uzluga.ru
добавить свой файл
ЕВРЕЙСКИЕ КЛАДБИЩА

НА ТЕРРИТОРИИ БЫВШЕГО СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Еврейские кладбища – уникальные памятники истории и культуры. Десятки тысяч надгробий являют собой удивительные примеры изобразительного искусства, а эпитафии могут служить важнейшим историческим источником. К тому же, кладбища, особенно в советский период, часто были полуофициальными или неофициальными культовыми центрами, заменявшими отсутствующие синагоги.

К сожалению, в настоящее время большая часть старых еврейских кладбищ находится в чрезвычайно бедственном положении, и разрушение их продолжается. Едва ли не единственным способом сохранения для потомства этих замечательных памятников является их документация и фиксация еще сохранившихся эпитафий и изобразительного материала. Попытки каталогизации еврейских кладбищ на территории бывшего Советского Союза начались почти три десятилетия назад, но большая часть из них так и не была доведена до конца. В настоящее время разрабатывается ряд масштабных проектов по описанию еврейских некрополей Восточной Европы. Евроазиатский еврейский конгресс в своей деятельности по сохранению еврейского наследия региона уделяет большое внимание поддержке этих усилий. Одна из первых удачных попыток такого рода – полная документация уникального еврейского некрополя Чуфут-Кале, осуществленная Международным центром еврейского образования и полевых исследований при поддержке ЕАЕК. Редколлегия решила включить в этот выпуск Евроазиатского еврейского ежегодника специальный раздел, посвященный еврейским кладбищам в различных регионах бывшего Советского Союза.


Еврейские некрополи Крыма:

история исследования и современное состояние

Артем Федорчук

(Москва – Иерусалим)

Крым – уникальный регион, где на протяжении двух тысячелетий переплетались судьбы самых разных ветвей еврейства – от эллинизированных евреев, живших здесь на рубеже христианской эры1, и до ашкеназов, пришедших после присоединения полуострова к Российской империи.

Наиболее интересными еврейскими субэтническими группами, до сих пор проживающими в этих местах, являются крымские караимы и крымчаки (тюркоязычные евреи-раббаниты). Существует целый ряд исторических загадок и легенд, связанных с их происхождением (особенно это касается караимов) и сложившихся преимущественно в последние два столетия. В происхождении этих легенд немалую роль сыграли эпиграфические источники караимских кладбищ. Крупнейшее из них примыкает к пещерному городу Чуфут-Кале, близ Бахчисарая, и носит название Иосафатовой долины (по аналогии с одноименным некрополем, расположенным рядом со Старым городом Иерусалима).

С конца 18 века город-крепость Чуфут-Кале привлекал внимание многочисленных путешественников. Регулярные исследования кладбища начал выдающийся караимский собиратель древностей Авраам Фиркович (1787–1874). Осенью 1839 года, после того как генерал-губернатор Новороссии М.С. Воронцов затребовал сведения о происхождении крымских караимов, местная община направила Фирковича и молодого караимского интеллектуала Шломо Бейма в первую археографическую поездку по Крыму. Фиркович предполагал найти сведения об истории караимов в древних рукописях, которые могли сохраниться в генизах караимских и раббанитских синагог, а также на старых кладбищах Чуфут-Кале, Мангупа, Феодосии и Евпатории.

В ходе экспедиции были найдены 51 рукопись и фрагмент, а также сделаны 58 копий с надгробных памятников караимских кладбищ Чуфут-Кале и Мангупа. Древнейшее из обнаруженных захоронений Фиркович датировал 640 годом н. э. Одно из надгробий, по его утверждению, принадлежало Ицхаку Сангари (8 в.), который, согласно поздней еврейской традиции, обратил в иудаизм хазарского кагана. (Имя Сангари впервые встречается в комментарии Нахманида2 к книге великого еврейского поэта и философа Иегуды Галеви «Кузари»). На полях многих рукописей, найденных Фирковичем, имелись приписки переписчиков, порой содержавшие сведения о жизни караимских общин Крыма в первом тысячелетии христианской эры.

