uzluga.ru
добавить свой файл

ГАЗЕТА «САНДИ ТАЙМС» (THE SUNDAY TIMES) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА

Судебное решение от 26 апреля 1979 г.



КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА


А. Основные факты


В период между 1959 и 1962 гг. целый ряд детей родились деформированными, как утверждалось, по причине того, что их матери принимали во время беременности в качестве успокаивающего или средства от бессонницы талидомид (thalidomide). Многие родители начали судебный процесс против изготовителя и продавца талидомида в Соединенном Королевстве, компании Дистиллерс (Биохимикаты) Лтд. (Distillers Company /Biochemicals/ Ltd.


В сентябре 1972 г. «Санди Таймс» опубликовала статью под заголовком «Наши талидомидные дети - причина национального позора» и объявила о своем намерении опубликовать статью, прослеживающую историю трагедии, начиная от изготовления и тестирования лекарства в период с 1958 по 1961 гг.


Компания Дистиллерс направила официальные представления Генеральному Атторнею (Attorney General), утверждая, что вышеуказанные статьи представляют собой неуважение к суду в свете того, что судебное разбирательство по делу еще не завершено. Генеральный Атторней в последующем принял решение обратиться в Высокий суд (High Court ) за судебным запретом на публикацию намеченной статьи. Таковое было выдано в ноябре 1972 г.


По апелляции Таймс Ньюспейперс Лтд. (Times Newspapers Ltd.) Апелляционный суд (Court of Appeal) отменил запрет Высокого суда, но после обращения Генерального Атторнея в Палату лордов последний 18 июля 1973 г. единогласно восстановил действие этого судебного запрета. Палата сочла, что публикация предполагаемой статьи составит неуважение к суду, так как она вероятно вызовет предубеждение у общественности по поводу спора, являющегося предметом незавершенного судебного разбирательства, включая переговоры о мировом соглашении между истцами и компанией Дистиллерс.


Действие запрета было в конечном итоге прекращено в 1976 г.


Б. Разбирательство в Европейской комиссии


В своей жалобе, поданной в Комиссию 19 января 1974 г, заявители утверждали, что судебный запрет, изданный Высоким судом. и восстановленный Палатой лордов, а также принципы, на которых основывалось решение последнего, находятся в противоречии со статьей 10 Конвенции. Позднее, по ходу разбирательства, они стали также утверждать, inter alia, что имела место дискриминация, противоречащая статье 14, в силу того что аналогичные публикации в других печатных изданиях не были запрещены и что существуют расхождения между нормами, регулирующими комментарии о предстоящем судебном разбирательстве в Парламенте, и нормами о неуважении к суду, которые действуют применительно к прессе.


В своем докладе от 18 мая 1977 г. Комиссия выразила мнение, inter alia:


- восьмью голосами против пяти, что ограничения, наложенные на право заявителей на свободу слова, были нарушением статьи 10 Конвенции;


- единогласно, что имело место нарушение статьи 14 в сочетании со статьей 10.


ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ


ВОПРОСЫ ПРАВА


I. О СТАТЬЕ 10


42. Заявители утверждают, что они стали жертвами нарушения статьи 10 Конвенции, которая предусматривает:


«1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.


2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».


Заявители полагают, что данное нарушение вызвано, во-первых, запретом, изданным английскими судами, а во-вторых, постоянным ограничением, которым они подвергаются вследствие чрезмерной широты и расплывчатости закона о неуважении к суду. Комиссия в своем докладе выразила мнение, что по первому основанию нарушение имело место. Что касается второго основания, то главный представитель Комиссии в своем письменном представлении во время слушаний 24 апреля 1978 г. отметил также, что судебный запрет является не единственным вопросом, подлежащим рассмотрению Суда в связи со статьей 10, и что, несмотря на решение Палаты лордов и даже скорее по причине его двусмысленности, заявители и другие средства информации постоянно становятся жертвами неопределенности закона о неуважении к суду.


Правительство настаивало, что нарушения статьи 10 не было.


43. По поводу второго основания Суд напомнил, что «его юрисдикция по спорным вопросам ограничивается прежде всего содержанием жалоб, которые были поданы в Комиссию и приняты ею». «Решение Комиссии, которым жалоба объявляется приемлемой, определяет предмет дела, переданного на рассмотрение Суда, и только в очерченных таким образом рамках Суд, после того как дело было передано ему в установленном порядке, знакомится со всеми фактическими обстоятельствами и вопросами права, возникающими в ходе судебного разбирательства.» ( судебное решение от 18 января 1978 г. по делу Ирландия против Соединенного Королевства, Серия А, т. 25, с. 63, п. 157). В данном случае Комиссия в своем решении о приемлемости жалобы от 21 марта 1975 г. уточнила, что поставленный перед ней вопрос заключался в том « являются ли нормы закона о неуважении к суду в том виде, как они были применены решением Палаты лордов, выдавшем запрещающее предписание, основанием, оправдывающем наложение ограничений в соответствии с п.2 статьи 10.» Рассмотрение Комиссией дела по существу ограничивалось именно этим вопросом.


Таким образом, Суд пришел к выводу, что он должен рассматривать только вопрос о том, имело ли место нарушение Конвенции в силу судебного решения, вынесенного Палатой лордов.


44. Первоначально, судебный запрет, о котором идет речь, был издан отделением Высокого суда (Divisional Court) и касался только проекта статьи в «Санди Таймс» (см. пункт 21 выше).Он был отменен Апелляционным судом, но Палата лордов восстановила его действие и существенно расширила сферу применения, поручив отделению Высокого суда предписать, чтобы «Таймс Ньюспейперс Лтд. как сама, так и через посредство своих служащих, агентов или иным образом, воздержалась от публикации, оказания содействия или дачи разрешения либо обеспечения издания или публикации любой статьи или материала, которые предвосхищают судебное решение по вопросам халатности, нарушения контракта или неисполнении долга, или рассматривают свидетельские показания, относящиеся к одному из указанных вопросов, возникающих в связи с ведущимся или неминуемо предстоящим судебным процессом против компании Дистиллерс ... по поводу разработки, распространения или использования препарата «талидомид».


