uzluga.ru
добавить свой файл

ПОД РУССКИМ ФЛАГОМ


После капитуляции «Коммодор Йонсен» в январе 1946 года в городе Свинемюнде (Польша) был передан рус­ским морякам в качестве репарации. Корабль был переименован в честь русского исследователя Арктики в «Седов» и стал исследовательским и учебным судном ВМФ.

Под многолетним командованием капитана П.С. Митрофанова корабль совершил несколько исследова­тельских походов в Атлантику. С 1996 года «Седов» является учебным судном российского министерства рыб­ного хозяйства. С 1975 по 1981 годы был проведён капитальный ремонт парусника в Кронштадте. Сегодня че­тырёхмачтовый барк «Седов» является самым большим действующим парусником в мире. Он неоднократно участвовал в парусных регатах «Катти Сарк Гол рейс» и во встречах старых парусников. Об этом рассказывают многочисленные вымпелы и флаги, а также гербы городов и памятные медали, выставленные в музее».

Сегодня парусник выглядит не лучшим образом. Глядя сквозь белые борта и надстройки на проступающую ржавчину жители Куксхафена говорили: «Надо красить». Стыдно слышать такое, приходилось объяснять, что идём в Севастополь для ремонта в доке, где всё приведём в порядок и отремонтируем.



В порту Куксхафена

Мы с коллегой стремились на берег размяться и пройтись по магазинам, был повод потренироваться в немец­ком языке одного из нас. Оказалось, в субботу после обеда всё закрывается до понедельника, пришлось ограни­читься экскурсией по городу. Сразу обозначилась проблема, где обменять доллары, для расчётов принимаются только дойчмарки. Моряки охотно обменяли «баксы» валютой с предыдущего рейса, но по выгодному для них курсу.

Холодная и дождливая погода не располагала для прогулки по пустынным улицам. Чтобы позвонить домой и сообщить о своём прибытии в Германию пришлось идти на железнодорожный вокзал. Достаточно купить маг­нитную карточку, набрать код, и моментальное соединение при отличной слышимости обеспечено. С любого телефона-автомата можно позвонить в любую точку земного шара. Попутно пришлось поделиться с курсантами своими скромными запасами валюты, они тоже спешили обрадовать своих родных и близких.

Осмотрели стоянку магазина подержанных автомобилей. По российским меркам машины находятся в пре­красном состоянии, никаких ограждений и охраны, за ветровым стеклом табличка с указанием цены и пробега. Цены были приемлемые, увы, нам оставалось только цокать языком.

Проблему туалета в незнакомом городе можно было решить на вокзале, но за деньги, которых жалко, поэтому нашли тёмный уголок за деревьями. Было стыдно, когда по улице проехал велосипедист, но природа берёт своё.

Много написано о культуре и чистоте на немецких автодорогах, но, только увидев их воочию, не устаёшь восхищаться. Автомобилисты всегда пропускают пешеходов. Люди переходят улицу только на зелёный свет и только в установленном месте, пока горит красный, ни за что не выйдут на проезжую часть, обязательно дож­дутся зелёного. Интересно другое - нам самим расхотелось нарушать. Дороги в идеальном состоянии – свето­форы, разметка, знаки, указатели, асфальтовое покрытие. Находясь за рулём автомобиля, не надо думать про ямы и люки, люков на проезжей части просто не существует. Дороги созданы для поездок, а не для прокладки теплотрасс. Езда на отличном немецком автомобиле превращается в кайф. Здесь нет неожиданных препятствий, если ремонтируется кусок дороги, водителя об этом заранее предупредят знаками и светоотражающей плёнкой. Как это важно для безопасной езды. Доживём ли мы до времён прекрасных автомобилей и отличных дорог. Существует версия, что автомобили вытянули Америку из кризиса 30-х годов прошедшего века. Тогда начали выпускать много машин и одновременно строили отличные дороги. И то и другое давало людям работу и зара­боток. Имея деньги, американцы стали покупать ещё больше машин, чаще и охотнее перемещаясь в них по стране. Сокращая расстояния, экономя время, дороги помогали обустраивать города и сельскую местность, по­путно создавая новые рабочие места.




Чистота и ухоженность Германии


Куксхафен очень фотогеничен. Его зелёные улочки, оригинальной архитектуры домики, приметы примор­ского городка – всё окружающее неудержимо звало заняться натурными съёмками. Тактичные немцы съёмке не мешали, не приставали, как это случается у нас, с дурацким вопросом о разрешении на съёмку. Многие с улыб­кой останавливались, ожидая, пока мы закончим съёмку очередного сюжета. Во время работы мы, естественно, переговаривались по-русски. Пожилая женщина, лет под семьдесят, рассматривала нас дольше всех. Помахал ей рукой, приглашая пройти, не поняла, повторил приглашение по-немецки. Услышав, как мы «шпрехаем», стала что-то говорить. Попросил медленнее произносить слова, беглую речь воспринимаю с трудом. Слово за слово, разговорились. Женщина обрадовалась русским морякам, о нашем прибытии сообщали местная пресса и телевидение. Фрау Эрика, так звали женщину, рассказала, что её муж говорит по-русски, языку выучился нахо­дясь в плену в России. Она приглашает зайти в гости и познакомиться с её мужем.

