uzluga.ru
добавить свой файл

Соционическая газета: № 01 (01), 22.11.2003
Cовместный проект сайтов
"Соционические знакомства" и "Соционика на языках мира"

Лев Ландау:
физик-теоретик и автор "теории счастья"


Марианна Стовпюк

Физик-теоретик был бы болтуном, если бы не ставил на бумаге много значков.
(Л.Ландау)

В качестве вступления.


«Мне представляется несомненным, что такой человек, как Ландау, в равной степени для любой страны представляет собой абсолютно необходимый тип физика-теоретика… После того, как я сначала раз-другой с ним крепко поспорил из-за некоторых его неоправданно парадоксальных утверждений, я убедился, что он мыслит не только чётко, но и очень наглядно… я узнал от него удивительно много нового – почти каждый раз после фазы спора, в течение которой я был твёрдо убеждён, что он не прав!!» [8].

Приведённые только что отрывки принадлежат физику Паулю Эренфесту. Как видно, они предельно насыщены его восхищением к молодому (24-летнему) Льву Ландау. К тому времени Ландау уже успел поработать и у Н.Бора в Копенгагене, и у В.Паули в Цюрихе, и стать автором целого ряда выдающихся работ. В частности, он впервые описал в терминах квантовой механики поведение электронного газа в металлах («диамагнетизм Ландау»). Вообще, слово «впервые» в сочетаниях с «открыл», «предложил», «разработал» и т.д. как нельзя лучше характеризуют Льва Давидовича Ландау (1908-1968). Его первая научная публикация появилась в 18 лет, а как физик-теоретик он созрел совершенно самостоятельно. В то время в СССР просто не было теоретиков подобного уровня, у которых можно было бы учиться, зато из-за рубежа шёл непрерывный поток статей по квантовой механике, в которых Ландау пришлось разбираться самому. Своего первого и единственного (по его собственному утверждению) учителя в теоретической физике Ландау встретил только в 21 год. Это был Нильс Бор.

С именем Ландау связан также его знаменитый 10-титомный курс «Теоретической физики», переведённый на всевозможные языки, поскольку аналогов в мире ему просто нет. Его представления о том, как нужно воспитывать физиков, вылились в многочисленные учебные программы, начиная от школьных и заканчивая знаменитым «Теоретическим минимумом». Перечислять научные достижения Ландау здесь просто невозможно, он был «последним физиком-универсалом», то есть, работал практически во всех областях теоретической физики. В 1962 году «за пионерские исследования в теории конденсированного состояния материи, в особенности жидкого гелия» Лев Ландау был награждён Нобелевской премией (1962).

Совершенно уникален был Ландау и «вне физики». Его представления о том, как «надо жить», его «Теория счастья» весьма нетривиальны, логически последовательны и обоснованы, при этом (что особенно важно) проверены на практике. «Свою теорию «как надо правильно строить мужчине свою личную жизнь» Дау [прозвище Ландау] считал выдающейся теорией. Он всегда сожалел, что его лучшая теория никогда не будет напечатана…» [7].

Но перейдём к определению соционического типа Льва Ландау. В данном случае подход будет следующим: первоначальный разбор по дихотомиям, а затем проверка полученного результата по функциям и блокам модели А. Очевидно, что такой метод можно считать более надёжным, чем рассмотрение только по признакам Юнга или только по функциям.

1. Разбор по признакам Юнга


1.1 Дихотомия логика/этика.

