uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 ... 6 7


Petrozavodsk Branch

of the Academies of Humanitarien Sciences

Petrozavodsk State University


«OUR» AND «ALIEN»

IN CULTURE OF PEOPLES

OF THE NORTH EUROPE


The collection of the Abstracts of scientific reports


Petrozavodsk

Petrozavodsk State University Press

1999

Петрозаводское отделение

Академии гуманитарных наук

Петрозаводский государственный университет


«СВОЕ» И «ЧУЖОЕ»

В КУЛЬТУРЕ ÍÀÐÎÄÎÂ ÅÂÐÎÏÅÉÑÊÎÃÎ ÑÅÂÅÐÀ


Тезисы докладов

2-й международной научной конференции


Петрозаводск

Издательство Петрозаводского университета

1999


Рекомендованы к печати Петрозаводским отделением Академии гуманитарных наук, Петрозаводским отделением Международной Ассоциации «Диалог культур» и кафедрой культурологии Петрозаводского государственного университета.


Печатается по решению редакционно-издательского совета

Петрозаводского государственного университета


РЕДКОЛЛЕГИЯ:


ПИВОЕВ В. М. (отв. ред.), М. П. БАРХОТА


«Свое» и «чужое» в культуре народов Европейского Севера: Тезисы докладов 2-й междун. научн. конф. / Петроз. отд. Академии гуманитарных наук, Петрозаводский университет / Отв. ред. В. М. Пивоев. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 1999. 84 с.


В сборнике опубликованы тезисы докладов второй международной научной конференции, состоявшейся в марте 1999 г. в Петрозаводском университете, где обсуждались теоретические проблемы диалога и взаимодействия различных пластов культур народов Европейского Севера.

 Издательство Петрозаводского

университета, 1999.


ПРЕДИСЛОВИЕ


«...Вообще помни о Севере. Если кто-нибудь тебе скажет, что Север мрачен и беден, то знай, что он Севера не знает. Ту радость и бодрость и силу, которую дает Север, вряд ли можно найти в других местах. Но подойди к Северу без предубеждения. Где найдешь такую синеву далей? Такое серебро вод? Такое чудо северных сияний?»

(Рерих Н. К. Избранное. М., 1979. С. 56-57)


Слова Рериха о Севере, избранные в качестве эпиграфа, служат некоторым отправным пунктом для размышлений о том, что такое Север. В понимании существа проблемы важную роль играет природная среда, «вмещающий и кормящий ландшафт» (Л. Н. Гумилев), но дело не только в нем. Северная идентичность   одна из главных целей культурологических исследований и размышлений, в ходе которых мы должны понять: «кто мы такие   жители Севера?» При этом особенно интересны мнения наших соседей, представителей других культур, комплементарных по отношению к «своей», нашей. Ибо лишь в диалоге «своего» и «чужого», другого возможно взаимообогащение и углубление нашего представления о себе, о собственной идентичности, выстраивающейся в связи с содружеством северян разных стран и культур, вырабатывающих сходные способы жизнедеятельности, направленные на защиту от неблагоприятных феноменов северного климата, идентичности, формирующей неторопливую настойчивость и доброжелательность к другим, «чужим», потому что они не являются враждебными и опасными, но союзниками и родственниками по общему нашему дому   Северу.

Кафедра культурологии Петрозаводского университета, явившаяся организатором конференции, ставит перед собой несколько задач:

  осмысления сложности современного культурного мира нашего региона, обладающего полиэтничностью;

  осмысления закономерностей диалогического взаимодействия различных пластов культуры, оцениваемых как «свое» и «чужое». При этом следует подчеркнуть, что «чужое» не обязательно является враждебным и опасным, тем не менее, «чужое» требует осторожного и внимательного изучения и осмысления, то есть освоения, чтобы включить «чужое» в «свой» мир, обеспечивая, гарантируя нормальные, гуманистические формы отношений между различными феноменами культуры;

  разработки методологии многомерного, комплексного подхода к осмыслению сложных культурных феноменов. При этом необходимо учитывать взаимодополнительность двух методологических парадигм: рационалистической и иррационалистической, которые можно определить в такой сравнительной дефиниции:


«Рациональное»