Предложение, от которого невозможно отказаться. Несколько минут спустя мы переступили порог её двух­этажного кирпичного, ухоженного дома. Обувь при входе не снимают, на улице идеальная чистота. Пожилой хозяин что-то ремонтировал в одной из комнат. Наш неожиданный визит его обрадовал, мы тут же были при­глашены Фридрихом на вечерний кофе, он заедет за нами на машине, заодно посмотрит русский корабль. Седой щуплый немец почти без ошибок говорил по-русски, чего не скажешь о моём немецком. Такой вариант встречи устроил всех. Мы продолжили осмотр города, побывали в старинном парке и замке, осмотрели выставку шот­ландского художника-сюрреалиста.

Вернувшись на корабль за час до назначенной встречи, с удивлением обнаружили на борту мини-рынок. Во всех уголках верхней палубы торговали члены экипажа и курсанты, не пошедшие в увольнение. Константиныч ловко ставил свои печати на открытки с видом «Седова». Под навесом от дождя, роль которого исполнял ста­рый парус, на столиках (откуда всё взялось и где пряталось) работал ларёк по продаже российских сувениров. Бросались в глаза сотни значков, сгруппированных тематически и россыпью, матрёшки и расписные деревян­ные ложки, доски для разделки пищи, изделия с морской атрибутикой, морские фуражки, тельняшки, бляхи от ремней, пуговицы, открытки, календари, всего не перечислить. Знаменитые развалы московского Старого Ар­бата на палубе. Немцы редко что покупали, их задачей было рассмотреть и заснять на память наш (или всё-таки их?) парусник. У причала столпотворение машин. Вахтенный курсант на причале перед трапом регулировал живую очередь, немцы безропотно повиновались. «День открытого трапа» был в самом разгаре.



У трапа «СЕДОВА». Куксхафен

Наивен вопрос, куда идут вырученные деньги. Информация для газеты «Совершенно секретно». Немцы де­лали щедрые подарки курсантам и экипажу. Кто-то подвёз на «Мерседесе» школьные линейки, карандаши, блокноты, дипломат с набором калькуляторов для учебного процесса курсантов. Помощник капитана по учеб­ной работе, помпоуч, относил гуманитарную помощь в свою каюту, где она благополучно исчезла впоследст­вии. Одна женщина привезла несколько добротных стульев. Бывшие наши соотечественники обещали доста­вить паласы для кают господ офицеров, но ещё на трапе их перехватил старпом, всплывут, наверное, у какого-нибудь штурмана в квартире.

Немецкая пунктуальность поразительна, ровно в 15-00 наш новый знакомый был на судне. Осматривать го­род в дождливую погоду из окна автомашины гораздо уютнее, к тому же Фридрих оказался неплохим рассказ­чиком и гидом. Русским морякам было показано всё самое интересное – маяки, замки, набережные, чудесный приморский парк, строения городка, в основном 2-3-этажные, утопают в зелени деревьев, цветов и аккуратно подстриженных газонов. Это всё, что растёт возле домов, никакой картошки, капусты, помидоров и кабачков, как у нас в небольших городках. Юрченко, большой юморист, отметил сей факт по-своему: зачем растить кар­тошку перед домом, если её свободно можно купить в магазине?

Куксхафен славится своим климатом. Мелкое море прогревается хорошо, в июле температура воды до­ходит до 22 градусов, летом бывает до миллиона курортников ежегодно, хотя, признаться, на холодном ветру трудно представить летние благоустроенные пляжи. Гостиницы и мотели по типу наших родных многоэтажек, простор и воздух парков.

Оставляем машину, закрыв на ключ. Воруют ли машины? Да, каждый месяц по 5-6 штук, потом они всплы­вают в Восточной Европе и России. У каждого члена семьи есть свой автомобиль, редко, чтобы в семье была одна машина. Дочь Фридриха ездит на работу в собственном «Форде». Легко ли в Германии купить машину? Фридрих купил свой «Форд» девять лет назад, по внешнему виду автомобиля этого не скажешь. При цене в 30000 марок она обошлась ему в 23000 марок, он купил новый автомобиль, экологически более безвредный, за это государство его поощрило, вернув после покупки 7000 марок. В то время Фридрих работал учителем в гимназии и зарплата его составляла 5500 марок. Можно по хорошему позавидовать нашему знакомому.

