uzluga.ru
добавить свой файл




Предисловие 1

Предисловие 2

Часть 1

Часть 2

Литература

Приложения


Часть вторая


Глава 15

К партизанам


14 февраля 1943 года мы ушли из Пинска. Наша спасительница достала и дала нам в дорогу буханку хлеба. Весь этот день она просидела с нами и накормила нас самой лучшей едой, какая нашлась среди ее скудных запасов. Она написала нам свой новый адрес. Ее звали Варя Михейска. Она собиралась сменить квартиру сразу после нашего ухода. Она настаивала, чтобы мы вернулись к ней, если не сможем добраться до цели.

После того, как наша вера в человека так ослабела, мы черпали огромное утешение в сознании, что в мире еще не перевелись хорошие люди. Эта незнакомая женщина, в течение семи недель рисковавшая своей жизнью и обеспечивавшая нас всем необходимым, была для нас как луч света темной ночью, окутавшей нас. Я отдал ей последнее золотое кольцо, а Циля  свое новое пальто, подаренное ей Семой Елинским в малом гетто, а взамен получила старое пальто нашей спасительницы. Она отказывалась меняться, но когда мы ей объяснили, что Циле нужно именно старое и потрепанное пальто, чтобы идти в деревню,  согласилась.

Весь день мы ждали с сильно бьющимся сердцем шести часов вечера – времени, когда надо было выходить. Мы взяли свои небольшие узелки в руки, молча обменялись взглядами и пошли.

Наша христианка проводила нас до реки. Перед тем, как выйти из дома, мы обнялись, она поцеловала нас как мать, которую разлучают с ее детьми. «Идите с Б-гом», - сказала она, «может быть, нам еще повезет увидеться». Только в последний момент она спросила: «Как ваша фамилия, может быть, услышу о вас?».


Мы медленно спускаемся по лестнице, ноги подкашиваются. Я держу револьвер. Кто знает, может быть, мне придется защищаться с его помощью? Наша христианка идет перед нами. Мы пересекли двор и подошли к берегу реки. Я ставлю ногу на лед и чувствую, что он ломается под тяжестью моей ноги. Я пробую в другом месте, в третьем – лед ломается, и я проваливаюсь в воду по колено.

Циля боится идти. Я хватаю ее за руку: «Иди, мы должны идти! Не бойся, лед ломается только рядом с берегом, но дальше он твердый и крепкий». Наша христианка стоит и ждет.

«Лейбл, давай вернемся домой, а то мы утонем в реке!» - говорит Циля.

«Нет, Циля, у нас больше нет дома! Мы должны идти вперед!»

Она идет за мной, тоже проваливается по колено. Но по мере удаления от берега лед становится более твердым и крепким. Через несколько минут мы были на другой стороне реки. Больше мы не видели нашей спасительницы, посланника провидения в образе доброй христианки.

Согласно нашему плану, надо было идти вдоль берега, но мы запутались в темноте, и пошли в ошибочном направлении.

Мы оглянулись на город, оставшийся позади. Он был весь черный. Ни одного огонька не прорывалось сквозь тьму. В городе строго соблюдали полное затемнение, потому что боялись русских самолетов.

Мы идем вперед в темноте. Нащупываем дорогу, как слепые.

По дороге мы жевали буханку хлеба. И будь что будет! Хотя бы раз наедимся.

Мы с трудом передвигали ноги, обутые в войлочную обувь, промокшую насквозь.

Мы удаляемся от города. Тишина и безмолвие. Вокруг ни души. Только мы двое тяжело шагаем.

Мы идем уже часа два. Небо ясное. Луна то показывается, то прячется за облаками. Мы уставшие и измотанные. Мы завязли в болоте и еле выбрались оттуда ползком, вышли в поля, огороженные проволокой. Время от времени мы останавливались, чтобы перевести дух. Мы заблудились. Но вот уже показались деревенские дома. Мы решили постучаться в дверь одного из домов и спросить, как пройти в деревню Кнубово. Мы стучим в одну дверь – не отвечают. Подходим к другому дому, к третьему, четвертому, но нигде никто не отзывается. Как будто в деревне все люди вымерли.

С большим трудом мы добрались до соседней деревни. Я стучу в окно одного из домов, а в другой руке держу наготове револьвер . В окне появляется лицо молодого крестьянина. «Как пройти в Кнубово?» О Велятичах, нашей цели, я не упоминаю, чтобы неевреи не знали, куда мы направляемся. Парень сказал, что нам надо повернуть на главное шоссе, и через два километра мы увидим деревню Кнубово. На сердце стало немного легче. Дорогу от Кнубово до Велятичей я знал.

И вот мы добрались до дома моего знакомого крестьянина, который находился на краю деревни Велятичи.

«Как ты думаешь, Лейбл, он пустит нас в дом?»,  спрашивает Циля.

«Конечно»,  отвечаю я уверенно, но в душе грызет сомнение. Нельзя полагаться на обещание, данное когда-то. Я был бы счастлив, если бы он позволил нам остаться хотя бы на одну ночь, отогреть наши замерзшие кости и мокрые отекшие ноги.