45.Очевидно, что имело место «вмешательство со стороны государственных органов» при осуществлении заявителями свободы слова, которая гарантирована пунктом 1 статьи 10. Такое вмешательство влечет за собой нарушение статьи 10, если только оно не подпадает под одно из исключений, предусмотренных в пункте 2 (Судебное решение по делу Хендисайд (Handyside) от 7 декабря 1976 г., Серия А, т.24, с.21, п.43). Таким образом, Суду предстоит в свою очередь проанализировать, было ли в настоящем случае вмешательство «установлено законом», преследовало ли оно цель или цели, которые в соответствии с п.2 статьи 10 являются правомерными, и было ли оно «необходимым в демократическом обществе» для достижения указанной цели или целей.


А. Было ли вмешательство «установлено законом» ?


46. Заявители утверждают, inter alia, что закон о неуважении к суду, как до так и после решения Палаты лордов, был настолько расплывчатым и неопределенным, а принципы, провозглашенные этим решением формулируют нормы настолько по новому, что наложенное ограничение не может рассматриваться как «установленное законом». Правительство настаивает, что в данном контексте достаточно того, чтобы ограничение находилось в соответствии с законом. Оно заявляет, что в качестве альтернативы данной позиции, исходя из материалов дела, указанное ограничение следует считать, по крайне мере, «легко предсказуемым». На последний тест Комиссия ссылалась в своем докладе, хотя и там она исходила из презумпции, что примененные Палатой лордов принципы были «установлены законом». Однако, во время слушаний 25 апреля 1978 г. главный представитель Комиссии добавил, что с учетом неопределенности закона, данное ограничение нельзя рассматривать как «установленное законом», по крайне мере тогда , когда в 1972 г. указанный судебный запрет был издан впервые.


47. Суд отметил, что слово «закон» в выражении «установлены законом» охватывает не только статуты, но и не писанное право. Соответственно, Суд не придает значения тому обстоятельству, что институт неуважения к суду является детищем общего права, а не законодательства. Постановление, что ограничение, наложенное в силу общего права, не относится к ограничениям, «установленным законом», единственно на том основании, что оно не закреплено в законодательстве, лишает участвующее в Конвенции государство системы общего права защиты п.2 статьи 10 и подрубает самые корни правовой системы этого государства, такое постановление вступило бы в явное противоречие с намерением составителей Конвенции


На практике заявители не утверждают, что выражение «установлены законом» каждый раз требует наличия законодательного акта; в их представлении говорится, что законодательство требуется только если - как в настоящем случае - нормы общего права настолько неопределенны, что они не удовлетворяют тому, что, по утверждению заявителей, составляет суть концепции, заключенной в этом выражении, а именно, принципу правовой определенности.


48. Выражение «установлены законом» появляется в пунктах 2 статей 9 и 10 Конвенции, его эквивалентом во французском тексте каждый раз выступает формула «prévues par la lois». Однако, когда то же самое французское выражение появляется в п.2 статьи 8 Конвенции, в статье 1 протокола № 1 и в статье 2 протокола № 4, в английском тексте, соответственно, говорится «согласно закону ( in accordance with the law)», «предусмотрено правом «provided for by law», и «согласно праву (in accordance with law). Таким образом, столкнувшись с несколькими версиями право устанавливающего международного договора, каждая из которых является одинаково аутентичной, но не точно такой же, Суд должен толковать их таким образом, чтобы сблизить их настолько, насколько это возможно и соответствует реализации целей и достижению задач договора ( см. судебное решение по делу Вемхоффа (Wemhoff) от 27 июня 1968 г., Серия А, т.7, с.23, п.8 и п.4 статьи 33 Венской конвенции от 23 мая 1969 г. о праве договоров).


49. По мнению Суда, из выражения «установлены законом» вытекают следующие два требования. Во-первых, право должно быть в адекватной мере доступным: граждане должны иметь соответствующую обстоятельствам возможность ориентироваться в том, какие правовые нормы применяются к данному случаю. Во-вторых, норма не может считаться «законом», если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ней свое поведение: он должен иметь возможность - пользуясь соответствующим советом при необходимости - предвидеть, в разумной применительно к обстоятельствам степени, последствия, которые может повлечь за собой данное действие. Эти последствия не обязательно предвидеть с абсолютной определенностью: опыт показывает, что это не достижимо. И вновь, хотя определенность весьма желательна, она может повлечь за собой излишнюю жесткость, тогда как право должно обладать способностью идти в ногу с меняющимися обстоятельствами. Соответственно, многие законы неизбежно облекаются в термины, которые в большей или меньшей степени расплывчаты и чье толкование и применение является вопросом практики.


50. В настоящем случае вопрос о том, были ли выполнены требования доступности и предсказуемости осложняется тем обстоятельством, что разные судьи исходили из различных принципов. Отделение Высокого суда применило принцип, согласно которому умышленная попытка воздействовать на урегулирование незавершенного судебного процесса путем оказания давления со стороны общественности на одну из сторон представляет собой неуважение к суду ( «принцип давления», см. пункт 23 выше). Некоторые члены Палаты лордов также ссылались на этот принцип, тогда как другие предпочли ему принцип, по которому неуважением к суду является публикация материалов, которые предвосхищают судебное решение или, вероятно, вызовут у общественности предубеждение по вопросам, поставленным в ходе незавершенного судебного спора ( «принцип предвосхищения»; см. пункты с 29 по 33 выше).


51. Заявители не претендуют на то, что они не имели соответствующего обстоятельствам указания на существование «принципа давления». И в самом деле, существование этого принципа было признано адвокатом Таймс Ньюспейперс Лтд., который, как записано в протоколе, сказал в отделении Высокого суда: «Эта статья, даже если она и оказывает давление на одну из сторон, вовсе не является неуважением к суду, потому что при решении вопроса о правомерности[высший общественный интерес] преобладает. Иначе говоря, даже если статья и выглядит как, неуважение prima facie, высший общественный интерес служит защитой от того, что при других обстоятельствах было бы неуважением к суду».И вновь, судья Апелляционного суда Филлимор (Phillimore) сослался на «многочисленные источники..., показывающие, что попытка возбудить общественное негодование против одной из сторон является серьезным неуважением к суду».