Мой отец тоже участник войны, когда-то они с Фридрихом стояли по разные стороны линии фронта, теоре­тически могли встретиться во время боёв в Польше, где оба воевали. Сегодня отец получает пенсию эквива­лентную примерно 300 ДМ, Фридрих - в 17 раз больше. Комментарии, как говорится, излишни. Об этом гово­рено много, но, сталкиваясь с этим непосредственно, задаёшься вопросом, чем провинились победители, по­чему их жестоко наказали и продолжают наказывать государство и всякие фонды. Находясь в Германии, на­глядно ощущаешь свою нищету и бесправие.

На улицах бросаются в глаза люди в инвалидных колясках. Немцы так пекутся о своём здоровье, у них столь развитая медицина - и вот эти коляски, специальные остановки, переходы и дорожные знаки для инвалидов, здесь не принято скрывать инвалидность. Может быть, это плата за процветание нации?

Здесь очень сильный прилив и отлив. Когда «Седов» швартовался, мы смотрели на береговые сооружения сверху, утром, выглянув из иллюминатора, обнаружили исчезновение причала, судно опустилось на пять мет­ров ниже уровня причала. Зазевайся вахтенная служба, трап был бы сломан. Вечером гости поднимались на судно вверх, утром пришлось спускаться на берег по другому трапу.

Поездка по городу прошла под сильным дождём. Фридрих уверенно вёл машину, хотя страдает болезнью Паркинсона, отчего руки его слегка подрагивали на руле. Он показал нам клеёнчатые водительские права, по­лученные ещё в 1956 году. Отличная дорога и невысокая скорость вождения – залог безаварийного движения. Эрика, жена Фридриха, угощавшая нас кофе, проявила горячий приём, на столе в изобилии были выставлены магазинные пирожки и бисквиты. Признаться, наша домашняя свежеиспеченная сдоба вкуснее. Разговор попе­ременно шёл по-русски и по-немецки, каждый стремился попрактиковаться в языке собеседника.



Фридрих Шрёдер


Об обстоятельствах пленения Фридрих Шрёдер, воевавший в составе гитлерюгенда, предпочёл не рассказы­вать. После войны он четыре года добывал уголь в шахте под Тулой, до сих пор хранит русскую шахтёрскую лампу, выучил русский язык. Комиссар лагеря военнопленных отобрал у немца учебник, пришлось учить рус­скую грамматику на слух. После возвращения в Германию преподавал математику в начальных классах гимна­зии, за пять лет до выхода на пенсию заболел. Пенсию ему, участнику войны, назначили в полном объёме. Жена проработала в школе только 14 лет, поэтому пенсия у неё неполная. Дом раньше принадлежал родителям жены, потом они умерли и дом достался им. Фридрих считает, что с жильём им очень повезло, собственное жильё в стране очень дорогое. Второй этаж целиком отдан в распоряжение Доротеи, сорокалетней незамужней дочери Фридриха, искусствоведа по специальности и потому постоянного заработка не имеющей. Живёт за счёт гоно­раров, ведёт группу аспирантов в Гамбурге. Туда добирается два часа электричкой или на своей машине. Книги для издательств набирает сама на компьютере, который стоит у неё в кабинете. У родителей четыре жилых комнаты, столько же у дочери. Сюда не входят санитарные помещения, кладовки, сушилки и кухня.

Самой интересной в этой встрече была экскурсия по дому, которую любезно провёл Фридрих. Гордость хо­зяина – мастерская в подвале с множеством станков и инструментов, баночками и склянками для красок и клея. Там же установлены газовые и электрические счётчики, отдельно для дочери и для родителей, каждый платит за себя. Газ поступает из России. Душевая, комната для стирки белья с самой современной техникой, специальные комнаты для сушки и глажения. Кладовка с углём для печного отопления, сохраняется печка с тремя конфор­ками, на всякий случай, Фридрих за свою жизнь повидал всякого. Всё в идеальном порядке. Хозяин всё по дому делает сам, своими руками. Последнее изделие – собственноручно собранный клавесин для дочери. Конечно, оба на нём играют. На первом этаже живут хозяин с женой. Комнаты большие, светлые, в гостиной большой те­левизор и снимки дочери. Отдельно столовая и кухня, спальня, веранда, ведущая во двор, где растёт одно де­рево и много цветов. По участку протекает ручей, дорожки выложены плиткой. Конечно, есть ванная комната, туалет, специальная комната для мытья рук перед едой.



Снимок на память у дома Ф.Шрёдера

На десерт нас развлекали слайдами, которые Фридрих снял во время поездки на теплоходе по Волге и Дону в 1974 году. Очень интересно было видеть нашу страну глазами человека, против нас воевавшего, бывшего у нас в плену, любой фотограф невольно запечатлевает то, что привлекает внимание и отражает собственное миро­ощущение. На русских слайдах были берега рек с развалюхами-домами, дебаркадеры и застолья с водкой и ра­ками, впечатление было явно не в нашу пользу, мы уви­дели экзотичную, по немецким меркам полунищую страну.