«Иррациональное»

Однозначная детерминация

Неоднозначная обуслов-ленность, синхронность

Объективная достоверность, проверяемость

Субъективная достоверность, непроверяемость

Адекватная транслируемость и перевод на другие языки

Неполная транслируемость, перевод с остатком,

сотворчество

Дискурсивность,

осознаваемость

Неполная осознаваемость,

интуитивность

Связано с количественными характеристиками объектов

Связано с качественными

характеристиками объектов

Используется для осмысления материально-технической

сферы

Используется для осмысления духовно-гуманитарной сферы

Связано с функциями левого полушария головного мозга

Связано с функциями правого полушария головного мозга

Дискретность, прерывность

Континуальность, целостность

Выражает преимущественно пространственные характеристики объекта

Выражает преимущественно временные характеристики

объекта


Эти два методологических подхода (более подробное обоснование этой сравнительной дефиниции будет предложено в кафедральном сборнике «М. М. Бахтин и проблемы методологии гуманитарного знания», готовящемся к изданию) находятся в синэргетической взаимодополнительности и лежат в основе нового понимания разума, как единства рациональной и иррациональной составляющих.

С учетом этого мы и предлагаем обсуждать сложные, многомерные проблемы развития диалога «своего» и «чужого» в культуре народов Европейского Севера.


В. М. Пивоев, зав. кафедрой

культурологии ПетрГУ

В. М. Пивоев

(Петрозаводский университет)


^ ЦЕННОСТИ КУЛЬТУРЫ

КАК ИСТОЧНИК ИДЕНТИЧНОСТИ1


Кого называют «культурным человеком»? На разных этапах истории культуры ответ был различным, и все же можно попытаться свести воедино эти характеристики-требования:

  усвоившего ценности-нормы «своей» культуры и собственную идентичность, умеющего отличать «своих» от «чужих»;

  образованного и мыслящего;

  свободного и творческого;

  религиозного и нравственного;

  умеющего управлять собой, сочетать естественную искренность с цивилизованным этикетом;

  эстетически и художественно развитого;

  универсального и стремящегося к самореализации и самосовершенствованию, духовному рождению;

  владеющего собственностью и содействующего общему благу.

Как заметил Б. Ф. Поршнев, человек впервые осознал принадлежность к своей группе («мы») лишь столкнувшись с «чужими», кто для него получил обозначение «они». Отсюда понятно, что для формирования сознания и самосознания идентичности необходимо наличие не только «своих», но и «чужих», других, что процесс идентификации   это диалектическое взаимодействие «своего» и «чужого».

Проблема и понятие идентичности впервые были осознаны и сформулированы Зигмундом Фрейдом. Ребенок идентифицирует себя сначала с отцом и матерью. Позднее он избирает объекты самоидентификации среди старших товарищей, учителей, среди «звезд» музыки и телеэкрана. Интересный пример подобной идентификации представляет Иван IV, êîòîðûé èçáðàë â êà÷åñòâå îáðàçöà подражания и èäåíòèôèêàöèè Архангела Михаила Грозного, в связи с чем и получил прозвище «Грозный».

В основе идентификации лежит психологический механизм эмпатии. Эмпатией называют проникновение в эмоциональное состояние, в переживания другого человека. Различают следующие виды эмпатии: 1) эмоциональную, которая основывается на механизме проекции и подражания моторным и аффективным реакциям другого человека; 2) когнитивную, связанную с интеллектуальными процессами; 3) предикативную, связанную со способностью предсказывать, предугадывать поведение другого; 4) сопереживание, переживание состояния другого, как своего собственного, при этом характерно свертывание, подавление рефлексии2. Причем эмпатическое вчувствование возможно не только в другого человека, но и в предмет, в цветовое пятно, в краску (В. Кандинский). Умение взглянуть на мир с точки зрения предмета вчувствования крайне важно в художественной деятельности, без такой способности художник не может верно отобразить мир3. В качестве типичного примера эмпатии приводят такой факт: «Когда Флобер писал сцену отравления Эммы Бовари, он сам заболел, отравленный своим воображением. Вкус мышьяка, несварение желудка, рвота   стали факторами его действительной жизни»4. Это можно сравнить также со стигматами, знаками жертвенной смерти Христа на теле монахов, усердно предававшихся молитвам к Господу.