В 1840 году Фиркович передал эти материалы в Одесское общество истории и древностей. Тогда же возникли первые сомнения в достоверности сделанных Фирковичем копий надгробий. Раввин Шломо Раппопорт заявил, что надпись на могиле Сангари является подделкой. Для того чтобы разрешить сомнения, Одесское общество направило в Крым видного просветителя, директора еврейского училища Бецалеля Штерна, который признал копии Фирковича верными и обнаружил еще 7 надписей, датированных им 598–1509 годами, в т. ч. камень с надписью «Сангарит» (по мнению Штерна, имя жены Ицхака Сангари).

Фиркович продолжил изыскания. В 1840–1841 годах он побывал на Северном Кавказе, где обнаружил немало старинных манускриптов, в том числе знаменитый «Маджалисский документ» – пространную приписку на полях манускрипта, найденного в селении Маджалис под Дербентом. Именно этот документ и лег в основу «концепции Фирковича», подтверждением которой стали другие найденные им приписки к рукописям и эпитафии. Согласно построениям Фирковича, предки крымских караимов поселились в Крыму за пятьсот с лишним лет до христианской эры и, таким образом, не несут ответственности за распятие Иисуса. Во многом благодаря теории Фирковича, российские караимы еще при его жизни получили полное гражданское равноправие.

Широкой общественности стало известно об этой теории из работ русских авторов 40-х годов позапрошлого века. В 1843 году в «Журнале Министерства внутренних дел» появилась статья «Евреи-караимы», написанная (по свидетельству А. Куника) редактором журнала Н. Надеждиным на основе материалов, предоставленных Б. Штерном. Анализируя находки Фирковича, автор делал вывод, что «нынешние Крымские Караимы, а потому и происходящие от них Караимы Литовские, Волынские и Галицкие, суть прямые потомки особенной ветви Евреев, отделившейся от своих собратьев во времена стародревние, еще до эпохи Вавилонского Плена, и проникшие в пределы нынешней России из глубины Средней Азии».

В 1846 году молодой ориенталист В. Григорьев поставил под сомнение факт еврейского происхождения крымских караимов. Он предположил, что «они не Евреи, а потомки тех Турок-Хазар, которые, как известно, исповедовали Закон Моисея и владели Крымом с 8 до 11 века». Отметим, что сведения о принятии хазарами иудаизма перестали расцениваться европейской научной общественностью как легендарные лишь начиная с 20-х годов 19 века, после публикации арабских источников, неопровержимо свидетельствовавших о хазарском иудаизме, так что романтический энтузиазм Григорьева в этой ситуации вполне объясним.

В 1843 году Фиркович работал на кладбище «пещерного города» Мангуп, где зафиксировал 66 эпитафий, древнейшую из которых он датировал 871 годом. В 1844 и 1846 годах он продолжил исследования некрополя Иосафатовой долины, а в 1847-м вместе с зятем Гавриилом Фирковичем составил план кладбища, разбил его на «кварталы» и скопировал 703 надгробия, оценив их общее количество как 6967, что близко к подсчетам, произведенным в 2004–2005 годах.

В 1845 году Э. Пиннер осуществил первую научную публикацию находок Фирковича. В 1849–1850 годах Фиркович совершил вторую поездку на Кавказ, а три года спустя привез в С.-Петербург около 700 копий надгробных камней и примерно 150 рукописей. В 1856 году он предложил свою коллекцию Императорской Публичной библиотеке. 7 марта 1862 года комиссия, назначенная Академией Наук, представила доклад, в котором признавалась ценность и уникальность коллекции, хотя и выражалось сомнение в подлинности некоторых приписок. 5 октября 1862 года библиотека приобрела у Фирковича около 1500 рукописей, 754 копии надгробных камней и 10 надгробных плит, спиленных Фирковичем в Иосафатовой долине. (К сожалению, надгробные плиты бесследно исчезли, по всей видимости, в 1941 году, во время эвакуации коллекций Государственного Эрмитажа, в запасниках которого их видели за четыре года до войны.) В 1863 году в Публичную библиотеку поступили и материалы, ранее переданные Фирковичем Одесскому обществу истории и древностей.

