uzluga.ru
добавить свой файл
С книжной полки Миллы Йовович

А. Аливердиев (aliverdi@frascati.enea.it )


Маленькое предисловие


Так получилось, что на одном Интернет-форуме известная актриса Милла Йовович поделилось впечатлениями о ряде прочитанных ею книг; книг, в самом деле, весьма интересных, так что я, случайно заглянув на оный форум, не смог удержаться от того, чтобы поблагодарить мисс Миллу, и в свою очередь поделиться своими впечатлениями о прочитанном. В итоге, администратор сайта предложил мне составить небольшой путеводитель по книжной полке актрисы. "Почему бы и нет?" – подумал я, и взялся за сей труд. Потом "заказчик" куда-то исчез, но статья уже была написана. "Ну не выбрасывать же ее, право слово," – подумал я и отправил ее сюда.

Чувствую, как скривилась физиономия у иных эстетов. Господа, будьте проще! Каждый человек имеет право на любимые книги, собственное о них мнение, и возможность обсудить их с друзьями. Если Вы не принадлежите к их числу, что ж мир велик, Вы без колебания можете захлопнуть сию книжку (или закрыть окно браузера), и заняться более интересными делами.

Если же Вы все же остались с нами, добро пожаловать!


С чего начнем?


Во-первых, дорогой читатель, я бы порекомендовал Вам самому прочитать открытое письмо мисс Миллы, ставшее нашей отправной точкой. Его можно найти здесь (http://www.millaj.com/milla_index.html). Я же по мере сил и возможностей, постараюсь дать краткий экскурс по упомянутым авторам и произведениям, содержащий краткие биографические данные (заимствованные в значительной мере из Большой Советской Энциклопедии.), ссылки на Интернет-сайты, где можно найти электронные версии произведений, и последнее, но не наименее важное, мое мнение о представленных авторах и произведениях. Не наименее важное, конечно же, в первую очередь для меня. Вы же, дорогой мой читатель, можете с чистой совестью посчитать его бредом ни разу не грамотного графомана. А можете и не посчитать. Ибо именно на это Всевышний каждого из нас наделил собственной волей. А для того, чтобы Вам было легко понять, «что читать, что не читать», мое скромное мнение будет выделено этим шрифтом.


Теккерей и Булгаков


Возможно, кто-то уже успел удивиться, увидев столь разных писателей, а именно Уильяма Мейкписа Теккерея и Михаила Афанасьевича Булгакова рядом.

Я рад был встретить обоих писателей на книжной полке Миллы, так же, как и весьма интересным мне показался ее достаточно объемный комментарий к "Ярмарке тщеславия", но именно так и именно в такой последовательности рассмотреть их решился я. Так что и пеняйте только на меня.

Итак, дабы читатель мог при желании не утруждать себя чтением моего скромно мнения, сразу приведу краткую официальную информацию о сих достойных мужах литературы.


Теккерей (Thackeray) Уильям Мейкпис (18.7.1811, Калькутта, - 24.12.1864, Лондон), английский писатель. Крупнейший представитель "блестящей плеяды" английских романистов 19 в. Родился в семье богатого колониального чиновника. В 1829-30 учился в Кембриджском университете; много путешествовал. Работал журналистом, талантливый художник-карикатурист. Создал новый тип сатирико-юмористического романа. В России творчество Теккерея пользовалось широкой известностью в начале 50-х гг. XIX в.

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/INPROZ/TEKKEREJ/). Там же представлен ряд посвященных автору статей.


Булгаков Михаил Афанасьевич (3(15).5.1891, Киев, - 10.3.1940, Москва), русский советский писатель, драматург. Родился в семье преподавателя Киевской духовной академии. Окончил медицинский факультет Киевского университета (1916), был земским врачом в Смоленской губернии. В 1919 начал профессионально заниматься литературой. Булгаков - драматург и повествователь - владел отточенным мастерством реалистической техники, сатиры, гибкой, живой речи и стремительного сюжета.

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/BULGAKOW/).


Я умышленно ограничился самой краткой справкой. С одной стороны в наше просвещенное время при необузданном цитировании можно и под статью о нарушении авторского права попасть, а с другой - мне самому ведь тоже о чем-то надо рассказать. Так что достопочтенный читатель имеет сейчас две возможности: отправиться по приведенным ссылкам (а, быть может, просто открыть собственный книжный шкаф), или продолжить чтение уже совершенно скромного и абсолютно ни на что не претендующего мнения одного отдельно взятого человека, а именно, меня.