Мы стучимся в окно. Показывается лицо друга-крестьянина. «Это ты, Лёва?»  окликает он.

Мы входим. Благодарение Всевышнему! «Если Б-г смилостивился над вами, и вы добрались сюда, так живите!»  сказали нам жители дома. Это были очень хорошие и порядочные люди. С нас тут же сняли мокрую одежду, разложили ее рядом с печкой и принесли нам еду.

Я не верил своим глазам! Настоящий ужин! Как царская трапеза! После семи недель голода мы наелись досыта. Мы немного отдохнули, и жена крестьянина принесла пучки соломы, расстелила их на полу и приготовила нам постель около теплой печи.

Уже два часа ночи. Мы ложимся спасть. Рано утром, в шесть часов, нас переведут в коровник, на сеновал. Мы в тепле и на мягкой постели! Мы не ожидали такого счастья. От радости у нас не переставая льются слезы.

Эти несколько часов промчались быстро. Мы спали как убитые. Нас будят: «Вставайте, вставайте, никто не должен знать о вашем присутствии».

Мы одеваемся и переходим в коровник на душистое сено. Крестьянин укрывает нас одеялом и шубой и говорит, чтобы мы спали дальше. «Здесь вам никто не помешает»,  добавляет он, «а потом мы принесем вам еду».

Мы лежим на сене, душистый запах щекочет нам ноздри. И вот послышался шум шагов. Крестьянин и его жена пришли к нам и принесли целую корзину всякой всячины, горячий жирный суп, печеную картошку, кофе с молоком и хлеб – целую буханку.

Они сидели с нами, и мы рассказывали им о наших злоключениях. Они плакали, когда слушали обо всех превратностях нашей судьбы.

«Вам повезло,  сказали они. Да и теперь, когда вы шли к нам, вам улыбнулось счастье. Вчера вечером, в восемь часов, из деревни ушли немцы и 15 полицейских. Они пробыли здесь шесть дней, подкарауливали партизан. До их отъезда невозможно было незаметно подойти к деревне.».

На наше счастье, мы заблудились, задержались, и поэтому нас не схватили.

« Везет вам, сами видите. Значит, будете жить долго». Они рассказали нам, что ход войны переменился, немцы терпят поражения, и конец нашим мучениям близок.

До этого дня мы ничего не знали о положении на фронтах. Мы думали, что все потеряно, и в мире нет такой силы, что победила бы немцев. Эти хорошие новости были для нас как живительный бальзам.

Весь день за нами ухаживали наши гостеприимные хозяева. Они кормили нас, поили, заходили к нам, чтобы мы не скучали.

Прошел один день. Снова мы легли спать сытые, на мягкую и теплую постель. На второй день нас привели в дом. Они нагрели воду, чтобы мы помылись. Мы не смели их ни о чем просить, но они понимали, в каких условиях мы находились и потому долгое время не мылись.

Двенадцать дней мы пробыли в Велятичах. Эти крестьяне готовы были прятать нас до конца войны. Но нашим проживанием у них была недовольна их невестка, которая очень боялась, как бы о нашем присутствии не узнали немцы. Услышав такое, мы покинули деревню. Мы вышли из Велятичей до зари, потому что никто не должен был узнать о том, что мы провели в деревне несколько дней. Эти добрые крестьяне дали нам припасы в дорогу и рассказали, где располагаются партизаны, в лагере которых евреи ходят свободно, без страха.

Теперь мы пошли в деревню Остров. Там когда-то жил мой тесть, и у нас там были друзья крестьяне. Была суббота. Мы прошли через несколько деревень. Немногочисленные крестьяне смотрели на нас с удивлением, они поняли, что мы евреи. Они показывали нам дорогу.

Мы подошли к реке Стырь. С трудом добрались до берега через топи и канавы с водой. На берегу встретили крестьянина. Он указал нам брод и сам перевел нас через реку. Мы не хотели входить в деревню при свете дня и, найдя большую скирду соломы, спрятались в ней.

В сумерках мы пошли вдоль реки и никем не замеченные добрались до дома крестьянина – нашего друга. Он тоже принял нас хорошо. Мы пробыли в его доме два дня. Он посоветовал нам идти к его сестре, в деревню Вичевка, всего в 15 километрах от которой находится партизанский лагерь, и предложил подвезти нас туда на телеге.

На следующий же день, когда мы хотели отправиться в путь, приехала сестра крестьянина. Она приехала забрать корову. Когда у человека начинается полоса везения, ему во всем сопутствует удача. Сестра крестьянина согласилась приютить нас в своем доме, и мы в этот же день отправились вместе с ней в ее деревню. Ее дом стоял на отшибе, рядом с лесом. Мы прожили у нее десять дней. Это была крестьянка с добрым сердцем, и все члены ее семьи были хорошими людьми. От них мы узнали, что партизаны из лагеря, который находится поблизости, иногда появляются в деревне. Мы очень обрадовались. Мечта попасть в партизанский лагерь становилась реальностью.

Можно представить, как велика была наша радость, когда мы собственными глазами увидели нескольких партизан, верхом ехавших по деревне. Они были вооружены автоматами.