Большинство исследователей, занимавшихся в тот период изучением первого собрания Фирковича, отнеслось к его находкам с полным доверием. Достаточно упомянуть Адольфа Нейбауэра и профессора Санкт-Петербургского университета Даниила Хвольсона, выпустившего в 1866 году книгу «Восемнадцать еврейских надгробных надписей из Крыма». Исследование Хвольсона, который изучил часть собранных Фирковичем эпитафий и признал их подлинными, убедило и скептиков.

Продав свою коллекцию, 76-летний Фиркович полтора года путешествовал по Ближнему Востоку. С сентября 1863-го по март 1865 года он объездил Турцию, Палестину, Сирию, Ливан, Египет и собрал там тысячи манускриптов. Самыми ценными среди них были рукописи из генизы каирской караимской синагоги и без малого 1300 самаритянских рукописей, приобретенных в 1870 году Публичной библиотекой. Разбором остальных документов Фиркович занимался до конца своих дней (в 1876 году библиотека купила их у наследников коллекционера вместе с его личным архивом). «Второе собрание Фирковича» составляет примерно 12 тыс. рукописей и текстовых фрагментов.

По возвращении в Россию Фиркович поселился в Чуфут-Кале, где разбирал свои грандиозные коллекции и продолжал раскопки на кладбище.

В 1872 году он напечатал в Вильне книгу «Сэфер авней зикарон ливней исраэль. Сборник надгробных еврейских надписей на Крымском полуострове, собранных ученым караимом Авраамом Фирковичем». Помимо рассказа о своих странствиях, автор включил в книгу 769 эпитафий: 564 – из Чуфут-Кале (древнейшая из них датирована Фирковичем 6-м годом н. э.), 72 – из Мангупа (с 866 года), 28 – из Кафы (с 1078 года), 5 – из Солхата (с 910 года) и 100 – из Евпатории (с 1593 года).

Авраам Самуилович Фиркович умер 30 июня 1874 года и был погребен в Чуфут-Кале, на древнем кладбище Иосафатовой долины.

Вокруг наследия Фирковича развернулась бурная полемика, главными действующими лицами которой были два крупнейших российских гебраиста – Даниил Авраамович Хвольсон (1819–1911) и Авраам Яковлевич Гаркави (1839–1919).

Д. Хвольсон родился в Вильне, в бедной еврейской семье, закончил Бреславский университет, и в 1854 году получил приглашение возглавить кафедру еврейской, сирийской и халдейской словесности на факультете восточных языков Санкт-Петербургского университета (перейдя перед этим в православие). Он был первым квалифицированным гебраистом, в руки которого попали материалы, собранные Фирковичем. А Гаркави, в отличие от своего коллеги, всю жизнь оставался ортодоксальным евреем, что в условиях Российской империи не благоприятствовало карьерному росту. Так, в 1870 году он пытался занять преподавательскую должность в Санкт-Петербургском университете, но при голосовании был забаллотирован (одной из причин этого, видимо, послужил отрицательный отзыв Хвольсона о его магистерской диссертации). Гаркави поступил на службу в Императорскую Публичную библиотеку и в течение полувека являлся, по сути, хранителем фонда Фирковича. Неприкрытая вражда Хвольсона и Гаркави наложила отпечаток на всю последующую полемику.

Вскоре после смерти Фирковича Гаркави вместе с немецким семитологом Германом Штраком был командирован в Крым для оценки рукописей «второго собрания Фирковича», предложенных Публичной библиотеке наследниками коллекционера. Через несколько месяцев вышел каталог библейских рукописей из собрания Фирковича, в котором многие приписки на рукописях были объявлены фальсификациями, сделанными самим Фирковичем для доказательства того, что предки крымских караимов отделились от остальных евреев до рождества Христова. Через год Гаркави выпустил новую работу, в которой объявил поддельными не только приписки на рукописях, но и все надгробные надписи, датируемые ранее 1240 года. Критическому разбору отдельных документов из коллекции Фирковича посвящены и некоторые другие статьи Гаркави. В те же годы появились работы Куника, Штрака и Эфраима Дейнарда, которые обвиняли Фирковича в разного рода подлогах и фальсификациях. Немалая доля ответственности возлагалась при этом и на Хвольсона, в результате чего научная репутация последнего была подпорчена.