Здесь уместно обратиться к оригинальным описаниям А.Аугустинавичюте. «Сила этических проявляется в отношении к людям, сила логических – в отношении к объективному миру… Логический всё старается сделать сам. Свою нужность другим доказывает своими делами… Этический чувствует свою нужность другим людям, умеет налаживать с ними отношения, манипулировать их чувствами и эмоциями, не сомневается в своих правах на них» [2]. Область интересов («установка на вид деятельности» по В.Гуленко [6]) у логиков и этиков тоже различна. Логиков чаще (но, разумеется, не всегда) привлекают объективные закономерности (законы Природы, вообще наука, или же техника, производство, предпринимательство). Этики же сильны своим умением общаться с людьми, договариваться с ними, находить компромиссы. Их интересы по сравнению с логиками смещаются в гуманитарную область (искусство, религия, педагогика, социальная сфера). Такое разделение, конечно же, не абсолютно, «запрета» для этиков заниматься точными науками нет, как нет и запрета для логиков в гуманитарной области, но… Но, даже «попадая» в область человеческих отношений, логики перетаскиваю туда свои объективные представления и привычный логический инструмент, который по их представлениям должен работать везде. Это именно логики изобрели правило «На правду обижаться нельзя!», потому что именно логикам надо объяснять, когда правомочно обижаться, а когда нет. Этики в подобных «подсказках» не нуждаются. Зато этикам свойственно «очеловечивать» своё общение даже с неодушевлёнными предметами (например, «по-хорошему» уговаривать машину завестись, чайник – побыстрее закипеть, а острый угол – пореже рвать колготки…). Итак, что же у нас получается?

Вспоминает однокашник Ландау по Ленинградскому университету Е.И.Совс: «Мучился я с какой-то задачей по механике. Заходит Дау и спрашивает, в чём дело. Я отвечаю, что никак не получается задача. Дау при мне последовательно проделал все вычисления, тут и меня осенило. Тогда я впервые ощутил всю силу его ума. Крупный учёный, который вёл курс, не мог нам объяснить, насколько это просто, а у Дау всё получилось мгновенно. Он сразу лез в суть вещей. В последующие годы у него появился талант так же быстро улавливать и вскрывать чужие ошибки.» [8]. Умение «тривиализировать» сложную научную проблему, выделить в ней главное, это, конечно же, – характерное свойство логиков. Один из афоризмов Ландау так и гласит: «Физик стремится сделать сложные вещи простыми, а поэт – простые вещи – сложными» [3]. Следует также обратить внимание на то, что Ландау не просто указал путь к решению, – это мог сделать, например, и интуитивно-этический тип, – но сам проделал «на месте» все вычисления.

Во вступлении уже вкратце перечислялись достижения Ландау-физика, его феноменальные математические способности, чёткость мышления. Жена Ландау, Кора, вспоминает: «Как-то были у нас физики и математики. Все с восхищением говорили о сверхъестественной работоспособности Дау и о той счётной машине, которая находилась у него в мозгу. Тогда я впервые узнала, что Дау никогда в своих расчётах не пользуется ни логарифмической линейкой, ни таблицами логарифмов и никакими справочниками. Все эти сложнейшие математические расчёты он производит моментально сам» [7]. Хотя подобные способности скорее можно отнести к разряду экстраординарных, но трудно не согласиться, что экстраординарно логических, а не этических. Речь идёт, конечно, не о психически больных людях, наделённых феноменальными арифметическими способностями. Тут имеет смысл говорить о таланте совершенно ином: об умении подмечать различные математические закономерности, быстро оперировать числами и об изобретательности в этой области. Другой выдающийся физик Ричард Фейнман в одной из глав («Счастливые числа») своей книги подробно описывал, какое удовольствие доставляло ему развитие в себе способностей такого рода [16]. Именно логикам такие занятия доставляют удовольствие и вызывают интерес, этикам чаще это просто скучно.

Самостоятельность мышления, доверие, прежде всего к собственным логическим выводам, а не к чьему бы то ни было авторитету – это то, что более характеризует логика, чем этика. Вот как по воспоминаниям Рудольфа Пайерлса Ландау ещё в молодости привык «читать» научные статьи: «Он редко прочитывал целиком статьи по теоретической физике, а лишь проглядывал их, чтобы посмотреть, интересна ли поставленная там проблема и если интересна, то каков подход автора к решению её. После этого он сам проделывал все вычисления, и когда результаты его и автора совпадали, статья получала одобрение» [8].