Существуют различные виды идентификации: культурная, возрастная, ролевая, этническая, национальная, этнорегиональная.

В основе культурной идентичности лежит процесс освоения и выявления нормативности «своих» и умение отличать себя от «чужих». Это можно показать на примере важнейших качеств конфуцианского «благородного мужа» (цзюнь-цзы), английского «джентльмена» или русского дворянина-помещика.

Возрастная самоидентификация реализуется в периодической (с периодом примерно в семь лет) переоценке представлений о себе. При этом зеркало   не самый надежный источник идентичности, ибо подходя к зеркалу, человек обычно «надевает маску» и не замечает изменений на своем лице, так как не хочет замечать их. Чаще основой для переоценки возрастной идентичности выступают внешние реакции на элементы неадекватности в поведении человека, когда он ведет себя не по возрасту, а также проблемы со здоровьем.

Ролевая самоидентификация связана с выполнением комплекса социальных функций в рамках того положения, которое человек занимает в социальной структуре, соответственно его опыту, квалификации и способностям.

Этноидентичность рассматривается как одна из фундаментальных характеристик самосознания человека. Она не зависит от динамики социальных ролей и систем ценностей. Если человек рожден, например, карелом, то это является неизменной характеристикой всей его жизни, хотя возможно в паспорте он записан русским. Другое дело   осознает ли он себя карелом или русским. Как справедливо замечает Н. Г. Скворцов, «этническая идентичность базируется прежде всего на осознании общности происхождения, традиций, ценностей, верований, ощущения исторической и межпоколенной преемственности»5. Имея субъективно-психологичес-кий характер, этноидентичность обусловлена рядом объективно-материальных (ландшафтом и социально-исторической средой) и субъективно-объективных ценностных факторов (язык, мораль, религия, мифология), выражающихся в культурных ценностях6.

Этноидентификация считается многоуровневым образованием. Во-первых, это сравнительное самоопределение «мы-они»; во-вторых, самотождественность, то есть уяснение в образно-символической форме того, что есть «мы», что остается неизменным стержнем того социума, которому я принадлежу, что характеризует наши привычки, обычаи, культурные нормы; в-третьих, это этническая идеология, в которой осмысливается прошлое, настоящее и будущее этноса7. При этом особенно важную роль играет прошлое и накопленные там ценности, служащие источником самоуважения и гордости и претензий на достойное место среди других «великих» народов.

Этнокультурные проблемы тогда становятся этнополитическими (национальными), когда этнос встречает на пути их решения препятствия со стороны государства и его социально-полити-ческих институтов. Эти препятствия заставляют сплачиваться этнос и защищать себя, используя идею самоопределения и суверенитета как инструмент и путь гарантии своей безопасности. Напомним, человек осваивает мир, создает картину мира сначала в воображении как аналог природной ниши, которую он занял, но эта картина мира мифологически и ценностно переосмысливается как образ идеальной среды, в соответствии с которым он преобразует реальность для обеспечения фундаментальных жизненных потребностей безопасности и пропитания.

Этническую идентификацию дополняет этно-региональная. В качестве примера этно-региональной идентичности можно сослаться на культуру Карелии как единство разнообразия и многообразия общего, систему важнейших ценностей, представлений о благе и достоинствах народов, проживающих на территории Республики Карелия,   составную часть культуры России. Она выражается в отношениях людей, в их деятельности, опредмечена в социально-природной среде, в языках общения и в искусстве: фольклоре, литературе, изобразительном искусстве, музыке, хореографии, театре, архитектуре, прикладном искусстве. Этно-региональная идентичность характеризует качественный уровень совершенства и гармоничности взаимоотношений между людьми и социально-природной средой, меру ответственности человека за себя и мир в целом.


А. М. Веригина

(Петрозаводский университет)


^ СТЕРЕОТИПЫ ОТНОШЕНИЯ К ДРУГОМУ ЭТНОСУ

(на примере Балтийского региона)


В постсоветском социокультурном пространстве русских часто отождествляют со всем советским. Особенно это относится к эстонцам и полякам, проживающим на своей этнической родине.