Решив оправдаться, он в 1878 и 1881 годах провел две экспедиции в Чуфут-Кале, после чего выпустил капитальную монографию, в которой, практически отказавшись от анализа собранных Фирковичем рукописей, сосредоточился на анализе надгробий Иосафатовой долины. Кроме найденных Фирковичем, Хвольсон обнаружил еще сорок эпитафий, древнейшие из которых датировал 240–613 годами. Изменив свое первоначальное мнения об эпитафиях, найденных Фирковичем, он заявил, что некоторые действительно были подделаны, но многие древние эпитафии являются подлинными, вопреки всем доводам Гаркави, Штрака и Куника. Дискуссия между Хвольсоном и Гаркави, нередко выходившая за рамки научной полемики, так и не завершилась, однако среди мировой научной общественности укоренилось представление, что к находкам Фирковича следует относиться с осторожностью.

Деятельность Фирковича в большой мере способствовала развитию российской гебраистики и иудаики на протяжении полутора столетий их существования. Многие годы, однако, продолжались споры о подлинности его находок. Недостоверные материалы, к которым приложил руку Фиркович, до сих пор иногда используются в научной (и не только научной) полемике. С другой стороны, ценнейшие рукописи априори подчас вызывали подозрение лишь потому, что входили в его коллекцию.

Для восточноевропейских караимов построения Фирковича оказались судьбоносными. В 19 веке они способствовали предоставлению равноправия караимам в Российской империи, а в 20 столетии их последствия оказались еще важнее. Для самого Фирковича караимы, безусловно, оставались евреями, но следующие поколения деятелей караимского национального движения, в первую очередь, Серая Шапшал (1873–1961), опираясь на теории Фирковича, Григорьева и других авторов, разработали концепцию, согласно которой восточноевропейские караимы являются не евреями, а потомками хазар, принявших иудаизм караимского толка. Эта теория, в конечном счете, спасла караимов: большая их часть избежала трагической участи европейского еврейства в период Катастрофы.

После 1917 года изучение коллекций Фирковича, равно как и крымских кладбищ, прервалось на несколько десятилетий и возобновилось лишь в конце 1970-х–начале 1980-х годов. Эпизодические исследования кладбищ Чуфут-Кале и Мангупа проводили М. Елизарова, Н. Бабаликашвили, Е. Мещерская, А. Хосроев, Н. Кашовская, М. Макушкин.

Новый этап изучения некрополя Чуфут-Кале начался в 1997 году, когда была осуществлена израильско-российская экспедиция, организованная Институтом Бен-Цви; в последующие годы был проведен ряд небольших экспедиций с участием израильских, российских и украинских исследователей.

В 1998 году автор настоящей статьи обнаружил в личном архиве Фирковича рукописи черновиков книги Авней зикарон, относящихся к концу 1840-х годов. При сличении их с опубликованной книгой и с эпитафиями, сохранившимися на территории некрополя, удалось проследить, как Фиркович изменял надписи. В частности, в черновиках сохранилось немало измененных эпитафий, которые не вошли в окончательный вариант книги и были обнаружены Д. Хвольсоном и Н. Бабаликашвили уже после смерти Фирковича.

По результатам исследований конца 90-х годов 20 века группа израильских, российских и украинских исследователей (Дан Шапира, Артем Федорчук, Голда Ахиезер, Михаэль Эзер, Михаил Кизилов, Борис Хаймович) написала коллективную монографию מצבות בית העולמין של היהודים הקראים בצ'ופות-קלעה קרים (Памятники еврейско-караимского кладбища Чуфут-Кале, Крым), изданную в сентябре 2008 года под редакцией Дана Шапира Институтом Бен-Цви по изучению еврейских общин Востока совместно с Международным центром еврейского образования и полевых исследований и Центром по интеграции наследия восточного еврейства Министерства просвещения Израиля. В книге рассмотрен широчайший спектр вопросов, связанных с некрополем Чуфут-Кале.