Суд также считает, что нет сомнения в том, что «принцип давления» был сформулирован с достаточной степенью точности, которая позволяла заявителям в необходимой степени предвидеть последствия, которые могла бы повлечь публикация проекта статьи. В деле Вайн Продактс Лтд. против Грин 1966 г. (Vine Products Ltd. v. Green) Судья Баклей (Buckley) сформулировал закон следующим образом: «Появление комментариев о текущем судебном процессе в любой форме, могущей причинить вред справедливому рассмотрению дела, явится со стороны любой газеты неуважением к данному суду. Произойти такое может по-разному…. Может случиться так, что комментарий окажет тем или иным способом давление на одну из сторон по данному делу, как то: помешав ей вести судебное преследование или защиту, побудив ее согласиться на условия компромисса, которые она в других обстоятельствах не стала бы рассматривать, либо повлияв иным образом на ведение ею дела, где она должна быть свободна в выборе линии поведения на основании совета юриста, как относительно судебного преследования, так и защиты, не подвергаясь такому давлению».


52. Заявители утверждали, с другой стороны, что «принцип предубеждения» является новым, а потому у них не могло быть адекватного указания на его существование. В подтверждение этой точки зрения заявители цитируют несколько источников, включая доклад Филлимора (Phillimore report) , где заявлялось, что Палата лордов «сформулировала весьма отличный тест» (см. пункт 18 выше). Тем не менее, Суд также отмечает следующее:


- в поданном заявителями меморандуме утверждается, что «принцип предубеждения», так как он был применен Палатой лордов к обстоятельствам настоящего дела, никогда ранее не использовался для обоснования судебных решений в английских судах по схожим делам» (эмфаза усилена);


- в 1969 г. Межведомственный комитет по закону о неуважении к суду (Interdepartmental Committee on the Law of Contempt) в том, что касается деятельности следственных коллегий (Tribunals of Inquiry) (см. пункт 36 выше), заявил в пункте 26 своего доклада, что «Не существует зарегистрированных дел, где кто-либо был признан виновным в неуважении к суду по причине комментариев по вопросам, ждущим своего рассмотрения в судах суммарного производства единолично судьей... Однако имеются высказывания, поддерживающие ту точку зрения, что подобный комментарий может вылиться в неуважение к суду;


- в третьем издании (вышедшем в 1972 г.) «Собрания действующего права Англии Халсбери» (Halsbury’s Laws of England) /т.8, сс.7 и след. пункты 11-13/ содержатся следующие пассажи со ссылкой на созданное ранее прецедентное право «...письменные высказывания..., вызывающие предубеждение общественности против или в пользу стороны по делу являются неуважением к суду... нет [ничего] более пагубного по своим последствиям, чем вызывать предубеждение в умах людей против лиц, выступающих стороной в процессе, прежде чем дело будет окончательно рассмотрено в суде.… Неуважением к суду является публикация статьи в газете с комментарием о ведущемся процессе ... по гражданскому делу.… В таких случаях следует учитывать вред, который приносит тенденция подменять судом газет разбирательство, идущее в обычных судах страны…. С другой стороны, суммарную юрисдикцию [при определении наказания за неуважение к суду] следует применять только тогда, когда велика вероятность того, что данная публикация может существенно воспрепятствовать справедливости судебного разбирательства».


Относительно формулировки «принципа предубеждения» Суд отмечает, что Палата лордов ссылалась на различные источники и, в частности, на решение по делу Хант против Кларка 1889 г. (Hunt v. Clarke) , где судья Коттон (Cotton) изложил закон следующим образом: «Если кто-либо будет обсуждать в газете достоинства дела или свидетельские показания, которые могут быть даны по нему до того, как дело будет рассмотрено судом, то это, с моей точки зрения, будет серьезной попыткой вмешательства в надлежащее отправление правосудия. Не нужно, чтобы суд пришел к выводу, что у него или у присяжных могло бы сложиться предубеждение, но если это направлено на то, чтобы предвосхитить надлежащее рассмотрение дела судом, то это является неуважением к суду, которое необходимо соответствующим образом наказать, дабы не допускать подобного поведения». Более того, редактор «Санди Таймс» сказал в своих письменных показаниях, направленных в отделение Высокого суда: «Я получил юридическую консультацию, что [предполагаемая] статья ...относится к иной категории, чем те статьи, что были опубликованы ранее в том плане, что наряду с предоставлением информации, усиливающей моральную аргументацию для более справедливого мирового соглашения, она включала показания, относящиеся к вопросу о виновности в предстоящем судебном разбирательстве по делу талидомид».


Суммируя вышесказанное, Суд не считает, что заявители не были адекватно ориентированы применительно к сложившимся обстоятельствам о существовании «принципа предубеждения». Даже если у Суда и имеются некоторые сомнения, касающиеся точности, с которой данный принцип был сформулирован на период рассмотрения данного дела, он полагает, что заявители могли в разумной по тем обстоятельствам степени предвидеть риск столкновения с указанным принципом при публикации проекта статьи.


53. Таким образом, вмешательство в осуществление свободы слова заявителями было «установлено законом» в смысле п.2 статьи 10.


Б. Преследовало ли вмешательство цели, являющиеся

правомерными в соответствии с п.2 статьи 10


54. С точки зрения заявителей, правительства и меньшинства Комиссии, закон о неуважении к суду служит целям зашиты не только авторитета и беспристрастности правосудия, но также прав и интересов тяжущихся.