Перед расставанием невзначай вырвалось, у одного из нас проблемы с зубом. Тут же последовал звонок сто­матологу. Договорились, что завтра нас примет зубной врач, знакомая Эрики, Фридрих обещал заехать за нами утром.

На корабль возвращались пешком. Вечером поток посетителей на наш корабль не уменьшился, торговля су­венирами продолжалась.

Чтобы позвонить русским друзьям, переселившимся в Германию, вышли прогуляться. Около девяти вечера улицы городка почти безлюдны. Первый набранный номер отозвался многократно повторенным приятным женским голосом в трубке: что-то вроде отечественного:«Неправильно набран номер». Набрали справочную, номер её потребовал специального поиска в толстом справочнике, коверкая русские и немецкие слова, объяс­нили, что ищем человека по адресу и телефонному номеру. Нас поняли и попросили чуточку подождать, оче­видно для наведения компьютерной справки. И чудо свершилось, нам выдали точный номер телефона разы­скиваемого человека, который переехал жить в другой город. Несколько секунд спустя Юрченко разговаривал с бывшим россиянином, такой телефонный чудо-сервис. Попытка наладить телефонные контакты с другими зна­комыми, не увенчалась успехом. Один уехал сдавать установленные для переселенцев экзамены, другой не про­явил интереса к нашему звонку. У бывших россиян, добровольно окунувшихся в иной мир, сегодня иные про­блемы и заботы, какое им дело до друзей и знакомых из нищей России. Молча возвращались на корабль с мыс­лями о предстоящей встрече с зубным врачом, общение с которым, мне, по крайней мере, богопротивно.

Фридрих утром уже ждал нас на своём авто. Стоматолог практикует в уютном одноэтажном особнячке на ти­хой улочке. В одной части проживает врач с семьёй, другая отведена под клинику. В регистратуре симпатичная девушка в белом халате, мило улыбаясь, предложила чуточку подождать. В комнате посетителей вешалка с плечиками для верхней одежды, мягкие стулья, столик с журналами по дизайну, приусадебному хозяйству и самоделкам для дома. Особенно умиляли развешанные на стене детские рисунки на «зубную» тему. В помеще­нии чисто, уютно и опрятно, что успокаивает перед встречей с врачом. Вместе с нами приглашения ожидали несколько больных. Услышав русскую речь, никто не подал виду, хотя русскую речь здесь слышат не каждый день. Мальчишка примерно второго класса согласился показать свои школьные тетрадки. Пока разглядывали его каракули и оценки (в Германии оценка «1» считается отличной), из огромного ранца он извлёк бутылочку с яблочным соком и стал пить, ничуть нас не чураясь.



Немецкая стоматология - лучшая в мире

Наконец, пригласили в кабинет врача. Симпатичная полная женщина-врач и медсестра встретили широкой улыбкой, вместо традиционного халата на них были ослепительно белые брючные костюмы и водолазки с ри­сунком, изображающим три весёлых зуба, на руках стерильные резиновые перчатках. В роли бормашины вы­ступал какой-то столик, кресло, откидывающееся так низко, что ноги, в некоторых случаях, могут оказаться выше головы, очевидно врачу так удобнее, подвижный столик с инструментами, медикаментами и одноразо­выми стаканчиками ярчайший свет в комнате. С опаской лёг в кресло, открыл рот и… ничего не ощутил, только едва слышное жужжание и приятный обдув прохладным воздухом. Пока в соседней комнате делали рентген больного зуба, меня подбадривали детские рисунки со стен, те же улыбающиеся зубы во врачебной униформе. Страх перед стоматологом куда-то растворился, остались приятные воспоминания от общения с ми­лыми женщинами, вдобавок несколько таблеток от боли и рекомендации, как вести себя, если прихватит во время предстоящего рейса. Юрченко тоже подлечили. Пришлось выступать в роли переводчика, переводя, как мог, врачу его ощущения. Всё сделали бесплатно, очевидно по протекции Эрики. Накануне я видел у Фридриха счёт за установку зубных мостов на сумму более 400ДМ.

Затем была встреча с дочерью Фридриха Доротеей. Вчера она была занята, о чём свидетельствовала выве­шенная на двери табличка с просьбой не беспокоить. В её распоряжении четыре комнаты. В одной размещается рабочий кабинет с компьютером и пишущей машинкой. В гостиной есть навороченный музыкальный центр, на стенах развешаны авторские фотографии достопримечательных мест Европы, снимала сама во время путешест­вий. Стопки книг в шкафах.

Так работает приват-доцент в домашних условиях. Моя дочь учится в архитектурном институте, но о собст­венном рабочем кабинете в тесной квартире ей приходится только мечтать. На память о нашей встрече остался презент - авторский экземпляр книги по истории германской музыки.

Пора на корабль, вечером выходим в море. Фотографируемся перед домом Фридриха, обмениваемся визит­ками. Как общаться в будущем? Можно писать письма, но немцы считают, что при пересылке они пропадают. Это точно, российская почта работает отвратительно. Есть Интернет и электронная почта, но для нас это пока из области фантастики, одна надежда - на телефон. (Жизнь меняется быстро: прошло несколько лет, эти строки я пишу на компьютере).