Однако дать окончательный ответ на вопрос об истинной датировке надгробий и масштабах изменений, внесенных в эпитафии Фирковичем, было невозможно до проведения полной документации некрополей Чуфут-Кале и Мангупа. Эту задачу сумел решить научный коллектив, объединенный Международным Центром еврейского образования и полевых исследований. В 2004–2008 годах Центр, при поддержке Евроазиатского еврейского конгресса и других фондов и организаций, провел ряд эпиграфических экспедиций, в ходе которых удалось завершить каталогизацию сравнительно небольшого мангупского кладбища (основная работа была проделана Натальей Кашовской, начиная с 1990 году) и провести полную документацию кладбища Чуфут-Кале. Каталоги обоих кладбищ сейчас готовятся к изданию.

За время своего существования Центр провел в Крыму множество полевых школ и семинаров. Это осенние (октябрь 2004 и октябрь 2005 годов) и весенние (март 2005 и октябрь 2006 годов) полевые школы для старшеклассников под общим названием «Евреи и окружающий мир: этнокультурные контакты»; учебно-научная экспедиция для московских старшеклассников (май 2005 года); летние полевые школы по иудаике (август 2005, июль–август 2006, июль 2007, июль 2008 годов); семинары для студентов и школьников, организованные совместно с Еврейским Агентством и студенческим центром «Гилель» (август 2005, август и октябрь 2006, октябрь 2007 годов); полевой семинар для учителей еврейских школ (совместно с Центром «Новая еврейская школа»; июль 2006 года), а также полевые школы для студентов-участников программы «Таглит» (июль 2006 и 2007 годов). Учебные задачи во время проведения всех этих школ, экспедиций и семинаров сочетались с научной работой по описанию некрополей (помимо Чуфут-Кале и Мангупа, были описаны небольшие кладбища Евпатории и Севастополя), а также с археологическими и этнографическими исследованиями.

В 2004–2005 годах группа, возглавляемая директором Галичского музея караимской истории и культуры Иваном Юрченко, провела полную топографическую и черновую фотографическую съемку некрополя Чуфут-Кале. В ходе дальнейших экспедиций Центра все эпитафии были расчищены, сфотографированы и переписаны, произведены замеры наиболее старых памятников, с некоторых сделаны эстампажи. Большая часть экспедиций проводилась в формате полевых школ, семинаров для студентов и школьников, где специалисты и опытные студенты обучали новичков (многие из них позднее присоединялась к рабочей команде) навыкам описания эпитафий. Для студентов и школьников это был неоценимый опыт непосредственного приобщения к наследию еврейской культуры, а возможность принять участие в работе по описанию и сохранению памятников сыграла важную роль в формировании и укреплении еврейского самосознания молодежи.

В перерывах между экспедициями шла огромная работа по расшифровке текстов эпитафий. Достаточно сказать, что объем одних только текстов – более 16 авторских листов. В 2007 году был создан интерфейс электронного каталога, в настоящее время завершено его заполнение и заканчивается редактура текстов эпитафий.

Каталог включает электронную карту некрополя, разбитого на квадраты. С каждым фигурирующем на карте памятником, имеющим эпитафию, соединена вся сопутствующая информация: оригинальный текст, перевод, текст в каталоге Фирковича (если есть), имя, прозвище, патроним, даты, эвлогии, географические названия, упомянутые в эпитафии, фотографии, в ряде случаев – размеры памятника и т. д. Составлена также полная таблица представленных на кладбище архитектурных форм, по разнообразию которых оно не имеет аналога среди еврейских некрополей. Каталог также снабжен системой сложного поиска – по любому параметру во всех полях каталога, памятники можно выстраивать в топографическом и хронологическом порядке.

