uzluga.ru
добавить свой файл



Тарас ДРОЗД




контрактура




Комедия в двух действиях.


Действующие лица:


К Р А С О В С К И Й


П О Р О С Е Н К О В


Т Р У Б И Ц Ы Н


С Т Ё П А С Ы С О Е В


М Е Д С Е С Т Р А А З А


Д О К Т О Р Л Е П Ё Х И Н

В Е Р О Н И К А



Д О Р А С Т Е П А Н О В Н А


Д Е Й С Т В И Е П Е Р В О Е


К А Р Т И Н А П Е Р В А Я

Просторная больничная палата на четыре койки. На одной кто-то спит, на другой разбросаны вещи, а две аккуратно заправлены. Обеденный стол, четыре стула и четыре тумбочки.

Входят медсестра Аза, женщина лет тридцати, и Красовский, ему лет сорок..


АЗА. Вот, пожалуйста. Две кровати свободны. Здесь умывальник и туалет. Но курить в специально отведённом месте.

КРАСОВСКИЙ. Хорошо. Я не курю.

АЗА (заинтересованно). А где работаете, если не секрет?

КРАСОВСКИЙ. Это как-то повлияет на проведение хирургической операции?

АЗА (весело). Нет, конечно. Просто интересно, чем вы занимаетесь.

КРАСОВСКИЙ (иронично). Интересуюсь устройством межконтинентальных баллистических ракет.


Аза, хмыкнув, выходит.

Красовский выкладывает из сумки что-то в тумбочку, достаёт легкие просторные штаны, сорочку с коротким рукавом, несессер и выходит в туалетную комнату.

Входит Поросенков. На вид ему за пятьдесят, коротко стрижен, полноват, энергичен, раздражён, держится весело. Он уже переоделся для больничного пребывания в яркий спортивный костюм и босоножки.


ПОРОСЕНКОВ. Не, ну я же плачу такие деньги!.. За что? Вот за это вот? (Обводит широким жестом палату и начинает перекладывать свои вещи.)


Входит доктор Лепёхин. Седой, коренастый, лет шестидесяти, в буднично сидящем халате похож скорее на пациента, а не на врача.


ЛЕПЕХИН. Вы забыли ваши бумаги. (Подаёт пластиковую папку с документами.) Повторяю вам ещё раз, уважаемый. Нет у нас на отделении других палат. Других палат просто нет.


Появляется переодевшийся Красовский.


ПОРОСЕНКОВ. Вы теряете живые деньги. Хотя за операцию берёте очень даже не слабо. (Тычет пальцем в папку.)

ЛЕПЕХИН. Я рад бы вам помочь, но… Не я строил эту больницу. Эту больницу строил не я. (Прошедшему к своей постели Красовскому). Как вас, простите?..

КРАСОВСКИЙ. Красовский.

ЛЕПЕХИН. Да, да, Красовский. С первого раза фамилии уже не запоминаются. У старшей сестры всё оформили?

КРАСОВСКИЙ. Да, всё в порядке. (Показывает свою папку с документами. И тут же суетливо ищет подающий сигналы мобильный телефон. Находит, включает.) Извините… Да, слушаю!.. Привет… Да, устроился, всё хорошо… Определили мне койко-место, не совсем чтобы, но ничего, сойдёт… Сейчас?.. Ну не знаю… Хирургическое отделение, шестая палата… Сменную обувь захвати обязательно!.. (Отключает телефон.)

ЛЕПЕХИН. Как только закончите, прошу ко мне.


Лепёхин выходит.


ПОРОСЕНКОВ. Будет сначала мозги тебе лечить.

КРАСОВСКИЙ. Я тоже хотел поселиться в отдельной палате.

ПОРОСЕНКОВ. Так и я про что!.. Доктор, говорю, ты скажи, сколько, и все дела. У них, видите ли, нет отдельных номеров.

Стук в дверь, затем музыка, звучит шлягер, и входит Трубицын, мужчина лет сорока пяти. Не выразителен фигурой, но сияющий лицом, самодовольный, в одной руке у него портативный музыкальный центр, в другой пластиковый куль, на плече огромная сумка.


ТРУБИЦЫН. Привет этому дому!.. Желаю здравствовать, господа больные. (Выключает музыку.) Мне выпала последняя кровать? В этой клинике никогда не было индивидуальных мест для проживания. Пора взорвать её к чёртовой матери. (Освободившись от вещей.) Давайте знакомиться? (Подходит к Красовскому, подает руку.) Слава.