Большинство Комиссии, с другой стороны, хотя и соглашалось с тем, что общей целью закона о неуважении к суду являлось обеспечение справедливости при отправлении правосудия и что тем самым данный закон ставит своей задачей достижение целей, схожих с теми, что предусмотрены п.2 статьи 10, где говорится об обеспечении авторитета и беспристрастности правосудия, считало, что в ее задачу не входит отдельное рассмотрение того, насколько этот закон служит делу защиты прав других лиц.


55. Суд далее подчеркнул, что выражение «авторитет и беспристрастность судебной власти» следует понимать «в смысле Конвенции» (см. mutatis mutandis, судебное решение по делу Кёниг (König) от 28 июня 1978 г., серия А, т. 27, с.с. 29-30, п. 88). Для этой цели следует учитывать центральное место, которое занимает в этом контексте статья 6, где находит свое отражение основополагающий принцип господства права (см., например, судебное решение по делу Голдер (Golder) от 21 февраля 1975 г., серия А, т. 18, с17, п. 34).


Термин «правосудие» (pouvoir judiciaire) включает в себя механизм осуществления правосудия или судебную ветвь государственной власти, а также самих судей при осуществлении ими своих должностных обязанностей. Выражение «авторитет правосудия» охватывает, в частности, понятие судов как таковых и воспринимается широкой публикой как надлежащее место, где происходит подтверждение наличия юридических прав и обязанностей, а также разрешение относящихся к ним споров, более того, широкая публика с уважением и доверием относится к способности суда выполнять данную функцию.


В данном контексте достаточно согласиться с описанием общих целей закона о неуважении к суду, перечисленных в докладе Филлимора (Phillimore). Как можно увидеть из пункта 18 выше, большая часть видов поведения, охватываемая законом о неуважении к суду, относится либо к положению судей либо к функционированию судов и механизма отправления правосудия: «обеспечивая авторитет и беспристрастность правосудия», что является, таким образом, одной из целей данного закона.


56. В данном случае Суд разделяет точку зрения большинства Комиссии, что поскольку закон о неуважении к суду может служить для защиты прав тяжущихся, эта цель уже входит в выражение «обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия»: защищаемые таким образом права личности в качестве тяжущегося, то есть как человека, вовлеченного в механизм отправления правосудия, окажутся не обеспечены, если защита не будет распространена на всех тех, кто к ней относится или прибегнул. Поэтому нет необходимости рассматривать в качестве самостоятельного вопрос о том, преследует ли далее закон о неуважении к суду такую цель как защиту «прав других лиц».


57. Остается рассмотреть, было ли целью вмешательства в осуществление заявителями права на свободу слова обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия. Ни один из членов суда Палаты лордов (Law Lords), принимавших участие в рассмотрении дела, не основывал свое решение на том, что намеченная к опубликованию статья может повлиять на «беспристрастность» правосудия. Указанный довод никем перед судом не приводился и может не приниматься во внимание.


Причины, по которым проект статьи рассматривался Палатой лордов как вызывающий возражения (см. пункты 29-33 выше), можно коротко суммировать следующим образом:


- потому что она «предвосхищала судебное решение» по вопросу о небрежности и вела либо к проявлению неуважительного отношения к правовой процедуре, либо к вмешательству в осуществление правосудия;


- ее содержание выставляло компанию Дистиллерс на суд общественности и начинало досудебное обсуждение дела по существу, такое обсуждение вызывает возражения, так как оно мешает обращаться в суд сторонам процесса;


- она подвергла бы компанию Дестиллерс давлению и нанесла бы ей ущерб благодаря предвзятости по вопросам, подлежащим судебному разбирательству, а закон о неуважении суду направлен на то, чтобы предотвратить такое вмешательство при обращении в суд;


- предвосхищение судебного решения в прессе неизбежно привело бы в данном случае к обмену репликами со стороны участников процесса, создав тем самым угрозу «газетного разбирательства», что несовместимо с надлежащим отправлением правосудия;


- на судах лежит долг оградить стороны от вреда, которое наносит предубеждение, связанное с их вынужденным участием в волнениях досудебной рекламы дела.


Настоящий Суд рассматривает все эти многообразные причины как соответствующие цели обеспечения «авторитета правосудия», в том виде как оно толкуется Судом во втором абзаце пункта 55 выше.


Соответственно, вмешательство в осуществление свободы слова преследует цель, которая в соответствии с п.2 статьи 10 является правомерной.


В. Было ли вмешательство «необходимым в демократическом

обществе» для обеспечения авторитета правосудия ?


58. Согласно представлению заявителей и по мнению большинства Комиссии указанное вмешательство не было «необходимым» в смысле п.2 статьи 10. Правительство оспаривало это, утверждая, что меньшинство Комиссии было право, когда оно пришло к противоположному выводу, полагаясь главным образом на сферу усмотрения, которой пользуется в данном вопросе Палата лордов.


59. У Суда уже была возможность изложить в вышеупомянутом решении по делу Хендисайд свое понимание выражения «необходимы в демократическом обществе», характер его функций при рассмотрении вопросов, зависящих от применения данного выражения, и то, каким образом он будет эти функции выполнять.


Суд отметил, что хотя прилагательное «необходимы» в смысле п.2 статьи 10 не является синонимом слова «незаменимы», оно в то же время не обладает гибкостью выражения «допустимы», «обычны», «целесообразны», «разумны» или «желательны», и что оно подразумевает существование «неотложной социальной потребности (с. 22 п. 48).


Во-вторых, Суд подчеркнул, что первоначальная ответственность за обеспечение прав и свобод, воплощенных в Конвенции, лежит на самих государствах-участниках. Соответственно, п.2 статьи 10 оставляет за договаривающимися государствами некую сферу усмотрения. Эта сфера представляется как внутреннему законодателю... так и органам, в том числе и судебным, которые призваны толковать и применять действующее законодательство» ( с.22 п. 48).


«Тем не менее, п.2 статьи 10 не дает договаривающимся государствам ничем не ограниченной сферы усмотрения.» «Настоящий Суд... уполномочен выносить окончательные постановления по поводу того, насколько то или иное ограничение совместимо со свободой слова, в том виде как она охраняется статьей 10. Таким образом, сфера внутреннего усмотрения идет рука об руку с надзором со стороны Европы», который «охватывает не только конституционное законодательство, но также и решения по его практическому применению, в том числе и те, что выносятся независимым судом .