Соционическая логика, конечно же, проявляется не только в избранной области деятельности. Как уже отмечалось выше, логик вполне может выбрать себе «этическую» область деятельности, а этик – «логическую», тем более что такие деления зачастую весьма условны. Хотя при желании и/или необходимости можно «накачать» и слабую функцию, но работа по ней будет сильно утомлять, возможно даже так, что это самое «утомление» сведёт «на нет» всю радость от полученного «результата». Например, согласно Ландау разговоры можно классифицировать так: творческий (увы, не со всяким), «пластинка» (отработанная тема, но нужно следить, чтобы одна и та же пластинка не проигрывалась при одном человеке дважды) и «шум» (особенно удаётся женщинам). «Дау считал, что овладеть этим типом разговора [шумом] есть большое искусство, и всегда огорчался, что при общении с «особами» он сам никогда не мог его достичь и обычно заменял шум пластинками» [8]. Действительно, логику не легко овладеть искусством эмоционального разговора «ни о чём», тогда как этик легко начинает и поддерживает разговор без всякого (с точки зрения логика) повода.

Отметим, что логический подход был характерен для Ландау с детства: «Ещё в детстве у Дау возникла потребность самостоятельно разбираться в устоявшихся жизненных представлениях окружающих. Он всё воспринимал по-своему, всё переосмысливал, создавал свои системы, находил своё собственное решение» [7]. «Если не удавалось создать «теорию», то он довольствовался низшей степенью систематизации – классификацией. Отсюда постоянно повторяемая в рассказах о нём фраза: «Ландау любил всё классифицировать» [8]. Стремление классифицировать, часто даже неосознанное, типично для логиков. Во-первых, это помогает разобраться в обилии информации, а во-вторых, поиск общего внутри «классов» позволяет, если это нужно, найти глубинную подоплёку такого разбиения.

Итак, теории создавались буквально везде, пусть даже шуточные, например «Теория скуки», в которой была введена даже «единица скуки» со следующим физическим содержанием: «Час общения с ним убивает слона» [8]. Впрочем, и Марк Твен (ИЭЭ) писал целые эссе, создавая шуточные теории на тему господствовавших тогда идей, в том числе научных. В чём же отличие такого логического и этического «теоретизирования»? У этических подобные теории – чаще всего от желания спародировать чью-то логику. Ведь «логично» вовсе не означает «истинно». Этик может чувствовать, что «что-то здесь не так», но доказать логически этого не может (или ему скучно и утомительно говорить на таком языке), поэтому проще перевести разговор в другую плоскость, высмеять нечто, пользуясь средствами этого самого «нечто». Реальностью для него такие «классы» и «теории» не являются. Логику же даже шуточное классифицирование в чём-то «облегчает жизнь», помогает упорядочить мир.

А вот весьма характерные примеры поведения и деятельности Ландау в этической сфере, сфере личных и не только отношений: «Дау учил, что в жизни, и в общественной, и в личной, надо применять те же методы, что и в теоретической физике… У Ландау был, как он говорил, научный подход ко всему. Он этим владел потрясающе. К нему ходили, чтобы он проанализировал ту или иную жизненную ситуацию» [8]. Заметим, именно «проанализировал»! Не плакаться в жилетку ходили, а разбираться: «…здесь главенствовал научный анализ, а откровенность носила характер не исповедально-лирический, а скорее информационный – давала сумму сведений, необходимых для принятия разумного решения» [8]. Сравним с тем, что писала по этому поводу А.Аугустинавичюте: «Оценивая поступки других людей, логический больше пользуется критериями логично - нелогично, правильно - неправильно, разумно – глупо, рационально – нерационально. Хорошо то, что разумно, разумное не может быть плохим. Этический – хорошо – плохо, нужно – не нужно людям или отдельному человеку, гуманно – негуманно, честно – нечестно» [2]. Таким образом, и здесь мы, очевидно, имеем дело с вариантом логического поведения.