КРАСОВСКИЙ (охотно). Меня тоже зовут Слава.

ПОРОСЕНКОВ. И я Слава, если уж так. (Подходит к ним.)

ТРУБИЦЫН (пожимая руку Поросенкову). Значит, мы тёзки? Ребята, да мы тут славно проведём время!


На своей кровати резко встаёт спящий.

Стёпе Сысоеву около тридцати, а то и больше, чего с точностью не определить, потому что у него забинтованы голова, шея и запястья рук.


СТЕПА. Здесь жить можно, здесь хорошо. Не нужно ничего взрывать, пожалуйста. Здесь очень даже приемлемо. Лучше, чем там. (Показывает в окно и уходит в туалетную комнату.)

ТРУБИЦЫН (перекрестившись). Свят, свят, свят!..

ПОРОСЕНКОВ. Оригинальный организм.

КРАСОВСКИЙ. Щедра природа-мать на удивленья.

ПОРОСЕНКОВ. А чего ты перекрестился, как от нечистой силы? Ты верующий?

КРАСОВСКИЙ. Самый научный метод познания действительности – это суеверие.

ТРУБИЦЫН. Я же в шутку. Бог не хирург и не терапевт. Поэтому здесь надо не с Богом, а с юмором. (Включает музыку, начинает разбирать вещи.)


Появляется Стёпа Сысоев. Послушав музыку, идёт к своей тумбочке, достаёт кулёк с сушками, идёт к столу, наливает в свою кружку чаю, садится и начинает быстро есть.

Входит медсестра Аза.


АЗА (громко). Поросёнков!..

ТРУБИЦЫН (выключив музыку). Что?..

АЗА. Кто из вас Поросёнков?

ПОРОСЕНКОВ (медленно подходя к ней). Поросенко-ов!.. Моя фамилия Поросенков. Очень прошу тебя запомнить.

АЗА. Старшая сестра вас вызывает.

ПОРОСЕНКОВ. Сама она прийти не может?


Поросенков выходит.


АЗА. Стёпа, через пятнадцать минут тебе на процедуры.

СТЕПА. Я помню, Аза, спасибо. Я больше не просплю.


Аза выходит.


КРАСОВСКИЙ (взяв папку с документами). А мне нужно ещё на собеседование.

ТРУБИЦЫН. Будут расспрашивать о болезнях, о прививках, об аллергических реакциях и о переносимости наркоза. Психологическая подготовка к операции. Я здесь не в первый раз.


Красовский выходит.


СТЕПА (хрустя сушками). В этой больнице лежать хорошо. Вот только кормят плохо. Мало дают.

ТРУБИЦЫН (подойдя к столу). Послушай, Стёпа… Будь другом… Просьба у меня к тебе… Я в прошлый раз лежал в этой же палате, год назад, но там, у окна, на твоём месте. И очень я привык, понимаешь, к этому месту. Прямо думал про него, когда сюда шёл. Давай поменяемся, Стёпа? Ты – туда, а я – сюда. Пожалуйста. Я тебя отблагодарю.

СТЕПА (перестав жевать и подумав). Нет. Я здесь уже больше месяца. А кто дольше всех находится в палате, тот занимает лучшую кровать. Ты в армии служил?


Трубицын отходит от стола, включает музыку и переодевается у своей постели.

Возвращается Поросенков. Что-то возмущенно бормоча, перекладывает вещи, отчего кавардак на его кровати и рядом только увеличивается.


ПОРОСЕНКОВ (взяв мобильный телефон и нажав кнопки). Алло!.. Алло, Дора?.. Дора, алло, ты меня слышишь?.. Ну так и знал, что кредит кончится! (Швыряет мобильник.)

ТРУБИЦЫН. Говори по моей. Какие вопросы?

ПОРОСЕНКОВ. Не, не, я чужими вещами не пользуюсь. Тут позвонить можно? В этой богадельне есть таксофон?

СТЕПА. Телефон-автомат на первом этаже. Дежурная сестра иногда позвонить разрешает. Аза. Если её хорошо попросить.

ПОРОСЕНКОВ. Вот я ещё просить кого-то буду. (Выходит.)

СТЕПА. А я пошёл на процедуры. На увэчэ. (Выходит тоже.)

