uzluga.ru
добавить свой файл
Роман Трахтенберг

Вы хотите стать звездой?





Роман Трахтенберг.

Вы хотите стать звездой?


Без комментариев


Чем отличается жизнь от члена?

Жизнь жестче.


Ну, что будем делать со вступлением? – поинтересовался я у своего литературного редактора Елены Черданцевой. Она утверждала, что главное – сделать его увлекательным, чтобы читатели купили роман: «Вот, например, возьмем этот интересный кусочек из текста, к нему добавим вот этот, добьем моралью – и готово!»

Пришлось читать ее «плодотворный труд».


Вступление


Добрый вечер, дамы и господа, – стоя на сцене, громко начинаю я, как вдруг мой монолог грубо преры­вается «романтической» фразой одной известной «теледивы», вместе с которой сегодня веду корпоративку.

Пошел на х... ! – объявляет она в микрофон.

Публика от неожиданности смолкает. Мне же хватает одного взгляда на «звезду», чтобы понять, насколько она пьяна: глазки остекленели совсем, напудренный носик съехал набок. Интересно, как человек думает работать в таком состоянии? А ведь за свой выход «курва Барби» запросила серьезные деньги. Только мне то что с ней теперь делать на сцене?

– Давайте зажигать! – вопит она в микрофон текст, заимствованный у диджеев деревенских диско­тек.

Публика «зажигать» не спешит, здесь все давно выросли из школьной формы. Им явно интереснее, как буду реагировать я.

– Дорогая, ты не пей больше. Лично я знаю три стадии опьянения женщины. Первая, когда она кокетливо хихикает: «Какая я пьяная! Какая я пьяная!» Вторая, когда она заявляет: «Кто, бля, пьяная?!» И третья, когда на вопрос таксиста, куда ехать, она отвечает: «А тебя это еб...т?» – комментирую я состояние дивы.

В зале заржали и зааплодировали. Красна девица гневно поворачивается ко мне, судорожно открывает ротик, но сказать ей нечего. Она и трезвая то плохо говорит, если текст заранее ей не подготовили. Что, конечно, не мешает ей считать себя звездой разговорного жанра.

...А я был на распутье. Мне ничего не стоило сделать из красотки клоуна: но только вдруг это совсем не понравится заказчикам? А ведь кто платит, тот и заказывает музыку. Или же терпеть ее хамство? Но и это в принципе невозможно!.. Ответ мне громко подсказали из зала: «Рома, посылай ее туда же, куда она тебя!»

...Как выяснилось позже, красавицу и наняли для того, чтобы было, кого обсирать. По мнению заказчи­ков, мне нужен объект, на котором можно оторваться. Для меня в тот вечер стало открытием, что люди у нас не совсем дурные, видят, КТО ЕСТЬ КТО. Видят и не отказывают себе в удовольствии донести до человека правду, ну какая она звезда? Таков наш мир.

...Я решил написать эту книгу для тех, кто живет в РЕАЛЬНОМ мире. Вы хотите просто светиться в телевизоре – у вас один путь. Вы хотите стать хорошим актером или певцом – другой. Но при этом все вы, наверняка, хотите вкусно есть и спать в своей, а не съемной квартире (как многие из наших «звезд»!); хотите, чтобы ваши дети пошли в хорошую школу, а не в плохую армию. Значит, вам все равно надо уметь зарабатывать деньги, какой бы путь вы для себя ни избрали. И вам все равно придется воевать с непрофессиональными осветителями и звуковиками; с организаторами гастролей, которые стремятся нажить на концерте артиста больше, чем сам артист; с лживыми журналистами и завистливыми коллегами. Первая часть книги посвящена именно этому – борьбе за выживание. Ну а вторая – состоит из показательных примеров того, как борются за жизнь мои коллеги и я, пытаясь зарабатывать всеми возможными путями, пусть даже и на вышеописанных пьянках...