Крестьянка и ее взрослые дети не советовали нам идти к партизанам, потому что жизнь в лагере тяжелая, и опасность подстерегает на каждом шагу. Но мы не последовали этому совету. Конец собачьей жизни! Мы не можем больше прятаться и сидеть без дела. Мы должны действовать – отомстить за пролитую кровь, за все, что сделали эти мерзавцы. Я попросил сына крестьянки дать нам знать, когда в деревню придет кто-нибудь из партизан.

И в тот же день парень сообщил нам, что партизанский командир находится в доме деревенского старосты. Я немедленно пошел к нему, рассказал ему о своих мытарствах и попросил, чтобы меня приняли в партизаны. Я сказал ему также о револьвере, который у меня был. Командир велел мне придти к нему завтра в восемь утра, и я поеду с ним в штаб, который находится в деревне Сварыцевичи.

Мне очень тяжело было расставаться с женой. Я не знал, на сколько дней я должен буду оставить ее в доме крестьянки. Я не хотел идти вместе с ней, потому что не знал, в каких условиях придется жить в партизанском лагере. Поэтому мы решили, что я пока пойду один, а она останется в доме крестьянки, которая пообещала мне заботиться о ней.

В назначенное время я пришел к партизанскому командиру, но мне сообщили, что командир уже уехал, и я должен идти в штаб в соседнюю деревню пешком.

За несколько километров до деревни я встретил партизана, ехавшего на телеге. На мое счастье, он был евреем. На нем была русская шинель и зимняя шапка с красной нашивкой. Он предложил мне сесть в телегу, и мы поехали вместе. По дороге я вкратце рассказал ему, как я спасся от немцев. Мы приехали в небольшой крестьянский дом. Над этим домом реял красный флаг.

Красный флаг!.. Тысячи евреев, тысячи наших братьев и сестер с нетерпением ждали красного флага, который придет и спасет их, вытащит их из когтей хищного зверя. Как они мечтали увидеть этот флаг, символизирующий свободную жизнь… Как хотели придти и встать под это знамя, присоединившись к партизанскому отряду!..

Я вошел в дом. За столом сидел начальник штаба, молодой русский, одетый в военную форму. Рядом с ним сидели еще несколько командиров. Они предложили мне присесть и рассказать им, кто я и чего хочу. Я сказал, что пришел из деревни Вичевка и хочу присоединиться к партизанскому отряду.

«Это у тебя есть пистолет?»  спросил начальник штаба. «Да»,  ответил я и достал его. Пистолет был очень красивый. «Ну, хорошо,  сказал начальник штаба,  пистолет пока останется у меня, а ты иди в соседний дом. Когда придет командир, мы сообщим тебе наше решение». Я рассказал ему, что моя жена осталась в деревне, и я хочу, чтобы ее тоже приняли в отряд. «Все устроится»,  ответил мне начальник штаба. Он сказал одному из партизан, чтобы он отвел меня в соседний дом. Этот партизан оказался евреем из этой же деревни Сварыцевичи, его звали Лазарь Бромберг (он жив). Он отвел меня в дом. Почти все партизаны, которые находились там, были евреями. Здесь располагалась партизанская разведчасть, во главе которой стоял еврей из Одессы по имени Алик1. Это был очень смелый парень.( Между прочим, в будущем он собирался репатриироваться в Эрец-Исраэль.)

Евреи-партизаны приняли меня очень дружелюбно. (Двое из них ныне уже репатриировались в Эрец-Исраэль, это Пурим из местечка Серники и Борух (Борис) Маньковский из деревни близ Домбровиц2.)

Первый обед, который я ел вместе с партизанами, очень мне понравился. Поварихой была еврейская девушка.

Я воздал хвалу и благодарение Всевышнему, который позволил мне дожить до этого дня3. Но моя радость не была полной, потому что со мной не было моей жены Цили.

Сразу собралось много евреев, пришедших посмотреть на еврея из Пинска. Среди них было четверо из Пинска: плотник Гасман, Авраам Перчик , Борух Фридман и девушка по имени Голда4. Она была портнихой и раньше работала у портного Крафунского на Брестской улице. Плотник Гасман пал в бою с немцами спустя немного времени после этой встречи. Трое других были из малого гетто, из тех, что ушли в группе из 20 человек. Они долгое время прятались в лесах, и в конце концов умерли все, кроме этих троих, которые спаслись и вернулись в Пинск за несколько дней до убийства оставшихся евреев, и жили у знакомых христиан. После резни они перешли реку и пришли в партизанский лагерь незадолго до меня. Авраам Перчик ныне уже находится в Эрец-Исраэль. Борух Фридман и Голда остались в живых. Мы были уцелевшими искрами из огня малого гетто. От сильного волнения мы расплакались.

_______________________


1 Алик  Алик Абугов (см. «Воспоминания еврея-партизана», с.33 и далее).

2 Это одно из известных еврейских благословлений: «Благословен Ты, Царь Вселенной, давший нам жизнь, и поддерживал ее в нас и дал нам дожить до этого времени» («Еврейский мир», с.556).

3 См. примечание 1 к главе 12.