Из сочетания этих принципов Суд сделала вывод, что « в его задачу не входит подмена национальных судов, а скорее надзор за соответствием статье 10 тех решений, которые они вынесли, осуществляя свое право на усмотрение» (там же с.23, п.50).


Это не означает, что надзор Суда ограничивается установлением того, действовало ли государство-ответчик при осуществлении своих дискреционных полномочий разумно, тщательно и добросовестно. Даже когда государство-ответчик действует именно так, оно остается под контролем Суда в отношении совместимости его поведения с обязательствами, принятыми им на себя в соответствии с настоящей Конвенцией. Суд все еще не готов подписаться под противоположной точкой зрения, которая была по существу выдвинута правительством и большинством Комиссии по делу Хендисайд (с.с.21-22, п. 47).


И вновь объем полномочий, оставленных государствам для усмотрения, не одинаков в отношении всех целей, перечисленных в п.2 статьи 10. Дело Хендисайд касалось «охраны нравственности». Взгляды договаривающихся государств на «требования нравственности», отметил Суд, «меняются в зависимости от места и времени, особенно в современную эпоху», и «органы государственной власти, в принципе, находятся в лучшем положении, чем международный судья, чтобы дать заключение о точном содержании этих требований» (с. 22, п. 48). Но этого же нельзя сказать о гораздо более объективном понятии, каковым является «авторитет» правосудия. Внутреннее законодательство и практика договаривающихся государств обнаруживают значительно больше общего в этой области. Это нашло отражение в целом ряде положений Конвенции, включая статью 6, у которой нет эквивалента, раскрывающего понятие «нравственности». Соответственно, здесь более широкой сфере европейского надзора будет соответствовать сужение меры усмотрения государств.


В различном, но до некоторой степени сопоставимом контекстах п.3 статьи 5 и п.1 статьи 6, настоящий Суд не раз приходил к выводам, отличающимся от тех, к которым пришли национальные суды по вопросам, в отношении которых они были также компетентны и квалифицированны, чтобы дать их первоначальную оценку ( судебное решение по делу Неумайстер Neumeister) Серия А, т. 8, с.с. 9-15 и 38-40; судебное решение по делу Стогмюллер (Strögmüller) от 10 ноября 1969 г., Серия А, т. 9, с.с. 11-24, 39 и 43-44; судебное решение по делу Рунгайзен (Ringeisen) от 16 июля 1971 г., Серия А, т. 13, с.с. 24-34, и 42-44; судебное решение по делу Кёниг от 28 июня 1978 г., Серия А, т.27, с.с. 16 in fine, 22, 23-24 и 33-40).


60. Как меньшинство Комиссии так и правительство, придают большое значение тому факту, что институт неуважения к суду свойственен странам общего права, и высказали предположение, что заключительные слова п.2 статьи 10 предназначены для того, чтобы охватить именно этот институт, который не имеет аналогов во многих других государствах-членах Совета Европы.


Однако, если даже так оно и было, Суд полагает, что причиной включения этих слов служило стремление сделать так, чтобы общие цели закона о неуважении к суду считались правомерным в соответствии с п.2 статьи 10, а не намерение превратить данный закон в эталон, по которому будет проводиться оценка «необходимости» той или иной конкретной меры. Если и в той мере, в какой п.2 статьи 10 был подсказан понятиями, лежащими в основе английского закона о неуважении к суду или иными аналогичными институтами внутреннего права, Суд не может принять их в том виде как они существуют, так как они перенесены в автономный правовой контекст. Суд должен давать оценку «необходимости» в терминах Конвенции, его роль заключается в том, чтобы проверять соответствие национальных правовых актов нормам данного договора.


Кроме того, Суд осуществляет надзор в свете всего дела в целом (вышеупомянутое решение по делу Хендисайд, с.23, п. 50). Соответственно, он не должен терять из виду существование различных доводов и решений, изложенных в судебных материалах, которые суммированы выше в пунктах с 22 по 35, широкого обсуждения в Англии закона о неуважении к суду и предложений по его реформированию. Относительно последнего Суд отмечает, что хотя правительственная Зеленая книга (Government Green Paper) приводит аргументы как за, так и против некоторых рекомендаций комитета Филлимора, она не ставит под вопрос предложение о том, что тест «предвосхищения судебного решения», на который ссылалась Палата лордов, подлежит пересмотру (см. пункт 37 выше).


61. И вновь Суд не может вынести постановление, что судебный приказ не был «необходим», только на том основании, что его не отдали бы в условиях другой правовой системы. Как отмечалось в судебном решении по «Бельгийскому делу о языках» («Belgian Linguistic» case) от 9 февраля 1967 г. основная цель Конвенции состоит в том, чтобы «установить определенные международные стандарты, которые должны соблюдаться договаривающимися государствами в их взаимоотношениях с лицами, находящимися под их юрисдикцией» ( Серия А, т.5, с.19). Сказанное не означает требования абсолютного единообразия, и действительно, раз договаривающиеся государства остаются свободными в выборе средств, которые они считают надлежащими, Суд не может забывать об особенностях материального и процессуального права, свойственного их внутреннему законодательству (см., mutatis mutandis, судебное решение по «Бельгийскому делу о языках» делу от 23 июля 1968 г., Серия А, т. 6, с.с. 34-35).


62. Теперь необходимо решить, находилось ли обжалуемое «вмешательство» в соответствии с «неотложной социальной потребностью», было ли оно «соразмерным преследуемой законной цели», являются ли доводы, приведенные национальными властями в его оправдание, «достаточными и соответствующими основаниям п. 2 статьи 10» (вышеупомянутое судебное решение по делу Хендисайд, с.с.22-24, п.п. 48-50). В этой связи Суд проанализировал предмет судебного запрета, состояние рассмотрения дела о лекарстве талидомид на соответствующий период времени и, наконец, сопутствовавшие делу обстоятельства, в которых был выдан судебный запрет.