Итак, почему же господа Теккерей и Булгаков оказались у меня настолько по соседству?

Оба они классики? Безусловно. Но ведь классиков не просто много, а очень много.

Оба они проявили себя как мастера острой сатиры? Причем не просто сатиры, а очень реалистичной сатиры. Это уже ближе.

Оба они оказались на книжной полке Миллы Йовович? Наверное, это ключевой момент, и вкупе с первыми двумя уже достаточный. Но ведь их можно было рассмотреть совсем не вместе.

На самом деле есть еще причины. И, к сожалению, не самые приятные для, собственно, обсуждаемых господ. Оба они при жизни имели весьма серьезные проблемы с признанием, особенно среди своих. И хотя, вне всякого сомнения, непризнание Михаила Булгакова было значительно трагичнее, все же их вполне можно рассмотреть вместе.

На то было множество причин, и мы попытаемся их рассмотреть, рассказав попутно и о самих авторах и об их произведениях.

Начнем, как и ранее с Теккерея. Ведь, что греха таить, не каждый современный русскоязычный читатель знаком с его творчеством, и даже слышал его имя. Это прискорбно даже на фоне колоссального количества издающихся сегодня книг в ярких обложках с полуобнаженными красавицами, увешанными мечами, бластерами и арбалетами. Со мной можно поспорить, но, тем не менее, факты от этого нисколечко не изменятся.

Итак, вернемся, все-таки, в тихий добрый XIX век, казавшийся его современникам ужасным и стремительным. Мы видим, что знакомый (ну или почти знакомый) с детства классик, соперник Чарльза Диккенса, до самого конца 40-х годов (триумфа "Ярмарки тщеславия") сам предлагает свои услуги издателям и печатается практически на любых условиях. Что ж, начало пути многих великих не было усеяно розами. Так Артур Конан Дойл очень долго нигде не мог опубликовать первую повесть о Шерлоке Холмсе и докторе Уотсоне. Но вернемся к Теккерею. Вот, наконец, "Ярмарка тщеславия" опубликована полностью (публиковалась она по частям в журнале "Панч"), и что же? Критика не могла обойти привлекший внимание публики роман стороной, и встретила его в штыки. Впрочем, это был все-таки успех, и надо возблагодарить Всевышнего, что у Вильяма Теккерея был такой рупор, как журнал "Панч". К сожалению, у второго обсуждаемого нами писателя такого рупора не оказалось.

Однако зададимся вопросом, почему английская критика оказалась для Теккерея много жестче, чем иностранная, скажем американская? Дело как раз в том, Теккерей писал очень реалистично. Да, его герои бывали символичны, сюжетные ходы перекликались с традиционными, все так, но не более чем это возможно в реальности.

Ни один человек, чьи мозги окончательно не загублены профессиональным литературным анализом, не посмеет назвать Бекки Шарп схемой или гиперболой. Это живая женщина (как, впрочем, и все другие герои романа), просто попавшая в очень жесткие условия, сделавшие из нее этакий образец, вполне могущий попасть в комедию масок. Но у Теккерея это совсем не маска! Или Эмилия. В ней обязательно узнаешь или сестру, или кузину, или, наконец, соседку. И не просто узнаешь, а увидишь всю совершеннейшую дурость ее поступков. Причем не гротесковую, а самую, что ни на есть настоящую.

А Осборны, Кроули, ... десятки персонажей, в раскрытии образов которых автор замахнулся на святая святых: на благочестивые оправдания совсем неблагочестивых поступков, и очень ясно высветил истинные мотивации. Мотивации, прямо скажем, не очень лицеприятные. Так вот, англичане того времени (хотя Теккерей сделал небольшую уступку, отодвинув события в прошлое, никаких кардинальных перемен за это время не произошло) узнали себя, и во многих из них все естество возмутилось. В самом деле, благородный человек, эсквайр, предупреждая друга насчет авантюристки отнюдь не сплетничает (он же выше всяких сплетен), а в добивании разорившегося негодяя (а разве ж он не негодяй, ежели разорился?!) нет ничего постыдного. И людей с такими в высшей степени благородными порывами в Великобритании оказалось много. Иностранцам же было проще: они могли принимать на свой счет, а могли спрятаться за ширму: "это все англичане такие, да и вообще это может быть большая гипербола".

Но, так или иначе, когда хороший правдивый роман выходит на большую публику, понимающих автора людей оказывается не меньше, чем думающих, как показано выше. Роман "Ярмарка тщеславия" блестящим образом это подтвердил.