Логикам свойственно не замечать или недооценивать человеческий фактор, с точки зрения логика в основе любого конфликта – объективные причины, и если нужно, их можно найти и скорректировать: «Была уверенность, что разум, логика – всё, что действовало, работало в науке, должно сработать и тут. … всякие психологические сложности и «излишества» – это уже чуть ли не камуфляж, прикрывающий нежелание разобраться в себе и вести себя правильно, логично, разумно… Он был глубоко убеждён, что в большинстве случаев сложность взаимоотношений надуманна (он всегда строго различал слова «сложно» и «трудно»), и пытался добраться до материалистической сущности конфликта, если такой был. По своему темпераменту Дау был просветителем, и не только в науке, но и в жизни. Он считал, что людей надо учить жить. И учил…» [8]. Такое обучение, довольно жёсткое, приносило свои плоды (надо думать, в первую очередь именно логическим типам), но его эффективность основывалась на желании человека разобраться в себе и воле в реализации задуманного. Универсальным такой подход назвать трудно (да и, где вообще эти «универсальные подходы»?!). Во всяком случае, на этиков логические доводы в сфере межличностных отношений действуют в гораздо меньшей степени. К примеру, несмотря на все логические обоснования, жена Ландау без особенного энтузиазма отнеслась к его решению завести любовницу. Понять её позицию Ландау решительно не мог: «… ты мне ничего не жалеешь, всё лучшее подсовываешь только мне! И вдруг ты пожалела для меня какую-то чужую, совсем тебе не нужную девушку. Где логика? Ведь ты не можешь желать мне зла, если я стал преуспевать у девушек, ты должна радоваться моим радостям, моим успехам!» [7]. Подобная декларация вполне возможна и в устах этического типа, однако, этический вряд ли, во-первых, будет столь уж прям, а, во-вторых, станет приводить аргументы типа: «если я люблю А, а ты – меня, то ты тоже должен(а) любить А».

Теперь наш выбор в пользу логики доказан, перейдём к следующей дихотомии.

1.2. Дихотомия интуиция/сенсорика.

Указанием на принадлежность к NT – клубу (интуиты-логики, «Исследователи») служит, в частности, стремление индивидуума к нетривиальным задачам [6,17]. «Типовые» задачки здесь быстро надоедают, зато поощряются способности придумывать новое, применять нетривиальные подходы, находить связи между, казалось бы, далёкими друг от друга явлениями. Что касается практической реализации, то в лучшем случае будет представлена методика, что и как нужно делать. Сам процесс «воплощения в жизнь» часто ставит представителей этого клуба в тупик. И, напротив, SТ – клуб (сенсорики-логики, «Практики») больше тяготеют к реализации уже теоретически разработанных, а порой и отработанных проектов. Они лучше справляются с неожиданностями и корректировкой неизбежных несовершенств теории именно на практике. Интуиты в первую очередь тяготеют к построению мысленных моделей, а сенсорики – вполне реальных, тех, которые можно потрогать, покрутить в руках.

И вновь обратимся к фактам: «Совершенно особой была творческая манера Ландау. Он ясно предвидел, каким должно быть теоретическое описание нового физического явления. Но к конечному результату он стремился, исходя из самых общих и самых абстрактных положений теоретической физики. Он был удивительный интуит. Его интуиция проявлялась прежде всего в том, что он всегда исходил именно из тех предпосылок теории, которые приводили к конечным результатам наиболее коротким путём» [1]. Напомним, что речь идёт о весьма абстрактной области, зато проверка результата – весьма конкретна (физический эксперимент). Вообще, под «интуитивным прозрением» в науке и, например, в политике (где что только интуицией не называют!) часто понимают совершенно различные вещи. Это различие основывается на простом факте: закон Природы обойти нельзя, с ним нельзя «договориться», а политическую ситуацию – можно, например, подмять, располагая достаточными к тому ресурсами. Поэтому, когда говорят: «Товарищ Сталин (Ленин) ясно предвидел…» – это, конечно, нельзя отнести к области соционической интуиции, а вот приведённый выше отрывок про Ландау выглядит как аргумент за интуицию.

Любой интуит в какой-то мере предсказатель – на основе аккумулированного опыта (порой бессознательно) он делает прогноз относительно возможного дальнейшего развития событий, способен выявить наиболее стоящее дело и отсечь бесперспективное. Вот как это свойство Ландау охарактеризовал П.Л.Капица: «Дау, вы обладаете ценными качествами. Вы знаете, какой темой надо заниматься, а из какой ничего не получится» [7]. Кора Ландау вспоминала такую сценку. Ко Льву Давидовичу забежал знакомый физик: «Дау, я на одну минутку. Заходить не буду. Я пришёл вам сказать, что десять лет назад, когда я взял свою тему для экспериментальной работы, вы сказали мне: «Вася, эта тема не получится, бросьте, у вас пропадёт десять лет». Так вот, Дау, десять лет прошло, тема у меня не получилась, вы были правы» [7].