63. Судебный запрет, в той форме в которой он был отдан Палатой лордов, был направлен не только против проекта статьи в «Санди Таймс» (см. пункт 44 выше). Заявители утверждают, что он мешал им также передать результаты своих изысканий в некоторые правительственные комитеты и членам парламента, а также не давал им возможности продолжить свои исследования, откладывал осуществление планов публикации книги и лишал редактора «Санди Таймс» права выступать с комментариями по данному вопросу или отвечать на направленную против него критику. Фактически, судебный запрет был облачен в достаточно широкие формулировки, которые охватывали все перечисленные моменты; сама их широта требует особо тщательного анализа «необходимости» такого запрета.


Тем не менее, основным предметом судебного запрета был проект статьи. Таким образом, необходимо прежде всего установить, были ли представления национального суда относительно потенциального воздействия статьи соответствующими задаче поддержания «авторитета правосудия».

Один из доводов, на которые он ссылался, состоял в том, что давление, которое статья оказала бы на компанию Дестиллерс, вынудило последнюю урегулировать претензии по искам вне суда на более хороших условиях для истцов. Однако, даже в 1972 г. публикация статьи вряд ли что-либо добавила к тому давлению, которое уже оказывалось на Дестиллерс (см. второй абзац пункта 29 выше). В еще большей степени это применимо к ситуации, сложившейся в июле 1973 г., когда Палата лордов вынесла свое решение: к тому времени дело талидомид обсуждалось в парламенте и стало предметом не только дальнейших комментариев в прессе, но и оказалось в центре общенациональной кампании (см. пункты 13 и 14 выше).


В выступлениях в Палате лордов упор делался главным образом на заботу о том, чтобы должная правовая процедура не лишилась уважительного к себе отношения, а функции судов не оказались узурпированы, если мнение общественности по вопросам, являющимся объектом судебного разбирательства, будет сформировано до их рассмотрения судом или если участникам судебного процесса придется проходить «суд газет». Подобная озабоченность сама по себе соответствует задаче поддержания «авторитета правосудия» в том виде как данное выражение понимается Судом (см. пункт 55 выше). Если вопросы, возникающие в ходе рассмотрения спора в суде, придаются огласке таким образом, что это ведет к формированию у общественности своего собственного по ним мнения заранее, то она может утратить свое доверие и уважение к судам. И вновь нельзя исключить того, что привычка общественности к регулярному зрелищу псевдо суда в средствах информации может иметь, в конечном итоге, пагубные последствия для восприятия судов в качестве надлежащего места разрешения правовых споров.


Тем не менее, статья, предполагавшаяся к опубликованию в «Санди Таймс» была выдержана в умеренных выражениях, она не представляла только одну сторону свидетельских показаний и не настаивала на том, что существует лишь один возможный исход рассмотрения данного дела, к которому должен прийти суд; хотя она подробно анализировала доказательства против Дистиллерс, она также суммировала доводы в защиту компании и заканчивалась такими словами: «Похоже, в данном деле нет ясных ответов…». По мнению Суда, воздействие такой статьи, если бы она была опубликована, менялось бы поэтому от одного читателя к другому. Соответственно, даже в той мере, в какой данная статья могла бы вызвать появление у некоторых читателей мнения по вопросу о небрежности, это не имело бы отрицательных последствий для «авторитета правосудия», особенно учитывая, как отмечалось выше, проходившую в то время общенациональную кампанию.


С другой стороны, публикация предполагавшейся статьи вполне могла бы вызвать реплики. Однако, подобное в большей или меньшей степени справедливо в отношении любой публикации, которая касается обстоятельств, лежащих в основе вопросов, встающих в ходе судебного разбирательства. Так как вопросы, относящиеся к данной категории, не посягают неизбежно на «авторитет правосудия», создание возможности поставить их все под запрет не могло входить в намерение Конвенции. Более того, хотя конкретная причина судебного запрета могла бы соответствовать основаниям п.2 статьи 10, Суд не в состоянии вынести решение о ее достаточности без рассмотрения всех сопутствующих обстоятельств.


64. Во время первоначальной выдачи судебного запрета и во время его восстановления дело о лекарстве талидомид перешло в стадию переговоров об урегулировании. Заявители согласились с точкой зрения Апелляционного суда, что дело находилось в «спящем состоянии», а большинство Комиссии полагало судебное рассмотрение вопроса о небрежности маловероятным. Напротив, для правительства и меньшинства Комиссии такой суд был реальной возможностью.


Для решения Суда оценка точного состояния рассмотрения дела на соответствующий период времени не нужна: предотвращение вмешательства в переговоры об урегулировании по незавершенному судебному процессу является не менее правомерной целью в соответствии с п. 2 статьи 10, чем предотвращение вмешательства в процессуальные действия в строго судебном смысле. То же самое применимо и к процедуре судебного утверждения достигнутого урегулирования (см. пункт 9 выше). Следует, однако, иметь в виду, что переговоры носили очень длительный характер, продолжались в течение нескольких лет и что на тот самый момент, когда на публикацию статьи были наложены ограничения, дело не достигло стадии передачи в суд.


Тем не менее, возникает вопрос, как можно было издать судебный запрет в 1976 г., ссылаясь в данном случае на «принцип давления», а не на принцип «предвосхищения судебного решения» (см. пункт 35 выше). В то время еще не было завершено рассмотрение не только некоторых судебных дел, возбужденных родителями, но и тяжбы между Дистиллерс и ее страховщиками, включая вопрос небрежности, более того, последнее дело было назначено к слушанию (см. пункт 16 выше). Выдача судебного запрета в подобных обстоятельствах подсказывает прежде всего вопрос, насколько необходим был такой запрет.


65. Правительство ответило на него, что это проблема нахождения равновесия между заинтересованностью государства в свободе слова и заинтересованностью государства в справедливом отправлении правосудия; правительство подчеркнуло, что судебный запрет явился временной мерой и сказало, что в 1976 г. было найден новое равновесие, когда ситуация изменилась, и чаша весов опустилась на другую сторону.