–  Ну как? – спросила Черданцева. – По моему, красиво.

А зачем повторяться? Давай лучше расскажем о неизвестном. Как я, например, однажды на спор за пятьдесят штук баксов полностью побрил все тело! И фотки поместим, где я голый и гладкий сижу над кучей денег. Интересно же!

–  Не очень. Про это упомянула одна газетенка, и до сих пор на ее сайте читатели обсуждают твое пове­дение. Пишут что ты «продажная скотина, готовая даже душу заложить за медный грош». И что «они с тобой на одном поле и срать не сядут».

А я этого и не делаю в компании! И потом, на том же сайте есть три мудрых человека, написавших, что они восхищены таким циничным и оригинальным способом получения денег из воздуха. И прекрасно осознают, что это серьезная сумма, а всем тем, кто якобы брезгует подобным способом заработка, такие бабки никто и никогда не предложит! А деньги не пахнут... Если ими не подтираться.

А вот этого названия, пожалуйста, не упоминай! Тебя и так все из за нее невзлюбили.

Ничего подобного! Глумился я над подростками, а разве можно было иначе?! В Древнем Риме, вообще, напаивали рабов до скотского состояния, чтобы свободные граждане видели, как это мерзко. Победитель передачи получал триста баксов: такие суммы в Москве то заработать – раз плюнуть. Однако деткам хотелось халявы,  а я как санитар леса показывал зрителям, как это отвратительно. Кстати, известный режиссер Кирилл Серебрянников как то сказал мне, что мой образ в про­грамме четко прописан. Я – Мефистофель, покупающий дешевые души. И мое презрение к «продавцам» адекватно их поведению. А за что их уважать?!

–  Ну, давай честно всем скажи, кто чего стоит – по судам затаскают.

–  Уже пытались. Общественный комитет по правам человека под председательством Т. А. Квитковской обратился к Генеральному прокурору России с требованием «пресечь выход в эфир телешоу «Деньги не пахнут». Потому что передача оскорбляет «общественную нравственность», а ее ведущий Роман Трахтенберг «осуществляет чудовищные глумления над человеческим достоинством участников шоу и телезрителей», «подобное шоу... провоцирует антисемитизм, как ответную реакцию на чудовищное глумление Р. Трахтенберга над русскими участниками шоу и телезрителями». Соответственно, автор письма требует привлечь автора программы и редакцию телеканала «МУЗ ТВ», на котором выходит эта передача, к уголовной ответственности не только за оскорбление нравственности, но и за разжигание национальной розни.

Понятно, в общем, все не однозначно в твоей карьере, и я даже не знаю, что предложить для вступления.

Правильно! Именно о неоднозначности шоу бизнеса и написана эта книга.


Полеты во сне и наяву


Меня, доктор, очень тревожит российский шоу бизнес.

Что вы, батенька, нет никакого российского шоу бизнеса. Водочку просто нужно поменьше пить.


...Где то в глубине комнаты взвыл мобильный. Обычно я кладу его на тумбочку рядом с кроватью, но вчера было не до этого: день рождения – святое дело. Пришлось встать и, с трудом разлепив глаза, добрести до кресла, где валялся смокинг, в кармане которого надрывался «Верту».

Але, але! Ромочка, я тебя не разбудила? – В трубке щебетал голос Лаймы с нежным акцентом. – Я не смогу выступить на твоем юбилее пятой. Я еще на Лазурном Берегу, у меня рейс задерживают. Но я обязательно прилечу и спою, только поставь меня десятой?

Хорошо, – сонно согласился я. Какая разница, пятой, десятой. Взгляд упал на отражение в зеркале: хорошо иметь личного тренера. Тело не по годам подтянутое, живота практически нет. Как посмотрю на себя в зеркало, так настроение сразу поднимается. Подошел к окну, раздвинул шторы. На соседних домах висят два шестиметровых баннера: один с моим портретом, другой – с цветастой надписью: «... Праздничный концерт в Кремле, посвященный дню рождения Трахтенберга Р. А. Среди почетных гостей Иосиф Кобзон, Валерий Леонтьев, Алла Пугачева... Ведет концерт Максим Галкин. Специальные гости Мадонна и Элтон Джон...».