Как отмечалось, интересы интуитов и сенсориков лежат в разной плоскости. Вот как Ландау ответил Курчатову, который включил его в список людей, необходимых для реализации атомного проекта под №1: «Бомбу я рассчитаю, сделаю всё, но приезжать к вам на заседания буду в крайне необходимых случаях. Это – техника, а моё призвание – наука» [7]. Это, конечно же, не означает, что бомбой занимались только сенсо-логики – можно легко найти множество обратных примеров, но здесь важно другое. Лично для Ландау никакой научной загадки, новизны, в этом проекте не содержалось, для него всё сводилось к применению известных принципов, к квалифицированной и кропотливой работе, тогда как его влекли совсем другие нерешённые проблемы. Напротив, логик-сенсорик просто не упустил бы шанса развернуться со своими выдающимися техническими способностями в столь подходящей области, имеющей к тому же огромную значимость для страны, а, значит, обещающую награды, деньги, почёт и т.п. Отметим, что к перечисленному Ландау был довольно равнодушен (тоже следствие слабой сенсорики). Проведя основные расчёты по атомной бомбе, он получил только одну «Звезду Героя Труда», тогда как многие другие участники проекта – по три. Более того, Ландау всячески отклонял экономически выгодные заказы на работу в прикладной области, «продаваться» категорически не желал. [7].

В чём ещё проявляется различие между интуитами и сенсориками? Пусть это не основание для резкого разделения, но всё же именно про сенсориков чаще говорят, что у них «руки растут из правильного места». Хотя, многие интуиты в состоянии справиться даже с сенсорной работой, но уж если человек практически беспомощен в этой сфере, то скорее всего перед нами именно интуит… Один из характерных примеров отношения Ландау с «вещным» миром. «Входя в лабораторию, он сейчас же хватает со стола разные вещи, за которые теоретику вовсе не надлежит хвататься. Поэтому его появление у стола экспериментатора несёт в себе угрозу. Некоторые из нас просят его положить руки на спинку стула и прижимают их своими лопатками. Только так и можно работать в его присутствии» [1]. Какая уж тут сенсорика?!

А вот примеры, уже не относящиеся к физике. Кора Ландау вспоминает историю из начального периода их знакомства. «Как-то вечером Дау пришёл ко мне домой. Я не знала, что идёт дождь. Открыв дверь и увидев его блестящего, мокрого, я воскликнула: «Дау, это такой сильный дождь?». «Нет, дождя нет, погода прекрасная!», – сказал он, снимая шляпу, с её округлых полей струилась вода. С удивлением посмотрев на лужу в передней, он смущённо сказал: «Да, вероятно, идёт дождь». [7]. Привычка погружаться в себя и не замечать окружающего мира очень характерна для интуитов, которые часто «выпадают» из реальности: пусть не для всех интуитов – зато для сенсориков такая привычка вообще не характерна.

Умение позаботиться о себе, организовать свой быт, тоже лучше удаётся сенсорикам. Но даже если сенсорик с детства не был приучен следить за собой (например, в доме держали прислугу), то уж своё самочувствие он осознаёт отлично. Если сенсорик плохо себя почувствовал, то он знает, почему (не пообедал, промочил ноги, недоспал…). С интуитом же может получится как в следующем примере. Жена Ландау вынуждена уехать на целый день и объясняет мужу, чем нужно питаться: «Даунька, запомни, на моей половине стола я всё приготовила тебе для обеда, там и подробная инструкция, в какой последовательности, что и как всё это есть… Если не вернусь к ужину, найдёшь всё в холодильнике…». Но даже подробных инструкций оказалось мало, Ландау всё забыл: «В 18.00, возвращаясь из университета, в машине почувствовал себя плохо: «Понимаешь, Коруша, мне вдруг стало дурно. Я испугался, и тебя как назло нет. Подумал, если ты ещё не вернулась, лягу в постель и вызову врача. Перепугался ужасно! Когда приехал, заглянул в кухню, тебя нет. Но я увидел еду на столе и вспомнил, что у меня с утра не было, что называется, маковой росинки во рту!» [7]. Вот так, даже связать два факта: плохое самочувствие и голод удалось лишь после того, как на столе была обнаружена еда.