Общее количество памятников – около 7000, почти 3400 из них имеют эпитафии. К сожалению, общее состояние некрополя плачевно, и процесс его разрушения продолжается. Старейшие сохранившиеся надписи датированы 1364 (памятник Мануш, дочери Шабтая) и 1387 (уцелела только нижняя часть эпитафии, содержащая измененную дату; сравнение с Авней зикарон и планом кладбища, который был составлен Фирковичем в середине 19 века, позволяет предположить, что это надгробье Сары, дочери Авраама) годами. Надписи на других памятниках конца 14 века не поддаются прочтению из-за плохой сохранности, но некоторые из них можно идентифицировать, опираясь на план, составленный Фирковичем в середине 19 века. Сохранились 25 эпитафий 15 века и 63 – 16-го3. На каждый из трех последующих веков – 17-й, 18-й и 19-й – приходится от 800 до 1000 эпитафий; несколько сот надписей не могут быть четко датированы из-за плохой сохранности; последние захоронения относятся к середине 20 века.

Все 27 уцелевших эпитафий 14–15 веков (восемь из них сохранились лишь в копиях, сделанных Фирковичем и Хвольсоном) зафиксированы в Авней зикарон, причем 23 из них отнесены Фирковичем к более ранним периодам. Из 564 надписей, содержащихся в книге, сохранились более 400. Примерно 200 эпитафий были подделаны, в том числе около 130 – путем изменения буквы ה в дате на букву ת, что делало дату захоронения на 600 лет «старше»; в других случаях дата изменялась путем добавления дополнительных точек над хроностихами, а также отдельных слов и словосочетаний. Зачастую эти изменения можно отличить невооруженным глазом.

В качестве примера рассмотрим эпитафию на могиле Хануки, сына Мордехая, похороненного в 5237 году от сотворения мира, т. е. в 1477 году н.э. Изменение буквы ה в ת превратило дату в 637 год от сотворения мира (по «малому счислению», т. е. без указания тысячелетия). 5637 год от сотворения мира соответствует 1877 году н.э., который на момент публикации книги еще не наступил, и Фиркович относит надпись к 877 году. В окончательной редакции Авней зикарон автор делает ее, как и многие другие ранние эпитафии, еще «старше», относя дату к «древней крымской» эре, которая, якобы, использовалась в Крыму в первом тысячелетии и была на 151 год дольше общепринятой.

Существование этой мифической эры Фиркович доказывал с помощью эпитафии Эстер, дочери Шломо (реальная дата – 1476 год): в опубликованном варианте книги имеется двойная датировка: по «древней крымской» эре, обозначенной просто «от сотворения», и по так называемой «матархейской», якобы, принятой у евреев, живших в городе Матарха на Таманском полуострове, которая соответствовала обычной эре от сотворения мира. Однако ни в черновиках Авней зикарон, ни на копии, сделанной после того, как эпитафия была спилена, нет указаний на «матархейскую» эру, и это свидетельствует о том, что «древняя крымская» эра была придумана Фирковичем.

Что касается еще одной системы летосчисления, якобы употреблявшейс в эпитафиях, – эры «от нашего изгнания» (по Фирковичу – от самарийского изгнания, которое он датировал 696 годом до н. э.), то из пяти эпитафий, в которых она зафиксирована Фирковичем, сохранились лишь одна копия спиленной надписи на могиле Буки, сына Ицхака Когена, якобы, самой древней на кладбище (702 год «от нашего изгнания», что соответствует, по Фирковичу, 6 году н. э.) Однако анализ черновиков Фирковича показывает, чтоэпитафия Буки в них неоднократно изменялась, а в черновом варианте единственной эпитафии, где якобы имелась двойная датировка – на могиле Иосифа, сына Элии (по Фирковичу, 369 год н. э.), дата «от нашего изгнания» отсутствует, а имеется только дата «от сотворения мира». Таким образом, можно сделать вывод, что на самом деле и этой системы летосчисления не существовало.