Михаилу Булгакову повезло значительно меньше. Ни одно его большое произведение при жизни полностью опубликовано не было. Таким образом, суд широкой публики не смог вынести никакого вердикта, по причине отсутствия самого процесса. Вместе с тем сказать, что не было достигнуто ничего, тоже нельзя. Булгакова при жизни знали и читали, как на самом высоком правительственном, так и на самом высоком богемном уровнях. Парадокс- человека знали и читали, но не печатали. Страшный парадокс России. Критика же, если и появлялась, была отрицательной. Почему? Самое страшное тут в том, что гонители мастера делали это не корысти ради, и не выслуги для, но руководствуясь самыми что ни на есть благородными мотивами: им искренне не нравилось ни что он писал, ни как он писал.

Очень хорошо и почти не иносказательно это высвечено в романе "Мастер и Маргарита", по существу главном романе в жизни автора. В этом романе (как и в других произведениях мастера) очень много подтекстов и обертонов, но очень многое сказано прямо. И если кто-то скажет, что он ничего в романе не понял, ему можно однозначно ответить: "значит, тупой".

Я сейчас скажу большую крамолу, поэтому сразу предупреждаю, это (как, собственно и все остальное) лишь мое скромное мнение. Булгаков даже в своем мистицизме был реалистом. Фантастические приемы использовались только для создания конфликтной ситуации, проявляющей душевные качества современников и соотечественников, вырисованных с абсолютным правдоподобием. У Булгакова полностью отсутствует иррациональность мышления, а посему жесткая сатира (которая как раз присутствует) била по современникам и соотечественникам так же, как в свое время по британцам била сатира Теккерея, к которой добавлялась совершенно "неправильная" идеология автора. Возьмите, например, генерала Хлудова ("Бег"). Может ли хоть "идейный" коммунист, хоть "безыдейный" мелкобуржуазный обыватель отнестись к сему "мяснику" с сочувствием и симпатией, как это сделал автор? А сколько среди редакторов и директоров было иных?

Вот если бы Хлудов не сжег, а украл "экспортный пушной товар", да еще принудил к сожительству Серафиму Корзухину, образ конечно же потерял бы реалистичность, но зато превратился б в типичный штамп, и пьеса была бы принята на ура. Но Булгаков потому и остался тем, кем мы его знаем, что на такую уступку пойти не мог.

К этому следует добавить, что, создавая свои произведения душой, Булгаков так и не научился делать это "профессионально". Все его творения (кроме драматургических) мало того, что "ломают каноны" (то есть, иными словами, написаны не по модным шаблонам; кстати, это же самое говорили Теккерею), ко всему прочему они несут полный набор так называемых "ошибок начинающих", который позволял и позволяет нерадивому редактору отправить произведения в мусорную корзину, не вдаваясь в содержание. Ну, а если ему не нравится и содержание, так это просто находка для "объективного" обоснования сего решения. Чувствую, что кто-то со мной уже спорит. "Как так! Булгаков – величайший стилист! " А вот возьмите и перечитайте. И постарайтесь читать, так, как если бы Вы читали не Булгакова, а молодого Васю Пупкина, приславшего Вам свои сочинения.

Обычно на такое предложение заготовлено два ответа.

1) Классиков нельзя судить той же меркой, как нас с Вами. Они блестяще владели языком, и могли себе позволить иногда нарушать правила.

2) В то время, когда они творили, правила были не столь жесткими, как сейчас. А все потому, что тогда люди еще не умели писать хорошо.

Конечно, эти ответы не лишены здравого смысла, и иногда попадают в цель. Скажем, Пабло Пикассо умел рисовать хорошо. Это видно и по его абстрактным творениям, когда внимательно рассмотришь технику исполнения. В данном же случае, у автора отсутствуют произведения, в которых это самое "блестящее владение языком" было бы не слишком изрядно разбавлено "умышленными нарушениями правил", удивительным образом напоминающими "ошибки начинающих". Кроме того, прижизненные критики ругали его, в том числе, и за это, а прижизненные редактора – не издавали. Так что сразу начинают терзать смутные сомнения, а не случайны ли все эти совпадения?

Тем не менее, произведения-то хороши! Объективно хороши. О чем это говорит? Да о том, что не все ладно с мерками. Очень может быть, что по ним нельзя судить не только классиков, но и всех остальных. Но отнимите эти мерки у редакторов, представляете, во сколько раз возрастет их работа?