Столько денег ушло, чтобы оплатить «спецгостей», Р. А. чуть в долги не влез. Ну да ладно, зато об этом будут судачить, стандартные местечковые юбилеи уже всем приелись.

Стоило положить трубку, как телефон снова заскрежетал: «Але, Роман, выгляни в окно, там сюрприз!»

Я высунулся с балкона. Под окном стоял под парами новенький «Бентли» сиреневого цвета, а на его перламутровой крыше красовался мой портрет.

Ребята, ну вы с ума сошли. Это же дорого. Да и где его ставить? Не во дворе же.

Не волнуйся. Гараж мы тебе тоже купили. Кстати, водителя оплатили на пять лет вперед. Он, между прочим, еще владеет кунг фу и сможет быть телохранителем.

Ну, спасибо, – искренне поблагодарил я.

В проходе появилась жена: «А как мне одеться на твой концерт: белое платье и бриллиантовый набор: восемь колец, серьги, колье, заколку, браслет и часы; или зеленое платье и изумрудный набор; или, может, голубой сарафан и сапфиры?»

Надевай, что хочешь, только смотри, чтобы было не очень вызывающе.

Она исчезла. Горничная принесла кофе, который я решил выпить в тишине, чтобы собраться с мыслями, и переключил звонки на секретаря. Тот заглянул в комнату уже через минуту: «Звонит президент с поздравлениями. Возьмете трубку?» Отвлекаться не хотелось, кофе остынет, но все же такие звонки каждому, даже очень известному артисту, приятны: «Возьму, пожалуй».

...Наконец, пора выезжать. Я заставил себя выйти на улицу, где уже собралась толпа поклонниц. Они кидали цветы, но букеты не долетали: мешал милицейский кордон. Приветливо махнув всем рукой, я залез в лимузин, подаренный мне еще на прошлый день рождения. Взгляд мой упал на мини бар: махнуть или не надо? Нужно! И я налил себе граммов сто «Луи тринадцатого». С хорошей выпивкой путь прошел быстрее... Красная ковровая дорожка, к которой меня подвезли, оказалась усыпана лепестками роз.

Деньги мои транжирите? – пожурил я секретаря, дежурившего у дорожки.

Это на деньги спонсоров, – он чуть не обосрался от страха.

Не ссы! Шучу!!!

Пройдя сквозь строй фотографов, операторов и различной желтой шушеры, очутился в спокойной обстановке гримерки. Концерт должен был начаться еще пять минут назад, но начинать вовремя – это моветон. Вот сейчас спокойно выкурю сигару, почешу яйца и пойду...

Роман Львович, – в проеме показался секретарь. – Зал аплодирует стоя уже десять минут. Ждут с.

С сожалением посмотрел на сигару. Не сложилось, пора идти... Зал и вправду аплодировал, это было слышно, еще на подходе к сцене. А когда я вышел, от шума чуть не треснули стены. Рукоплескали минут пятнадцать, никто не садился, и кое как я успокоил зал.

Добрый вечер, дамы и господа, – торжественно произнес я, и тут... в микрофоне что то засвистело и запищало. Тьфу ты черт! Если сам лично не проверишь всю аппаратуру, обязательно что нибудь случится.  На техперсонал надеяться нельзя! Сколько я их гонял и шпынял, будучи еще малоизвестным артистом – но всех не перевоспитаешь! В довершение начавшихся неприятностей замигали, пытаясь вырубиться, еще и прожекторы, освещавшие сцену. Опять суки администраторы сэкономили на оборудовании!

Тихо! – рявкнул я. – Буду говорить без микрофона!