Хотелось приобрести качественную немецкую обувь на радость домашним. Фрау Шрёдер согласилась отвести нас в дешёвый, по её мнению, обувной магазин, представила нас продавцам в качестве её русских знакомых. Такое внимание трогает. То, что для немцев дёшево, для нас кусается, нам по карману только сильно уценённые вещи: чемодан на колёсиках подешевел в четыре раза - наш товар, на ценнике пляжных тапочек цифра 36 исправлена на 10 - можно покупать, зонт на ремешке уценён на 50% - тоже пригодится. Российские челноки, предлагающие «товар из Германии», очевидно, скупают подобные вещи оптом, чтобы потом «наварить» своё на отечественных рынках. Хорошо бы, чтобы они ещё усвоили правила цивилизованной торговли – благодарили за покупку, бесплатно упаковывали товар в фирменную упаковку.

Профессиональные фотографы знают, скрытое изображение на негативе медленно разрушается, поэтому плёнки желательно проявлять сразу после съёмки. Это обстоятельство вынудило обратиться в фото сервис, ко­торый здесь просто великолепен. Немцы понимают толк в фотографии, в продаже много принадлежностей для съёмки, которых у нас днём с огнём не сыщешь. Какой фотограф сумеет устоять перед фототросиком с зажи­мом, световой ловушкой для вспышки, переходным кольцом, резиновой складной блендой, подпружиненными крышками на объективы, бесплатными проспектами по фото- видеотехнике на немецком. Перед дальним мор­ским переходом во Францию пришлось пополнить запас фотоплёнок. Повальное увлечение цветной фотогра­фией не отменило ценность чёрно-белой. Для пробы купили черно-белых английских фотоплёнок, обрабаты­ваемых по цветному процессу С-41. После фотомагазина кошелёк заметно похудел.



Ю.Юрченко на улочке Куксхафена

Одна из улиц закрыта для транспорта. Здесь сосредоточены магазины, кафе, экзотические ресторанчики, гре­ческие, китайские, итальянские, масса пивных, баров и бистро. Во время стоянки питаемся на борту и голода не испытываем. Очень хотелось вкусить немецкой кухни и тамошнего сервиса. Для ужина выбрали рыбный ресто­ран, в котором, кроме нас с Юрченко, других посетителей не было. Мы с интересом разглядывали красивый ин­терьер уютного зала, выдержанного в едином стиле – морские узлы и рыбацкие сети, стенды с изображением рыб Северного моря, фотографии сейнеров, рыбаков и морского побережья. В центре столов, посреди вилок и ножей, завёрнутых в фирменную бумажную салфетку с логотипом ресторанчика, стояли свечи в виде маяка с красным колпачком, на стенах были развешены электрические светильники, стилизованные под стеклянный баллончик керосиновой лампы. Креветки и бокалы с пивом подали на фирменную «рыбную» картонку ресто­ранчика. Хотели взять в качестве сувенира обложку меню, официантка назвала цену, нам показалось дорого. Вкладыш можно взять бесплатно, но он не так интересен.

Довелось побывать в недорогой пивной, где посетители стоят у высоких столиков. Именно такие бары обычно посещали наши курсанты, у которых с валютой, по понятной причине, не густо. В такой «забегаловке» немецкая колбаска, длинная толстая сосиска с горчицей на необъятной тарелке, стоит меньше пачки сигарет, всего 4,5ДМ. Огромная отбивная с жареной картошкой и грибами, опять же на огромной тарелке, обходится уже в 10ДМ, зато вкусно, сытно и аппетитно. Поражает огромное количество сортов настоящего, неразбавлен­ного, пива, которое бармен тщательно доливает в бокалы, демонстрируя при этом умение справляться с пеной.

«Моряк вразвалочку сошёл на берег, как будто он открыл сто Америк» - это про наших курсантов, пользо­вавшихся вниманием немцев. Как они общались, не зная немецкого и английского, трудно передать, надо ви­деть всю гамму мимики, жестов и фраз, которыми они обменивались с барменами, их понимавшими и угож­давшими. Курсанты оставили в пивных уйму денег. Иногда курсантов бесплатно угощали местные завсегдатаи пивных. От пива некоторые ребята пьянели, проявляя кураж и морскую браваду, выясняя отношения между со­бой. Одну драку нам удалось предотвратить, пообещав заснять их поведение на видео и показать плёнку коман­дованию колледжа в Ростове.