Ну, а над вторым возражением можно просто от души посмеяться. Современный русский литературный язык практически достиг совершенства к середине XIX века. Дальше он продолжал изменяться, но именно изменяться вместе с жизнью, оставаясь на том же высоком уровне, что был. По меньшей мере, потому, что выше некуда. И критик, читая рукопись в начале XX века, читал ее совершенно так же, как читаем ее мы сейчас (помните реакцию Иоанна Васильевича Грозного (из пьесы М. Булгакова) на попытки Якина изъясняться на старославянском?). И тогда были ремесленники, пекущие один за другим романы. Романы политически грамотные, написанные ровным бойким языком, но совершенно банальные и неинтересные по содержанию. И были мастера, которым политическая грамотность и ровный бойкий язык давались плохо, но в итоге получалось интересно. Такие мастера всегда были, но вот издавались они, опять-таки, значительно хуже первых ремесленников. Вот такая получалась (и, к сожалению, продолжает получаться) у нас c’est la vie.

Какая получается c’est la vie "не у нас", сказать не берусь. Но в любом случае я бы хотел бы дать советы тем, чьи уши им еще готовы внимать. Конечно же, надо учиться писать профессионально. Но надо помнить, что не это главное. Главное – писать хорошо и от души. А этому профессионализм не только способствует, но и мешает. И второе, если Вас достопочтенный читатель, судьба забросит на пост редактора, не забывайте, каким Вы были давным-давно, и с каким удовольствием читали написанные от души, даже не очень профессиональные книги, если они были интересны по содержанию. И, наконец, о том, что нечего на зеркало пенять, коль рожа крива. И если кто-то раскрыл Вам именно Ваши нелицеприятные мотивы (которые Вы так тщательно скрывали под маской благочестия), скажите ему спасибо, и попытайтесь измениться сами. Помните корейскую (или японскую, а может и китайскую) сказку о мальчике и драконе. Есть еще один дракон, и он уже в тебе.

Кстати о сказках. Вот так ненавязчиво мы подошли к следующей главе, в которой рассмотрим сказки О. Уайльда, Г. Гессе, Н. Хоторна и Л. Кэрола, также снятые с книжной полки нашей несравненной Миллы Йовович.


Но прежде чем перейти к следующей главе еще одна небольшая справка.

Я уже говорил, что оба автора хорошо представлены в библиотеке Мошкова, и даже указал ссылки на их страницы. Теперь несколько советов для тех, кто (вдруг) еще не читал этих авторов.

Знакомство с Уильямом Теккереем лучше начать с "Ярмарки тщеславия", с романом, принесшим ему известность (и именно о ней пишет Милла Йовович). Но это совсем не говорит о том, что не стоит тратить время на дальнейшее чтение. Автор действительно интересен и сегодня.

О Михаиле Афанасьевиче Булгакове скажу больше. Тем, кто еще не читал, я очень советую начать знакомство с книги "Мастер и Маргарита" ("главной" книги автора), но ни в коем случае ею не ограничиться. Далее очень желательно прочитать небольшую повесть "Собачье сердце", а также пьесы "Дни Турбиных" (эта пьеса существенно лучше взятого за основу романа того же автора "Белая гвардия") и "Бег" (кстати, обе пьесы в 70х годах были великолепно экранизированы). С другими и особенно ранними произведениями мастера крайне желательно знакомиться, прочитав эти. Дело в том, что Булгаков очень разнопланов. Ни одно конкретное произведение не может дать о нем представление даже в первом приближении, и, что особенно важно, некоторые его творения могут дать о нем ложное впечатление и отбить дальнейшую охоту читать. Особенно у самостоятельно мыслящего человека. Кстати, если бы пани Милла соизволила высказаться о творчестве Булгакова побольше, я бы с удовольствием ее послушал.

Ну а теперь сказки. Я сам люблю и даже пишу сказки (см., например, "Черт-читатель" http://zhurnal.lib.ru/a/aliwerdiew_a_a/devilreader.shtml (на русском и английском), "Живая бомба" http://zhurnal.lib.ru/a/aliwerdiew_a_a/bomba.shtml (пьеса, на русском и английском), а также "Принцесса и дракон" http://zhurnal.lib.ru/a/aliwerdiew_a_a/pr_i_dr.shtml (только русском, написан также сценарий http://zhurnal.lib.ru/a/aliwerdiew_a_a/pr_i_dr_sc.shtml)), а посему написанное далее лично для меня представляет наибольший интерес.