Пожалуй, фактов достаточно, и можно уверенно сделать выбор в пользу интуиции.

1.3. Дихотомия экстраверсия/интроверсия.

Сразу приведём один из основных принципов деления на экстравертов и интровертов в соционике. Экстраверту свойственно «изменять внешний мир в угоду субъекту», заботиться о субъектах и объектах путём изменения их взаимоотношений. Напротив, интроверт считает, что «не отношения следует приспосабливать к людям, а людей к отношениям: если появились противоречия, должны меняться люди или их поведение, а не отношения» [2]. Следует, однако, помнить, что оба этих качества, – экстраверсия и интроверсия, – согласно соционике, присущи любому человеку, хотя и не в одинаковой степени. Чем же можно руководствоваться при определении этого признака на практике?

Отношение и понимание свободы у экстравертных и интровертных типов различное. Скорее всего, именно интровертами придумано такое понятие как «внутренняя свобода», экстравертам этого обычно мало. Даже в не устраивающих его внешних обстоятельствах, интроверт в состоянии найти свою «нишу», где он сможет заниматься «своим» делом, жить по-своему. Для экстраверта это может быть только временным решением проблемы. Кроме того, экстраверт-логик, менее чем интроверт, настроен на то, чтобы меняться самому или менять других людей – своё право на независимость (так, как он её понимает) он вполне может продекларировать открыто. Если «такой» он не нужен – значит «не по пути», будет искать другие отношения. Вот пример подобной декларации в разговоре Ландау с женой: «Запомни: никогда ни в чём мою личную свободу стеснять нельзя! Я врать не умею, не хочу, не люблю… любовницы у меня обязательно будут! Хочу жить ярко, красиво, интересно… В детстве меня угнетал и подавлял отец какими-то уродливыми взглядами на жизнь, я был близок к самоубийству. На ногах устоял только потому, что сам понял, как правильно жить. И запомни: ревность это позорный предрассудок. По своей природе человек свободен!» [7]. Интроверт, конечно же, более способен понимать, чего его свобода будет стоить окружающим.

Экстраверты чувствуют ответственность за всё, что творится кругом. «Интроверты, наоборот не любят ответственности, любят – обязанности». Если экстраверт считает, что что-то требует его вмешательства, то ответственность за свои действия его не останавливает. Интроверт же «боится быть неуместно активным» [2]. Кроме прочего, тратить драгоценную энергию на преобразование окружающего мира для интроверта обычно слишком утомительно. Вообще, желание изменить существующее положение дел гораздо в большей мере присуще экстравертам, которые, чаще всего, даже не сомневаются в своём праве менять окружающий мир [2]. А теперь обратим внимание на одно ярко выраженное качество Ландау: он «был прирождённый учитель и просветитель – что называется, милостью божьей. Всё в нём счастливо сочеталось: он учить хотел, и любил, и умел; и к тому же был крайне озабочен созданием – на всех уровнях, сверху донизу – системы обучения и подготовки физиков.» [8]. Как известно, он создал свою знаменитую «Школу Ландау», а по утверждению Е.Л.Файнберга ещё с 30-х годов «Дау считал себя лично ответственным за состояние теоретической физики в нашей стране» [15]. Нужно ли говорить, что никто не «уполномочивал» этого 27-летнего физика развёртывать глобальную компанию по повышению уровня физико-математического образования в стране. Можно себе представить, какой колоссальной энергии это требовало! Система сдачи «Теорминимума» тоже требовала затрат в первую очередь от самого Ландау. Никто, разумеется, его к этому не принуждал и усилия не оплачивал. А он, в случае успешного прохождения кем-то испытания, брал на себя ответственность за дальнейшую судьбу этого физика: принимал на работу, в аспирантуру, щедро делился своим временем [8].