Курсанты не умеют себя вести. Мы снимали сюжет в одном из пивбаров, хотелось показать моряков, при­шедших опрокинуть кружку - другую после длинного морского рейса. Ребята охотно позировали, размахивали кружками, пытаясь что-то произнести заплетающимися языками. «Хайль Гитлер» - неожиданно заорал один из них прямо в камеру, очевидно это всё, что он помнил по-немецки. Пришлось прервать съёмку и вправлять мозги крикуну, вдалбливая, что негоже правнукам ветеранов, боровшихся и победивших коричневую чуму в Европе, славить фюрера. К тому же, в покаявшейся Германии на официальном уровне запрещена пропаганда фашизма, за этим строго следят власти. Дошли ли наши нравоучения до их пьяных мозгов, кто знает. Бармен внешне никак не прореагировал на происшедшее, оставаясь улыбчивым и предупредительным как и раньше. Этот пьяный вопль в немецком баре запал в душу. Вернувшись в колледж, мы сочли нужным показать сюжет начальнику колледжа, Валентин Семченко, человек требовательный и одновременно справедливый, тоже воз­мущался и пропесочил крикуна по полной программе.

Немцы благожелательно встречали российских курсантов, дарили им кексы, булочки и хлеб длительного пользования в пакетиках, дешёвые сувениры. В городе нам повстречалась группа курсантов, которые попере­менно тащили целую картонную упаковку таких подарков, уверяя, что им всё это подарили. Воровства в Герма­нии, о чём так беспокоился накануне Богдан Дутчак, слава Богу, не было.

В любой бочке мёда всегда можно найти ложку дёгтя. Так и случилось с бескорыстными немцами. После вы­хода из Куксхафена, на полдник выдали бананы и бисквиты. Случайно обратил внимание на срок годности не­мецких апельсиновых бисквитов - употребить до декабря, на нашем столе они были 11 месяцев спустя. Не знаю, кому сказать спасибо, немцам за щедрые подарки, или начпроду «Седова», закупившему в Германии дешёвые просроченные бисквиты, а отчитавшемуся о закупке нормального товара. В рейсе всё было съедено, а значит - концы в воду.

Ещё наблюдение. В вокзальном киоске накупили от­крыток с видами Кусхафена и туристскую схему.



Водонапорная башня. Куксхафен


Открытки, вещь нужная и полезная, запечатлевшие наиболее значимые достопримечательности, снимки для них сделаны в лучшее время года и освещения, с наиболее выигрышных точек. Это лучше, чем я сделаю своим фотоаппаратом, не имея времени и не зная выигрышной точки съёмки. Своим аппаратом лучше снимать жанро­вые сценки и детали, раскрывающие особенности национального характера жителей. Архитектуру и достопри­мечательности лучше всего изучать по фотооткрыткам, доверяясь видению и вкусу фотографов, их выпустив­ших. У открытки есть преимущество, она дёшева, её можно подписать и отправить по собственному домашнему адресу родным и близким. Тогда, по возвращении домой, открытка станет документом, свидетельствующем - отправитель действительно был в означенном месте. Позже, рассматривая открытку и почтовый штемпель с да­той на марке, можно вернуться в воспоминаниях в данную местность. Альтернативой открытки может быть телефонная карточка, на обороте которой бывают приличные снимки. После использования по прямому назна­чению, она в качестве сувенира напомнит о телефонном разговоре, станет отчётом об израсходованной валюте, будет долговременной закладкой для книг или игрушкой для ребёнка. Вот, пожалуй, и всё о германских впечат­лениях.


12 ноября.

Вышли из Куксхафена вчера поздним вечером, затемно. Нас провожали несколько зрителей, люди стояли под дождём, махая руками. Обменялись гудками с местными судами, чего, надо заметить, не было в Петер­бурге. Наш корабль, как и полагается при его внушительных размерах, отзывался мощным басом в ответ на го­раздо более слабые голоса немецких буксиров.

В день помывки постоянного состава пришлось купаться в дýше по колено в воде, так как забился канализаци­онный сток. Пока курсанты черпали воду вёдрами и сливали её за борт, механики и боцмана ругались на чём свет стоит, вытаскивая из слива полиэтиленовые кульки и тряпки. Можно только гадать: наши забили или пре­дыдущие курсанты? Есть надежда, кто с муками пробивал сток, хлам бросать не будет.

Из-за небольшой качки вода в душе опять идёт то горячая, то холодная, льётся то влево, то вправо. Говорят, это происходит потому, что здесь старая система водопровода. Боцмана и матросы стирают одежду на полу, вначале трут щётками штаны и рубашки, потом прополаскивают в тазиках. Это все из имеющихся удобств для стирки. У курсантов нет даже тазиков, они стирают на весу. Каждый матрос проводит в море свыше 9 месяцев в году, к такой прачечной они привыкли. В кормовом помещении есть прачечная с несколькими стиральными машинами и сушильным станком, хозяйство судовой прачки. Она стирает постельное бельё, полотенца и ска­терти из кают-компаний, если это помножить на количество членов экипажа и практикантов - получится гора вещей. Прачечная работает весь рейс, здесь не до стирки личных вещей. Моряки и курсанты сушат одежду на плечиках, подвесив их в вентиляционную шахту, вывешивать личные вещи на палубе не поощряется капита­ном, сырой морской воздух сушке тоже не способствуют.