В зале наступила гробовая тишина.

Ничего страшного. Все, как и должно быть! Глядя на звукорежиссера, я понимаю, что не все то жопа, что пердит.

И тут под взрыв хохота, большой прожектор, выпустив сноп искр, медленно стал накреняться в мою сторону. К тому же он, видимо, потянул за собой какой то провод, и лампы одна за другой начали вылетать из гнезд и падать, взрываясь прямо передо мной на сцену. Я зажмурил глаза, а когда снова их приоткрыл... Мрак в зале стоял такой, что хоть глаз выколи! В тот момент, когда я понял, что вот теперь уже точно не знаю, что делать, кто то из публики поднял вверх руку с зажигалкой. Идею подхватили моментально. Тысячи рук, держащих зажигалки, взметнулись вверх. Шоу должно продолжаться. Я вздохнул. Набрал в легкие побольше воздуха и едва открыл рот, как женщина в первом ряду ахнула. Я поднял вверх глаза и увидел, что на меня с нарастающей скоростью летит огромный софит... Едва успеваю увернуться. Публика в экстазе. И здесь на бурных овациях на сцену поднимается потертая стриптизерка лет тридцати–сорока девяти, которая в годы своей юности работала в том самом клубе, где я начинал карьеру конферансье.

Ромочка, поздравляю тебя от имени всех блядей города Москвы и торжественно вручаю тебе целых полторы бутылки портвейна. Пока несла от магазина – не смогла удержаться и попробовала, – заявила она.

Пошла на хуй, – леденея от ужаса, сквозь зубы цежу я и с содроганием понимаю, что микрофон уже починили. Зал снова замер. «На х...й!» – понеслось по всем просторам необъятного кремлевского зала. Охрана вскочила с мест и уже тащит за кулисы возмутительницу спокойствия. Из ее ридикюльчика со сломанным замочком сыплется различного рода дрянь: дешевые презервативы, конфеты сосучки, тампаксы затыкучки, «Беломор», помада и доисторический мобильник, звонящий почему то так же, как и мой...

...Где то в глубине комнаты взвыл мобильный. Обычно я кладу его на тумбочку рядом с кроватью, но вчера было не до этого: день рождения – святое дело. Пришлось встать и, с трудом разлепив глаза, добрести до кресла, где валялся смокинг, в кармане которого надрывался «Верту». Интересно, если я с пьянками завяжу, подобная хрень будет сниться или нет?

Але, Роман Львович? – В трубке неприятный и, что еще более непереносимо, незнакомый мужской голос с сильным провинциальным акцентом. – Я купил номер вашего телефона и у меня есть для вас специальный проект! Давайте встретимся.

Как купили?

Как все! За триста долларов.

И кто, интересно, продает мой номер кретинам, звонящим в такую рань?! Но немедленно это выяснить сил не было. Тип взял меня тепленьким.

Хорошо, – сонно согласился я и дал адрес своего клуба, где можно поговорить.

Взгляд упал на отражение в зеркале: если не прекратить жрать по ночам на многочисленных халтурах, придется перешивать концертные костюмы. Настроение сразу упало, подошел к окну, раздвинул шторы: баннеров, конечно же, не было. То есть они были... я на них отсутствовал.

Отправился на кухню, где хотел насыпать в чашку растворимый кофе, но вспомнил, что он уже две недели как закончился. Жене по магазинам бегать некогда, она учится в институте, а просить домработницу не удобно.

Ну, черт с ним. Попью на работе, все равно придется переться туда на встречу с разбудившим меня типом.

Живу я в соседнем доме, пройти надо метров пятьдесят, но по дороге все равно вляпался в лужу. Снег не убирали, и он таял на весеннем солнце. А на крыше таяли сосульки, причем одна из них пробила заднее стекло моего автомобиля. И это центр города! «"Ресо гарант" попало», – ехидно подумал я.