ТРУБИЦЫН (оставшись один, набирает номер на своём мобильном телефоне). Алло, привет!.. А чего это ты так – «приве-ет»?.. Ну, я же тебе «привет», а ты мне как-то «приве-ет»!.. Нет, не «привет», а именно «приве-ет»… Да что я «привет» от «привета» отличить не могу?.. Да пошла ты на фиг со своим приветом!.. (Отключает телефон. Достает из куля закуски, тарелки, разделочную доску, нож, и начинает готовить стол.)


Возвращается Красовский.


КРАСОВСКИЙ. О, да у нас тут позитивные изменения.

ТРУБИЦЫН. Ты как, выпьешь?

КРАСОВСКИЙ. Да я просто не посмею отказаться.

ТРУБИЦЫН. Тебе что за операция предстоит?

КРАСОВСКИЙ (показывает правую ладонь). Палец скрючило. Наросты на сухожилии, которые необходимо удалить.


Возвращается Поросенков.


ПОРОСЕНКОВ. Сейчас приедет жена и наведёт здесь порядок.

ТРУБИЦЫН. Присоединяйся.

ПОРОСЕНКОВ. Очень даже не откажусь. Она мне, кстати, жратвы тут наложила, как на фронт собрала. (Несёт к столу свои закуски.) Так вы что, это?.. Выпивать будете? Нельзя же. Нарушение распорядка. Да и перед операцией разве можно?

ТРУБИЦЫН. Ты садись. Тебе какую часть тела резать будут?

ПОРОСЕНКОВ. Да вот. (Ставит локоть правой руки на стол.) Клешню заворачивает, как у краба.

ТРУБИЦЫН. О-о, да мы с одной подводной лодки. Объясняю популярно. Эта хренотень бывает у мужиков после сорока лет. У кого после травмы, у кого сама по себе. Называется десмогенная контрактура. Или сгибательная. Согнет пальцы, и потом не разогнёшь. Контрактура – это сужение, стягивание.

ПОРОСЕНКОВ. У меня после травмы. На работе долбануло.

ТРУБИЦЫН. А у меня год назад была на левой, теперь началась на правой. В прошлом году оперировал он же, доктор Лепёхин, который и вас будет полосовать. Вторым хирургом у него была приятная такая женщина, Валентина. Так вот, она говорила, что немного спиртного даже полезно. Разгоняет кровообращение.

ПОРОСЕНКОВ. А как же наркоз? Подействует?

ТРУБИЦЫН. Наркоз местный, под общим они не практикуют. Ты ничего не будешь чувствовать, но будешь видеть потолок и слышать, о чём они говорят.

ПОРОСЕНКОВ. Не хотел бы я ничего слышать.

КРАСОВСКИЙ. Я тоже. (Передёргивает плечами.)

ТРУБИЦЫН. Операция у нас послезавтра? Так что сегодня не повредит. (Наливает) Главное, не рисоваться и не буянить. Мы же культурные люди. Значит нам можно.

КРАСОВСКИЙ (подняв пластиковый стакан). Если общество безнадёжно больно, следует пить только за индивидуальное здоровье каждого.

ПОРОСЕНКОВ. Хороший тост. Надо запомнить.


Затемнение.


К А Р Т И Н А В Т О Р А Я

Пост дежурной на хирургическом отделении.

К медсестре Азе подходит доктор Лепёхин.


ЛЕПЕХИН. Аза, пожалуйста, будь повнимательнее к этим троим, что поступили в шестую палату.

АЗА. Так. На меня уже кто-то пожаловался?

ЛЕПЕХИН. Да нет!.. Они правы по-своему. Заплатили, ну и требуют комфортных условий.


К ним подходит Степа Сысоев.


СТЕПА. Доктор, скажите, сколько мне разрешается принимать обезболивающих таблеток в день?

АЗА. Степа, я же тебе говорила. Много нельзя, потому что начнётся привыкание организма.

СТЕПА. Главврач мне обещал, сколько понадобится, столько и будешь принимать. Обезболивающих и снотворных. Твоя сменщица Зоя дала мне сегодня ночью только одну. А во второй половине ночи у меня разболелась голова. Но я не стал её будить, она в это время отдыхает, и ей не нравится, если её тревожат.

ЛЕПЁХИН. Что значит «не нравится»? Она дежурит.