Сказанное подводит Суд к проблеме обстоятельств, сопутствовавших делу о талидомиде и выдаче судебного запрета.


Как отметил Суд в своем решении по делу Хендисайд, свобода слова представляет собой одну из основных опор демократического общества; при соблюдения требований пункта 2 она применима не только к «информации» или «идеям», которые встречают благоприятный прием или рассматриваются как безобидные либо безразличные, но также и к таким, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство государству или части населения. (с.23, п.49).


Эти принципы особенно важны в том, что касается прессы. Они в равной мере применимы к сфере отправления правосудия, которая служит интересам общества в целом и требует сотрудничества просвещенной общественности. Существует общее признание того факта, что суды не могут действовать в вакууме. Хотя они и являются форумом для разрешения споров, это не означает, что предварительное обсуждение споров не может происходить где-то еще, будь то в специальных журналах, в широкой прессе или среди населения. Более того, в то время как средства массовой информации не должны преступать обязательств, налагаемых на них в интересах надлежащего отправления правосудия, на них лежит обязанность распространять информацию и идеи, касающиеся вопросов, которые относятся к деятельности судов точно также, как это происходит в других сферах деятельности, представляющих общественный интерес. Не только перед средствами информации поставлена задача распространять такую информацию и идеи: общественность также имеет право получать их (см., mutatis mutandis, судебное решение по делу Кьельсен, Буск Мадсен и Педерсен (Kjeldsen, Busk Madsen and Pedersen) от 7 декабря 1976 г., Серия А, т. 23, с.26, п. 52).


Для того чтобы оценить, основывается ли вмешательство, ставшее объектом жалобы, на «достаточных» причинах, сделавших его «необходимым в демократическом обществе», следует принять во внимание такой аспект как интерес к делу общественности. Суд отмечает в этой связи, что вслед за нахождением равновесия между вступившими в конфликт интересами, некоторые судьи - члены Палаты лордов - сформулировали абсолютное правило, согласно которому не разрешается предвосхищать решение вопросов, являющихся предметом рассмотрения в незавершенном судебном разбирательстве: считалось, что право утратит определенность, если баланс интересов по каждому делу придется находить вновь ( см. пункты 29, 32 и 33 выше). Подчеркивая, что высказываться по поводу толкования английского права, данного Палатой лордов, не входит в его функцию (см., mutatis mutandis судебное решение по делу Рингайзен (Ringeisen) от 16 июля 1971 г., Серия А, т. 13, с.40, п. 97), Суд указал, что он вынужден подойти к вопросу иначе. Суд стоит не перед лицом выбора между двумя конфликтующими принципами, а перед лицом принципа свободы слова, который является объектом ряда исключений, требующих ограничительного толкования (см., mutatis mutandis, судебное решение по делу Клаасс и другие (Class and others) от 6 сентября 1978 г., Серия А, т. 28, с.21, п. 42). Во-вторых, надзор Суда на основании статьи 10 охватывает не только само основное законодательство, но и решения по его применению ( см. судебное решение по делу Хендисайд, с.23, п. 49). Недостаточно того, чтобы оспариваемое вмешательство принадлежало к той категории исключений, которые указаны в перечне, содержащемся в п.2 статьи 10, на который здесь ссылаются; не является достаточным и то, что такое вмешательство было навязано из-за того, что содержание статьи подпадало под определенную категорию или оказалось в сфере действия правовой нормы, сформулированной в слишком общих или абсолютных выражениях: Суд должен удостовериться, что вмешательство было необходимым с учетом фактов и обстоятельств, сложившихся вокруг рассматриваемого им дела.


66. Вне всякого сомнения, катастрофа, связанная с талидомидом, вызывала озабоченность общественности. Она поставила вопрос, несет ли могущественная компания, выпустившая лекарство на рынок, правовую либо моральную ответственность перед сотнями людей, переживших ужасную личную трагедию, или ее жертвы могут требовать или надеяться на возмещение только от общества в целом; ставились основополагающие проблемы, касающиеся защиты и компенсации за вред, вызываемый развитием науки, под вопросом оказались многие аспекты действовавшего законодательства по этим проблемам


Как Суд уже отмечал, статья 10 гарантирует не только свободу прессы информировать общественность, но также и право общественности быть информированной должным образом (см. пункт 65 выше).


В настоящем деле у семей многочисленных жертв трагедии, не знавших о связанных с делом юридических сложностях, имелся жизненно важный интерес ознакомиться со всеми лежащими в его основе обстоятельствами и различными путями возможного решения этих трудностей. Их можно было бы лишить этой информации, которая имела для них решающее значение, только если бы существовала абсолютная уверенность в том, что ее распространение представляет угрозу для «авторитета правосудия».


Призванный взвешивать вовлеченные в дело интересы и оценивать их сравнительную значимость, настоящий Суд отмечает следующее: в сентябре 1972 г. дело представляло собой, по словам заявителей, «правовой кокон» на протяжении нескольких лет и было, по крайне мере, далеко не ясно, когда поданные родителями иски будут слушаться в суде. Не проводилось также и общественного расследования (см. пункт 14 выше).


Правительство и большинство Комиссии указывают, что не существовало запрета на обсуждение «более широких проблем», как то принципиальный подход английского права к понятию небрежности и действительно верно, что в различных кругах состоялась широкая дискуссия об этом, особенно после, но также и до первоначального решения отделения Высокого суда ( см. пункты 11, 12 и 14 выше). Однако Суд считает деление на вопрос о «небрежности» в конкретном деле и «более широкие проблемы» довольно искусственным. Вопрос о том, на ком лежит ответственность за такого рода трагедию, также представляет общественный интерес.


