых религиозно-философских традиций, которые использовали мифологию для своих задач и в соответствии с этим по-разному трактовали мифы. Как отмечает исследовательница китайской мифологии Э. Яншина: «Философские памятники также обращаются к историзованной мифологии, главным образом в своих социально-этических учениях, обосновывая как сами учения, так и защищаемые социальные институты установлениями предков и обычаями «древних царей» [7, 21]. Эта особенность древнекитайских текстов также затрудняет исследование мифологии, т.к. учёным приходится, по сути дела, проводить скрупулезную текстологическую работу, сравнивая различные тесты между собой для выявления истинных мифологических данных, «очищенных» от разного рода их трактовок и интерпретаций представителями разных вероучений.

  6. Мифологизация истории и историзация мифологии. Первый процесс совершенно обычен для мифологии, возможно, именно таким образом мифология и складывалась. Т.е. некие реальные события передавались в образной форме и дополнялись фантастическими чертами. Часто мифологизировались реальные исторические личности. Например, белорусский князь Всеслав Чародей – совершенно реальный человек, описанный в летописях, мифологизировавшись в народном сознании, стал оборотнем и волшебником, рождённым от огненного змея. Александр Македонский ещё при жизни стал считаться сыном бога Зевса. В Китае также есть такие примеры. По мнению русского исследователя И. Баранова, немаловажную роль в «росте числа божеств сыграл существовавший во всё время жизни Китая, даже до последнего времени, обычай возводить в богов выдающихся исторических личностей» [1, 129]. Так, мифологическими персонажами оказались, в конце концов, мудрецы-основатели национальных китайских религий конфуцианства и даосизма Конфуций и Лао-цзы. Первый стал считаться небесным мудрецом, включённым в круг небожителей, а Лао-цзы – святым бессмертным. В качестве божеств дверей мэнь-шэней были обожествлены полководцы 7 века Цинь Шу-бао и Ху Цзин-дэ. Знаменитый поэт Ли Бо в народном сознании превратился в героя и приобрёл сказочные черты.

Однако особенностью китайской культуры стала историзация (эвгемеризация) мифов Конфуцием и его последователями. Этот процесс заключается в стремлении найти мифам рациональные объяснения и соответственно изменить их, а также, как отмечал Юань Кэ, «очеловечить действия всех мифологических персонажей» [6, 14], из божеств и духов превратить их в людей. Ярко проявилось это явление в учении Конфуция об «идеальных государях». Это Фуси, Шэньнун, Хуан-ди, Яо, Шунь и Юй. Всё это были мифологические персонажи, например, Юй – устранитель Великого Потопа, космогонически-эсхатологическое божество, или первопредок-культурный герой, известный ещё со времён тотемизма. Яо, по утверждению А. Самозванцева, «первоначально был одним из солярных божеств и мыслился в образе птицы» [5, 271]. Но в учении Конфуция эти персонажи превратились в людей – реальных правителей, живших и правивших в ІІІ тысячелетии до н.э., чьё правление должно быть идеальным примером для подражания современным правителям. Таким образом, Конфуций использовал мифологических персонажей для утверждения своей этической системы. Сложно говорить, правильны ли такие представления, которые утверждал Конфуций. Может быть, и в самом деле названные персонажи были людьми и древними правителями, чьи образы подверглись мифологизации, а может, они были сборными мифологическими образами. Однако такая историзация мифов оказала негативное влияние на китайскую мифологию: многие мифы перестали воспринимать как мифы, потому народ утратил к ним интерес, а учёные перестали их изучать. Китайский мифолог Юань Кэ считал, что «при записывании мифов на бамбуковых дощечках их первоначальный смысл искажался, а люди стали доверять только тому, что было записано. И постепенно мифы, передававшиеся из уст в уста, стали исчезать» [6, 14].

  1. Возможно, от такой позиции конфуцианцев происходит и ещё одна странная особенность китайской мифологии, не встречающаяся более ни у одного народа мира, – уподобление небесного и подземного миров чиновническим управам, состоящим из палат, которые заведуют различными явлениями мира, то есть как бы бюрократизация мифологии. Как отмечал китаевед Э.Вернер: «…Высшие боги, мелкие божества и духи выступали в функции чиновников… У всех государственных богов имелись помощники, спутники, стражи дверей, посыльные… Все они соответствовали китайским чиновникам того же ранга» [2, 87]. Так, в небесном мире были «управа огня» и «управа грома», в которую входили разные божества и духи, связанные с этими стихиями. Они следили за вверенными им явлениями мира (например, дождём, ветром, громом и т.д.), принимали просителей, отчитывались перед верховным божеством и даже изображались зачастую в одеяниях чиновников. Подземный мир устроен как судебное учреждение, в десяти палатах которого отбывают наказания за разные виды грехов, а также распределяют наказания и новые перерождения.

  2. Китайская мифология дошла до нас во фрагментарном виде (китайский учёный Юань Кэ считал, что одна из основных причин этого – историзация мифов конфуцианцами). В китайской мифологической системе множество верований, но очень мало развитых целостных сюжетов. Мифы предстают как бы в виде осколков существовавших в древности сюжетов. Учёные проводят реконструкции, собирая разрозненные сведения из множества источников, чтобы восстановить целостность сюжета.

Таким образом, китайская мифология представляет собой, в определённом смысле, уникальное явление. Не просто древняя, но и зафиксированная в очень древних письменных источниках, она, тем ни менее, представляет собой крайне трудный для исследования материал из-за своей фрагментарности, многочисленности и при этом – синкретичности – сведений, из-за большого количества разноплановых интерпретаций, дававшихся этим сведениям ещё с древнейших времён.

Литература:

  1. Баранов И.Г. Верования и обычаи китайцев. – М., 1999.

  2. Вернер Э. Мифы и легенды Китая. – М., 2005.

  3. Ежов В. Мифы древнего Китая. – М., 2004.

  4. Рифтин Б.Л. Китайская мифология // Мифы народов мира / Энциклопедия. В 2 т. Т.1. – М., 1980.

  5. Самозванцев А.М. Мифология Востока. – М., 2000.

  6. Юань Кэ, Мифы древнего Китая. – М., 1987.

  7. Яншина Э.М. Формирование и развитие древнекитайской мифологии. – М., 1984.