Трудно устоять под душем на одном месте, надо быть эквилибристом, чтобы намылить ноги. Поднимешь одну, сразу теряется опора. Приходится цепляться руками за трубы, вместо того, чтобы водить мочалкой по ноге.

Из-за проблем с пресной водой помывка и смена постельного белья проводятся один раз в 11 дней. Старпом требует расходовать воду экономно при купании, стирке, мойке посуды, умывании и приготовлении пищи. Па­радокс в том, что за бортом океан воды, а на судне её недостаток. В давние годы моряки, пристав к земле, пер­вым делом стремились пополнить её запасы. Вода дорогая и в смысле цены, в каждом порту за неё платят ва­лютой. Вода из разных мест отличается вкусом и качеством. До Германии использовали воду из Питера, мяг­кую, долго смывающую мыло, после заправки в Куксхафене вода была жёсткой и безвкусной.

Курсанты моются в душе на следующий день после нас. Они ждут этого дня с нетерпением, ведь им доста­ётся на паруснике вся черновая и грязная работа, они больше потеют. В непроветриваемых кубриках казармен­ный запах чувствуется во всей труднопереносимой мощи. Носки и рубашки ребята стирают в умывальниках, за­тыкая отверстия то деревяшкой, то тряпкой, завёрнутой в полиэтилен. Кубрик напоминает казарму и своими двухэтажными пружинными кроватями, в крохотные рундуки под которыми и шкафчики можно положить ми­нимум вещей. Трудно поддерживать в такой скученности чистоту, но старпом и Синенко, оба были морскими офицерами, в отношении порядка неумолимы, тяга к марафету сохранилась у них оттуда.

Многие члены экипажа предпочитают предаваться радостям жизни в сауне, в которой есть бассейн размером два на два метра, глубиной по грудь, с холодной водой, закачиваемой из моря, из-под днища судна. В этом рай­оне расположены каюты матросов, мотористов и боцманов, мужики, никого не стесняясь, предпочитают расха­живать чуть ли не голыми. Встретил Константиныча, он выскочил из сауны попить чайку в своей каюте, завер­нутый в полотенце вместо плавок. После баньки тянет ко сну на свежем белье.

Вечером шли мимо Голландии и Бельгии. Берегов не видно, только множество огней нефтяных плат­форм, которых в этом районе Северного моря великое множество. К сожалению, из-за сумерек детально раз­глядеть искусственные чудо - острова не удалось.

Сегодня познакомился с моложавым стройным немцем по имени Руди Бринкман, лицо которого украшает аккуратно подстриженная седая шкиперская бородка. Остановились, разговорились. Руди и двое его приятелей поднялись на борт перед самым отходом из Кусхафена и намерены идти с нами до Стамбула. Руди представ­ляет немецкую фирму, организующую туристские поездки морских романтиков под парусами, раньше служил на военно-морском флоте, офицер, сейчас на пенсии, получает примерно 4000 марок, без моря жить не может, женат, имеет сына и дочь. Оба обрадовались возможности общаться по-немецки, с капитаном и штурманами он разговаривает по-английски. Я его понимаю примерно на 80%, думаю, и он меня понимает неплохо. По случаю знакомства Руди подарил подробный школьный атлас мира на немецком языке со своим адресом. Интересно, как он узнал, что географические карты и атласы - моя давняя слабость. Теперь будем отслеживать наш путь по своему атласу. Руди пригласил на вечерний кофе в специальный бар, которым он заведует.




Бывшая Ленкомната на «СЕДОВЕ» переоборудована в бар Руди


Идём под парусами и на двигателе. Попутный ветер способствует хорошему ходу в 12 узлов. Все эти сведения получаю в штурманской рубке, куда с некоторых пор с интересом захожу. Здесь две рубки, верхняя, маленькая, в которой располагается вахтенный штурман, и нижняя, большая, в которой несут учебную вахту курсанты. Рубки сообщаются лестницей, и штурман имеет возможность переходить из одной в другую по мере надобно­сти. В нижней рубке куча приборов и лоции, стол, на котором разложены карты для прокладки маршрута, ящики с флагами, много чего ещё. Интересно разглядывать штурманские карты. В любую минуту можно по­смотреть местонахождение нашего судна. Интересно наблюдать бег цифр на приборе фирмы «Сименс». Прибор указывает координаты судна с точностью до секунд, скорость и много ещё чего понятное только штурману. Без специального разрешения курсантам вход сюда запрещён. Руководителей практики это ограничение не каса­ется, и я охотно пользуюсь этой возможностью. По карте видны очертания берегов Бельгии. Мы туда не зайдём, а так хочется.

13 ноября.