Понятие «русское культурное влияние» идентифицируется понятию «советское культурное влияние».

Эстонский политолог Рейно Таагепер в ðàáîòå «Эстония: возвращение к независимости» отмечает, что интенсивная идеологизация в сфере образования, культуры и в средствах массовой информации соотносится прежде всего с годами геноцида (1945–1953 гг.). В этот период было депортировано около двадцати тысяч эстонцев в Сибирь (1949 г.).

По мнению советского историка И. А. Челышева1, «вина» депортированных из Эстонии, Латвии, Литвы заключалась в том, что они не разделяли коммунистической идеологии. На самом деле для эстонцев, латышей, литовцев, прежде всего «чужим» был русский язык, образ жизни и ценностные ориентации тех, кто свои имперские устремления пытался решить путем территориальных приращений социалистического государства.

Постепенно складываются консервативные стереотипы русских в отношении коренных этносов бывших Балтийских государств:

  Интернационалистический: эстонцы, латыши, литовцы – составная и неотъемлемая часть советского народа.

  Националистический: балтийские народы как малочисленные нуждаются в покровительстве и защите большого народа – русского. Русские – «старший брат», другие – «младшие братья».

  Великодержавный: СССР как великая держава может вести себя с «позиции силы».

  Идеолого-аксиологический: социалистическая культура превалирует над буржуазной массовой культурой. Восприимчивость к западной, «чужой» культуре балтийских народов может привести к замене духовных и социально-нравственных ценностей. Поэтому существует необходимость демистифицировать духовные максимы империализма и провести четкую грань между «своей», социалистической, и «чужой», буржуазной культурой.

Передача социального опыта от поколения к поколению характерна для любого народа. Балтийские народы не страдают манкуртизмом. Кивание на тезис: «русские пострадали не меньше, чем эстонцы, поляки (расстрел 15 тысяч польских офицеров в 1939 году) и другие народы»,   не акцентируется этими «други-ми» народами. Советская власть была провозглашена, выбрана, не раз защищаема от внешних и внутренних врагов, самими русскими. То есть, это для русских Советская власть была «своя», а для «младших братьев»   «чужая», оккупационная.

Так, для эстонцев, особенно болезненна была русификация –языковая, политическая, идеологическая – в сфере образования и культуры в 1968–1980 гг.

Русский как язык первого в мире социалистического государства возводится в ранг официального языка в инкорпорированных в состав СССР Балтийских государствах, которых в советское время получили новое название – Прибалтийские республики. К началу 1980-х годов не только эстонцы, латыши, литовцы, но и поляки свободно изъяснялись по-русски, на «чужом» языке, сохраняя при этом «свой» язык. В настоящее время на международных конференциях ученые из Польши и стран Балтии, которые учились в СССР в годы существования социалистического лагеря, понимают и могут говорить на русском, но предпочтут общение на английском языке с учеными из постсоветской России. Советское давление постепенно снизило восприятие через русский язык шедевров русской культуры. В повседневности английский, немецкий, финский, шведский языки оказываются более востребованными. Обращение на русском в магазинах, ресторанах и т. п. вызывает если не раздражение, то холодность.

^ Образ жизни. Для народов Балтийского региона «русский образ жизни», «русская ментальность» – это «чужое».

Стереотип представления о русской расхлябанности   самый распространенный. Проживание в так называемых «спальных районах» кажется им особенно «русским». В Польше районы с домами типа «хрущевки» до сих пор называют «советскими районами», характеризуя их как архитектурные уроды.

До последнего времени в ментальности русских не было мотива, связанного со страхом оказаться этнической жертвой. Русские всегда чувствовали себя жертвами притеснения, но со стороны государства, которое не было им этнически чуждым. Тогда как особой психологической чертой народов Польши, стран Балтии является экзистенциальный страх, который последние полвека сосредоточивался на СССР, а после 1991 года был перенесен на Россию2.

^ Ориентация на Запад. Запад для стран Балтии и Польши играет двойственную роль «иного» и одновременно «своего». Россия как преемница СССР выступает однозначно в роли «чужого». Ориентация на объединение с Западом   «возвращение домой» из неволи социалистического лагеря. Россию воспринимают как часть Евразии, тогда как собственное историческое место видится только в Европе.