Как правило, у экстравертов область интересов и деятельности заметно шире. Они стремятся получить и переработать больше информации, в надежде таким образом найти общие закономерности. Возможно, интровертам за счёт большей углублённости для этого требуется меньше фактов. Поэтому можно сказать, что экстравертный способ мышления более «энергозатратен», чем интровертный [6]. Нельзя, однако, считать, что какой-то способ мышления предпочтительнее. Ведь в пределе экстраверт «знает» всё меньше и меньше о всё большем и большем, а в результате не знает ничего, зато обо всём. Интроверт, напротив, углубляясь знает всё больше и больше о всё сужающейся области. Предел такого знания – это знать «всё» о предмете, объём которого равен нулю. Как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. И всё же, воспользуемся сейчас тем, что экстраверт стремится к расширению области своей деятельности.

«Характерной чертой научного творчества Ландау является его широта, почти беспрецедентная по своему диапазону; оно охватывает собой всю теоретическую физику, от гидродинамики до квантовой теории поля» [8]. Отметим, что такая широта, необычна даже для 19 века и практически не имеет аналогов в 20-м. «Буквально не сходя с места, не прибегая к литературным источникам, в любую минуту Ландау мог начать работу по привлёкшему его внимание вопросу из какой угодно области теоретической физики» [8]. Не будем путать это с эрудицией (эрудитов предостаточно среди интровертов, например, среди представителей типов ИЛИ и ЛИИ). Речь идёт об «активных» знаниях, о владении ими в чрезвычайно широкой и сложной области. Можно поэтому предположить, что и эта черта Ландау даёт аргумент, скорее, в пользу экстраверсии типа, чем его интроверсии.

Наконец, вспомним ещё одно отличие. «К унижению достоинства человека по-настоящему чутки лишь экстратимы, без их помощи никакой интротим не поймёт, какую ценность он собой представляет, и поэтому часто безропотно подчиняется тому, что экстратим называет насилием над личностью» [2]. Кора Ландау вспоминает: «Я неосторожно попросила Леночку [домработница] помыть в кухне пол, меня засёк Дау. Он сейчас же с лестницы позвал меня строгим голосом к себе наверх, плотно закрыл дверь, с упрёком сказал мне: «Коруша, я от тебя этого не ожидал. Девушка сидит, читает «Анну Каренину», а ты к ней пристаёшь с каким-то полом. Побойся бога. Чистота в квартире нужна в основном тебе: ты и убирай!… Ты дошла до такого абсурда, что вытираешь пыль под кроватью, а она никому там не мешает, но ты всё это проделываешь для собственного удовольствия. Но над посторонним человеком ты не должна издеваться» [7]. Здесь наряду со слабой сенсорикой (действительно, зачем убирать пыль там, где её увидеть можно только с большим трудом?!) проявляется представление Ландау об «издевательстве над личностью». Заметим, что экстравертам клуба «Исследователи» вообще в межличностных отношениях свойственна демократичность (здесь речь идёт не о соответствующем «признаке Рейнина» [13]). Одновременная слабость как этической, так и сенсорной функции помноженная на приоритет личности над её общественным положением (экстраверсия), мешает ИЛЭ и ЛИЭ находить в социальной сфере критерии для ранжирования. У этих 2 типов подобные критерии лежат, скорее, в интеллектуальной сфере, в сфере того, что человек способен сделать и делает.

Итак, имея значительное число фактов в пользу экстраверсии, на ней и остановимся.

1.4. Дихотомия рациональность/иррациональность.

Сделать выбор по этой дихотомии обычно бывает особенно трудно. Он (выбор) определяется тем, какая из двух сильных функций: рациональная (она же «решающая»), – логика/этика, – или воспринимающая, – интуиция/сенсорика, – занимает ведущее положение. Ошибка здесь «стоит» очень дорого, хотя бы потому, что вместо отношений дуальности (наиболее комфортных согласно соционике), человеку могут порекомендовать его конфликтёра (название говорит само за себя). Как же различить квазитождественные типы (именно так в соционике называют типы, различающиеся только по признаку рациональность/иррациональность)?