В некоторых эпитафиях дата обозначается не «линейно», а хроностихом – чаще всего библейским отрывком, отдельные буквы которого отмечены точкой над буквой, и дата определяется сложением числовых значений отмеченных букв. Иногда Фиркович добавлял точки в хроностихах, что изменяло дату на несколько столетий. Например, в эпитафии Авраама, сына Симхи, добавление точки над буквой ש в хроностихе превратило 1573 год в 873-й.

Порой Фиркович не вносил никаких исправлений в дату, а попросту относил ее к предыдущему тысячелетию в тех случаях, когда дата указывалась «по малому счислению», например, эпитафия Якова, сына Иосифа, скончавшегося в 1535 году (в тексте указана дата 295 год от сотворения мира), отнесена Фирковичем к 535 году.

Иногда для изменения даты требовалась более изобретательная корректировка текста. Большая часть надписей, включающих число «четыре тысячи», не сохранилась, однако немногие дошедшие до нас примеры демонстрируют, как именно изменялась дата. Например, в эпитафии на могиле Мордехая, сына Даниэля, умершего в 5190 (т. е. 1430) году, буква ה, соответствующая цифре 5, преобразована в сочетание דל, что вместе со словом אלפים (тысячи) читается как «4 тысячи» и, таким образом, эпитафия стала «старше» на 1000 лет.

Иногда, крайне редко, Фиркович вырезал и новые надгробные надписи, преимущественно короткие. Это, несомненно, относится к упоминавшимся эпитафиям Ицхака Сангари (спилена) и Сангарит, а также, с большой вероятностью, к эпитафии Буки, сына Ицхака Когена. Некоторых эпитафий, представленных в Авней зикарон, по всей видимости, просто не было на кладбище, они появились только в книге или в ее черновых вариантах.

Таким образом, анализ всего корпуса сохранившихся эпитафий кладбища в Чуфут-Кале позволяет окончательно решить вопрос об истинной датировке этого важнейшего памятника. Сходную картину мы видим и на меньшем по размерам мангупском кладбище, где из тысячи надгробий у 222 имеются эпитафии, относящиеся к середине 15 – концу 18 веков. Несколько десятков из них были «состарены» Фирковичем на 600 лет посредством превращения буквы ה в ת.

Проведенные в последние годы исследования многочисленных приписок, которые имеются в рукописях собрания Фирковича, также показали, что десятки их изменены или сочинены самим коллекционером. Так, анализ «Маджалисского документа» свидетельствует о том, что автор текста был знаком со многими историческими реалиями русскоязычной литературы первой половины 19 столетия. В то же время, можно считать беспочвенными обвинения Фирковича в подделке самих документов (за одним возможным исключением – упоминанием названия «Мангуп» в так называемой «пространной редакции» письма хазарского царя Иосифа, найденной Фирковичем во время ближневосточного путешествия 1863–1865 годов).

Введение в научный оборот корпуса эпитафий некрополя Чуфут-Кале позволило решить полуторавековую «проблему Фирковича» и установить истинное время появления караимских общин в Крыму (середина 14 века для Чуфут-Кале и середина 15 века – для Мангупа). Обработка этих данных дает исследователям бесценную возможность детально ознакомиться с жизнью караимов Крыма на протяжении пятисот лет и выявляет различные аспекты истории и культуры не только других караимских общин, но и восточноевропейского еврейства.

Система документации, разработанная для электронного каталога Чуфут-Кале, пригодна для каталогизации и других еврейских некрополей. За последние 20 лет на еврейских кладбищах Украины собран огромный материал, но до сих пор лишь малая часть его введена в научный оборот. Это и понятно, поскольку обработка собранных материалов – большой и рутинный труд.

В настоящее время сложилась уникальная ситуация: есть команда специалистов, разработанная методика каталогизации и техническая возможность для такой работы. К сожалению, еврейские кладбища катастрофически быстро разрушаются, и скрупулезное описание всего, что еще осталось, – единственный способ сохранить для потомков эти неповторимые памятники еврейской культуры.