^ Отношение к НАТО. Литва, Латвия и Эстония отвергли идею партнерства с Россией в вопросах безопасности, которая была бы «параллельна» диалогу по проблемам балтийской и европейской безопасности этих стран с НАТО. Одновременно НАТО в конце 1997 году приступило к приему Польши наряду с Венгрией и Чехией в свою организацию. Сделав проевропейский и проатлантический выбор, Польша преодолела психологический барьер и отказалась от стереотипа «младшего брата».

Если для России «красная черта» допустимого расширения НАТО на Восток проходит по границе бывшего СССР, то для постсоветских Балтийских государств такая позиция России является «дискриминационной».

Международное сотрудничество в рамках ООН, расширение культурных и научных связей будут способствовать преодолению стереотипов, негативно влияющих на толерантное отношение к другому этносу. Однако этот процесс длительный и нелегкий.


Kaija Heikkinen

(University of Joensuu)


^ HOW DOES «ETHNOGRAPHICAL» ACTIVISM MAKE «OUR» AND «ALIEN» FORMS OF CULTURES


In my presentation I will discuss the meaning and role of memorizing history in the contemporary ethno-national revival in Russia. The focus will be on both amateur ethnographical and professional activism. Concrete examples from the small Finno-Ugrian minorities, in particular, the Karelians, Vepsians and Finns in Russia. These groups have a special history connected with Finland (as a state), Finnish culture and the Finnish people ( as a nationality). This has made and is once again making the memorization of history and the relationship between popular civic education and academic history and ethnography highly interesting.

Ethno-national movements, which developed in the late 1980s, have already gone through different phases in their political orientations. The emphasis on political, civic and ethno-cultural (language, common origin, common destiny, traditional culture etc., according to Smith) features has varied.

In this process the phenomena of «inventing» traditions (Hobsbawm) can be recognized. Forms of civic education - various local museums (in village schools), folklore activism, teaching the language of the native minority at school, teaching so-called 'national' handicraft etc., are involved.

In the presentation ethnographical activism, its ideology and position in the context of civic culture will be elaborated in more detail. The approach will be historical, as special consideration will be given of the preceding periods of ethno-national activism (the late 19th century, the 1920s), and gender-specific, in order to empasize the heterogeneity of ethno-nationalism from the gender point of view.


(Перевод)

^ КАК «ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ» АКТИВНОСТЬ ТВОРИТ

«СВОИ» И «ЧУЖИЕ» ФОРМЫ КУЛЬТУРЫ


В моем докладе я собираюсь изложить, как я понимаю значение и роль истории в современном этно-национальном возрождении в России. Акцент будет сделан и на любительской, «этнографической» и профессиональной формах деятельности. В качестве конкретных примеров речь пойдет о финно-угорских меньшинствах, в частности карелах, вепсах и финнах в России. Эти группы имеют особую историю, связанную с Финляндией (как государством), финской культурой и финнами (как нацией). Особенный интерес представляют воспоминания об истории отношений между народным гражданским образованием и академической историей и этнографией.

Этно-национальные движения, которые развивались в конце 1980-х, уже прошли различные стадии в их политических ориентациях. Прежний акцент на политических, гражданских и этно-культурных (язык, общее происхождение, общая судьба, традиционная культура и т. д., согласно Смиту) особенностях сегодня изменился.

В этом процессе можно заметить явление «изобретения» традиций (Хобсбаум). В него вовлечены формы гражданского образования   различные местные музеи (в деревенских школах), фольклорная активность, преподавание родного язык этнического меньшинства в школе, изучение технологии производства так называемых «национальных» изделий кустарного промысла и т. д.

В нашем докладе этнокультурная активность, идеология и позиция в контексте гражданской культуры будут разработаны более подробно. Основной подход будет историческим, поскольку будут специально рассмотрены предшествующие периоды этно-национальной активности (конец XIX в. и 1920-е гг.) с определенных позиций, чтобы сделать акцент, подчеркнуть разнородность этно-национализма с точки зрения единого этноса, рода.


И. И. Муллонен

(Петрозаводский университет)



следующая страница >>