СТЁПА. Вот я и хочу знать, сколько разрешается, чтобы она мне сразу выдавала суточную норму, а дальше я уже сам. Мне главврач обещал, обещал.

ЛЕПЁХИН. Как твои новые соседи по палате? Не тревожат?

СТЁПА. Им-то что, у них всё есть. (Вдруг нервно.) Почему они себя так ведут? Как будто им здесь всё принадлежит!..

ЛЕПЁХИН. Если будут сильно тебя раздражать, ты сразу поставь нас в известность. Чтобы порядок был, понимаешь?

СТЁПА. Если они там хозяева жизни, то и здесь им всё можно? Почему? (Уходит.)

ЛЕПЁХИН. Ты ему на ночь димедрольчика . Пусть отдыхает.

Затемнение.


К А Р Т И Н А Т Р Е Т Ь Я

Больничная палата.


ПОРОСЕНКОВ (смачно закусывает). Не, вот я завидую мужикам, которые в аллаховых странах живут. Ну, там, где Аллах пасёт поляну. Здорово они придумали. Пришёл муж ночью к жене, и рано утром ушёл. Без всяких заморочек может иметь трёх, пять жён, лишь бы на пропитание всем хватало. А с нашей бабой ты попробуй перед сном ни о чём не поговори, да? Поэтому у нас одной жены хватает за глаза и за уши.

ТРУБИЦЫН. А вот я лично прихожу рано утром домой, огребаю по полной программе и спокойно ложусь спать. Без всяких заморочек.


Входит Стёпа Сысоев.


КРАСОВСКИЙ. Присоединяйся к нам, Стёпа.

ТРУБИЦЫН. Угощайся.

ПОРОСЕНКОВ. Иди сюда. Вячеслав Витальевич тебе колбаски отрежет.

СТЕПА. Спасибо. (Садится к столу.) Запах какой-то. Вы что-то пили?

ТРУБИЦЫН. Главное, не что пить, а под какую закуску.

СТЁПА (с неприязнью). Здесь же нельзя. Строгий больничный режим. Выгоняют сразу. Сюда, в эту палату, две недели назад поступил такой Щелаков. Он много заплатил за операцию, и в первый же вечер нажрался как свинья. На следующий день его нужно готовить, а он похмеляется. И доктор Лепёхин распорядился его выставить. Он с виду добрый, но за распорядком следит строго. У нас главврач мужик суровый, не пожалеет никого, для него нет авторитетов.

ПОРОСЕНКОВ. Ну и что потом было? С этим Щелаковым?

СТЁПА. А всё. Обратно ему сюда не устроиться. Нужно где-то в другом месте оперироваться, а где? Я спрашивал у доктора, мы с ним в хороших отношениях, так Лепёхин сказал, что у Щелакова и так-то болезнь запущена, а если в течение года операцию не сделать, то пальцы скрючит насовсем. У него эта, как её… контрактура!


Поросенков, Трубицын и Красовский

внимательно посмотрели на свои правые ладони.


ПОРОСЕНКОВ. Смотришь на неё, и на душе как-то стягивается, стягивается…

КРАСОВСКИЙ. Вообще-то странно. Если человек заплатил деньги, его должны оперировать.

СТЁПА. Вы подписывали договор? Он называется предоперационный эпикриз. Там указано, что за нарушение больничного распорядка администрация имеет право расторгнуть договор без возврата уплаченной суммы. Вы такой подписывали?

ПОРОСЕНКОВ (находит свою папку.) Но тут же этих пунктов аж на трёх страницах.

ТРУБИЦЫН. А ты с чем здесь лежишь, Стёпа? Где-то пострадал?

СТЁПА. Я не хотел бы вспоминать. Доктор Лепёхин оперировал мне руки… (Демонстрирует забинтованные запястья, потом указывает на затылок.) А голову и шею - сам главврач. И назначил повторную. Операция дорогостоящая, но я иду по тарифу социального страхования, почти бесплатно. Поэтому главврач мной всерьёз займётся, когда у него будет свободное окошко после платных операций и всяких научных мероприятий. Он сейчас находится заграницей на симпозиуме. Завтра приедет.

КРАСОВСКИЙ. То есть, при наличии денег тебя давно бы прооперировали?

СТЁПА. Да, я почти месяц жду. Главврач очень внимательно ко мне относится. Я для него интересен с научной точки зрения.