Верно, что если бы статья в «Санди Таймс» появилась в намеченное время, компания Дистиллерс была бы вынуждена представить свои доводы, касающиеся фактической стороны дела публично и до судебного разбирательства (см. пункт 63 выше); однако эти факты не перестают быть вопросом, вызывающим общественный интерес, только потому, что они лежат в основе незавершенного судебного разбирательства. Придав огласке некоторые факты, статья могла бы послужить своего рода тормозом для развертывания спекулятивной и непросвещенной дискуссии


67. Принимая во внимание все обстоятельства данного дела и основываясь на подходе, описанном в пункте 65 выше, Суд пришел к выводу, что обжалуемое вмешательство не соответствует достаточно неотложной социальной потребности, которая перевешивала бы заинтересованность общественности в осуществлении свободы слова в смысле настоящей Конвенции. Соответственно, Суд находит доводы в пользу наложенного на заявителей ограничения в соответствии с п. 2 статьи 10 не достаточными. Это ограничение оказалось несоразмерным с преследуемой законной целью; оно не являлось необходимым в демократическом обществе для поддержания авторитета правосудия.


68. Соответственно, имело место нарушение статьи 10.


II. О СТАТЬЕ 14


69. Заявители утверждают, что они стали жертвой нарушения статьи 10 в сочетании со статьей 14, которая предусматривает:


«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой-либо дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствами, имущественного положения, рождения или любым другим обстоятельствам».

Они полагают, что эти нарушения возникли по причине:


- того обстоятельства, что предположительно аналогичные публикации в прессе не были подвергнуты ограничениям, схожими с теми, которым были подвергнуты публикации и деятельность заявителей;


- различия между парламентскими правилами относительно комментариев, касающихся незавершенного судебного разбирательства, и нормами закона о неуважении к суду, применяемыми по отношению к прессе.


С точки зрения правительства и Комиссии, в данном деле не было нарушения статьи 14 в сочетании со статьей 10.


70. Согласно сложившемуся прецедентному праву Суда, статья 14 защищает индивида или группу людей, оказавшихся в схожей ситуации, от всякой дискриминации в пользовании правами и свободами, изложенными в нормативных положениях Конвенции и Протоколов к ней (см. вышеупомянутое судебное решение по «Бельгийскому делу о языках» от 23 июля 1968 г., с. 34, п. 10; судебное решение по делу Национального союза бельгийской полиции (National Union of Belgian Police) от 27 октября 1975 г., Серия А, т. 19, с. 19, п. 44).


71. То обстоятельство, что не было предпринято каких-либо шагов против других газет, например, «Дейли Мейл» (Daly Mail), не является достаточным доказательством того, что судебный запрет в адрес Таймс Ньюспейперс Лтд. представляет собой дискриминацию, противоречащую статье 14.


72. Относительно действующих в парламенте правил (см. пункт 20 выше) Суд отмечает, что члены Апелляционного суда указывали на нежелательность и возможно даже опасности существования значительного расхождения в отношении рассмотрения вопросов, sub judice*, между практикой парламента, дебаты в котором публикуются, и практикой судов. Тем не менее, Суд придерживается мнения, что прессу и парламентариев нельзя рассматривать в качестве лиц, «находящихся в схожей ситуации», так как их соответствующие «обязанности и ответственность» существенно отличаются. Более того, дебаты в парламенте от 29 ноября 1972 г. (см. пункт 13 выше) не охватывали точно тот же круг вопросов, что и предполагавшаяся статья в «Санди Таймс».


73. Таким образом, не имело место нарушение статьи 14 в сочетании со статьей 10.


III. О СТАТЬЕ 18


74. Перед Комиссией заявители дополнительно выдвинули требование, основывающееся на статье 18, которая предусматривает:


«Ограничения, допускаемые по настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, кроме тех, для которых они были предусмотрены».


Однако, они не настаивали на этом требовании перед судом в своем меморандуме от 10 февраля 1978 г. Мнение по этому вопросу Комиссии состоит в том, что нарушения статьи 18, взятой в сочетании со статьей 10, не было.


Ни правительство, ни комиссия не затрагивали этот вопрос во время слушаний, хотя последняя ссылалась на него в своей просьбе о рассмотрении дела в Суде.


75. Суд отмечает позицию, занятую заявителями и, учитывая обстоятельства дела, не считает нужным рассматривать этот вопрос.


IV. О СТАТЬЕ 50


76. Согласно статье 50 Конвенции, если Суд установит, «что решение или мера, принятые» какими-либо властями Договаривающегося государства, «полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право» упомянутого [государства] «допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры», то решением Суда, «если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне».


Регламент Суда уточняет, что когда Суд «устанавливает нарушение Конвенции, он должен в том же судебном решении принять постановление о применении статьи 50 Конвенции, если этот вопрос, после того как он был поставлен в соответствии с правилом 47 бис, готов для решения; если вопрос не готов для решения, [Суд] должен отложить его полностью или частично и установить дальнейшую процедуру» (первое предложение п.3 правила 50 в сочетании с п.3 правила 48).


77. В своем меморандуме от 10 февраля 1978 г. заявители просили Суд постановить, что правительство должно выплатить им сумму, эквивалентную издержкам и расходам, которые они понесли в связи с тяжбой по поводу неуважения к суду в английских судах и разбирательством дела в Комиссии и Суде. Однако заявители не конкретизировали своего требования количественно, а во время слушаний 24 апреля 1978 г. их адвокат заявил, что они надеются, что сумма ущерба, который они понесли, может быть согласована, «не докучая этим Суду».


Во время продолжения слушаний на следующий день Суд, в соответствии с правилом 47 бис, предложил правительству представить свои замечания по вопросу о применении статьи 50 в данном случае. В заключительном письменном представлении заместителя генерального атторнея (Solicitor-General) говорилось, что Суду не придется рассматривать данный вопрос.


78. Суд принимает к сведению, что заявители ограничили свои требования вышеуказанными издержками и расходами, но не указали их сумму на настоящий момент. В таких обстоятельствах вопрос о применении статьи 50 Конвенции не готов для решения; поэтому Суд должен отложить вопрос и определить дальнейшую процедуру, принимая во внимание возможность, предусмотренную п. 5 правила 50 Регламента Суда.