Идём под парусами. Вокруг нас много кораблей, что говорит о приближении узости. Так моряки называют проливы. Входим в Ла-Манш. Слева Франция, справа меловые берега Англии. Примерно в 12 часов местного времени по радио объявили о приближении к Па-де-Кале, самому узкому месту Ла-Манша. Движение вокруг нас становится ещё оживлённее. Туда - сюда снуют красавцы многоэтажные паромы. Нас догнало судно на воздушной подушке, идущее курсом из Франции в Англию.



Встреча в проливе Ла Манш

Судно прошло близко к корме. Я немедля его сфо­тографировал. Нас тоже снимали пассажиры стремительно летящего над волнами корабля. Где-то под водами пролива проложен туннель с автомобильным и железнодорожным сообщением, связывающий две европейские страны. Мы с интересом рассматриваем проходящие мимо нас корабли. Естественно, они, вооружённые совре­менными силовыми установками, движутся быстрее нас. Нас охотно приветствуют гудками, видимо парусники размера «Седова» не часто бывают в этих краях, что переполнило душу чувством гордости за наш парусный ко­рабль.

Руди, по сотовому телефону, связался с офисом своей фирмы в Мюнхене. Стоя на крыле капитанского мос­тика, свободно разговаривал с кем-то за тысячи километров отсюда. Это ли не чудо современной связи. (Про­шло всего несколько лет и я разговариваю с редактором со своего «мобильника». Прогресс техники движется с огромным ускорением, это тоже огромное чудо нашего времени). Стоит такое удовольствие примерно 3 марки за 1 минуту. Можно поговорить и с Ростовом, с любой точкой мира. Главное, чтобы рядом были берега и там станция сотовой связи. В открытом море это сделать нельзя, не хватает мощности телефонного передатчика. Следующее удобное место для связи будет в Гибралтаре.

Боцмана стараются не беспокоить курсантов в их законный банный день. Но большая приборка не отменя­ется. Всё драится, чистится и моется на палубе. Курсанты парами вытряхивают одеяла на корме. После обеда будет капитанский обход. Сам капитан, правда, совершает его редко. Обход помещений входит в обязанности старпома, он спуску неряхам не даёт.




Важная деталь любого судна


По поводу чистоты на судне прошло совещание у старпома, в котором участвовали помпоуч и руководители практики. Нас с Юрченко от этого нудного мероприятия решили освобо­дить.

Стоянка в Куксхафене не обошлась без последствий для экипажа. Моряки, принимая в гости немцев, устраи­вали по-русски обильные застолья. Прилично «заквасил» наш хлебопёк, и в первый день рейса не мог выпол­нять свои обязанности. На следующее, после выхода из порта, утро курсантам досталось по полкуска хлеба. А хлеб для них чуть ли не основная еда. Был шум. Ситуация повторилась в обед. Инцидент был исчерпан только к вечеру. Стремясь загладить свою вину, хлебопёк изготовил много вкусных и аппетитных буханок серого хлеба. Ему с удовольствием помогали специально выделенные для этого курсанты. Неприятный осадок остался. При­шло осознание простой истины, что на судне в море многое зависит от действий даже одного человека.

После обеда Руди пригласил в бар, расположенный в трюме парусника. Там же рядом находятся учебные классы, библиотека (хранилище книг неухожено, книги навалом на стеллажах) и зал силовых тренажёров. На дверях бара с советских времён осталась бирка с надпи­сью на английском языке, которая переводится как Ленинская комната. Такое название бара очень нравится посетителям. Внутри бара находятся столы, мягкие диваны и стойка с аппаратом для приготовления кофе, есть прекрасный музыкальный центр, на стенах разве­шаны большие снимки крупнейших парусников мира. Гордость Руди - подсобное помещение, в котором распо­ложен небольшой склад с упаковками баночного немецкого пива и пепси-колы, в холодильнике хранятся бу­тылки российской водки. Ключ от бара есть только у Руди, это его территория. У него же, как выяснилось позже, имеется ключ-вездеход, позволяющий открыть любую дверь на судне потому что все замки дверей не­мецкого производства.

Приятно на русском корабле окунуться в атмосферу немецкого бара. Руди подарил рекламные проспекты фирмы, которую он представляет. Фирма находится в Мюнхене и зарабатывает деньги на парусных круизах жителей Европы. «Седов» в этих круизах играет главную роль. Стоимость круизов велика даже для немцев. У германской стороны есть свои современные парусники, например, очень комфортабельный парусник с зелёной окраской парусов «Гум­больдт». Цена одного рейса очень велика. На «Седове» пройтись под парусами гораздо дешевле. Цена ниже за счёт отсутствия на борту комфорта. На нём могут идти люди с небольшим, по немецким меркам, достатком. Например, путешествие от Севастополя до Мальты обойдётся любителю экзотики и парусов в 1800ДМ. Проспекты изданы с немецким полиграфическим качеством, проиллюстрированы отличными снимками и снабжены текстом на русском и немецком языках.