Общего рецепта, во-видимому, нет – слишком многое зависит от того, интуитивные ли это типы или сенсорные, логические или этические. Даже если попробовать дать какое-либо определение, то оно будет иметь не практический, а, скорее, теоретический смысл. В последнем случае определение может получиться либо всеобъемлющим (и как неизбежность – весьма туманным), либо более конкретным (но, увы, полным внутренних противоречий). Вообще же, представляется, что проблема «самостоятельности» признака рациональность/иррациональность требует ещё глубокой теоретической и практической проработки.

Часть социоников решила переложить проблему «с больной головы на здоровую» и механически перенесла в соционику из американского типоведения признак «решающие/воспринимающие». Однако он лишь приблизительно напоминает признак «рациональность/иррациональность», даром что первоначально – у Юнга – эти термины были синонимами [19]; кроме того, независимо друг от друга Шульман, Лытов и Ор-ский – теоретически, а Меньшикова – практически доказали, что описание признака «решающий» содержит изрядную долю другого признака, «сенсорика» [18, 9]. Поэтому вернемся все же к соционической терминологии.

В данном случае нам предстоит сделать выбор между двумя экстравертами: логико-интуитивным (рациональный) и интуитивно-логическим (иррациональный). Попробуем.

Рациональные типы обычно более чем иррациональные, склонны следовать определённому режиму дня, работы, заведённым традициям. На рационала более чем на иррационала, можно полагаться при назначении встреч, при составлении совместных планов. Жена Ландау вспоминает: «Если он сказал: «Встречайте десятичасовым поездом из Москвы», то опоздать уже не мог! «Точность – вежливость королей», - повторял он всегда, добавляя: «Я за свою жизнь не опоздал никуда ни на одну минуту» [7]. Это очень сильное утверждение в пользу рациональности! Иррациональный интуитивно-логический экстраверт тоже не любит заставлять кого-то ждать, и если так случается, в душе считает себя виноватым, но… но это «почему-то» случается помимо его собственного желания.

Распорядок дня Ландау тоже был вполне устоявшимся, хотя и далёким от шаблонности. Он вставал довольно рано, около 7 утра, работал дома, лёжа на тахте, или обсуждал что-то научное с гостями, принимал экзамены по теорминимуму, после иногда ходил в институт встречаться с физиками, читать лекции в МГУ или МФТИ [7]. В определённое время он предпочитал и отдыхать. Например, к нему можно было практически в любое время прийти за советом, или обсуждением какого-либо вопроса, «но приходить к нему за советом после половины седьмого было бессмысленно. В это время он тщательно брился, раздражал бритую кожу одеколоном и густо пудрился. «Рабочий день кончен, и надо развлекаться», - заявлял он. [1]

По вполне определённой схеме и в чётко определённое время проводил Ландау и свой семинар: «Теоретический семинар каждый четверг, ровно в 11.00. Семинар был всегда рабочим… И даже внешне всегда соблюдался чёткий распорядок: точное начало и окончание заседаний, постоянные в одно и тоже время каникулы. А, главное, самое существенное, что Ландау никогда не успокаивался до тех пор, пока всё в обсуждаемом вопросе не прояснялось» [8]. Стремление к законченности, к обязательному выводу, просто к тому, чтобы время не было растрачено зря – тоже характеризует рациональный тип. И всё же, многие черты указывают на то, что организовывался семинар хотя и рациональным типом, но именно интуитом и в расчёте в первую очередь на интуитов: «Но эта деловитость [работы семинара] на взгляд постороннего выглядела воплощением «антиделовитости». Шум, выкрики, вопросы, докладчика всё время прерывают, перебивают… но «шумели» только по делу, по существу работы или доклада, или всей проблемы. Нельзя было… отвлечься, уйти в сторону от обсуждаемого вопроса» [8]. Отметим, что в сторону от предмета обсуждения не дают отклониться чаще всего именно рационалы.

Теперь мы можем подвести промежуточный итог: логико-интуитивный экстраверт, «Джек Лондон» («Предприниматель»).