uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 3
ИЗВЕСТИЯ АН. СЕРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА, 1997, том 56, № 1, с. 11-21

УДК

ПОСТУЛАТЫ КОГНИТИВНОЙ СЕМАНТИКИ 1

© 1997 г. А. Н. Баранов, Д. О. Добровольский

В статье обсуждаются исходные принципы когнитивного подхода к описанию языковой семантики. Демонстрируется важность целого ряда теоретических положений: (1) постулата о примате когни­тивного; (2) постулата о нерелевантности противопоставления лингвистического и экстралингвис­тического знания; (3) постулата о тенденции к экономии усилий; (4) постулата о множественности воплощения когнитивных структур в языке; (5) постулата о неоднородности плана содержания язы­кового выражения; (6) постулата о множественности семантического описания; (7) постулата о зна­чимости нестандартных употреблений. Формулируемые постулаты могут рассматриваться как тео­ретическая основа когнитивного подхода к семантике.

In the paper the basic assumptions of the cognitive approach to semantics are discussed. The following princi­ples are put forward: (1) postulate of the primacy of cognitive structures for language functioning; (2) postulate of the irrelevance of the opposition "linguistic vs. extralinguistic knowledge" for the description of language; (3) principle of least effort; (4) idea of multiple ways in which cognitive structures are reflected in language; (5) postulate of the heterogeneity of natural language semantics; (6) principle of alternative ways of semantic description; (7) postulate of the relevance of non-standard linguistic data. Being arranged in a systematic way these principles can be considered as the theoretical foundations of cognitive semantics.


0. ПРЕИМУЩЕСТВА КОГНИТИВНОГО ПОДХОДА

История развития лингвистики может быть описана как смена научных парадигм, каждая из которых характеризуется помимо всего прочего специфическим набором эвристик – исходных представлений об объекте исследования и допус­тимых способах его изучения (моделирования). Разумеется, различные парадигмы могут сосуще­ствовать во времени, в этом случае имеет смысл говорить о более или менее отчетливых тенден­циях. Сейчас мы переживаем период развития лингвистики, в котором заметно влияние когни­тивной науки. Отсюда распространение терминов "когнитивная лингвистика", "когнитивная семан­тика", "когнитивная грамматика" и т.п. Между тем основные принципы описания явлений языка в когнитивной парадигме остаются неясными для большинства лингвистов. Это связано не в по­следнюю очередь с тем, что когнитивная лингви­стика в целом ряде отношений очень близка тра­диционной. Никто, кроме, пожалуй, А.Е. Кибри­ка [1, 2], не сформулировал в явном виде требования к когнитивному подходу в языкозна­нии. Заметим, что это касается не только россий­ского языкознания: и в зарубежной лингвистике мы не знаем работ, которые содержали бы в экс­плицитном виде комплекс методологических оснований когнитивного подхода к языку. Посту­латы А.Е. Кибрика в этом отношении уникаль­ны, но они суммируют представления о сущности когнитивно ориентированной лингвистики, отно­сящиеся к началу 80-х гг. Накопленный к настоя­щему времени опыт когнитивного исследования языка позво­ляет по-новому взглянуть на цели и задачи когнитивной лингвистики.

В данной статье мы постараемся сформулиро­вать и обосновать некоторые положения изучения семантики в когнитивной парадигме, обращаясь преимущественно к области лексической семанти­ки. Приводимые ниже постулаты фиксируют но­вый этап в развитии лингвистической теории, уже начавшей свое движение от когнитивизма в каком-то ином направлении, которое пока трудно опре­делить.

Развитие когнитивной лингвистики в бывшем СССР относится к началу 80-х гг. Возник­новение этого направления, с одной стороны, было связа­но с влиянием западных концепций (ср. работы Р. Шенка, Дж. Лакоффа, Ч. Филлмора, У. Чейфа, Л. Талми), а с другой – опреде­лялось разрушени­ем идеологии структурализма. Как и во всем ми­ре, когнитивные методы в российской лингвисти-

__________________

1 Авторы благодарят коллег - А.Е. Кибрика, СВ. Кодзасова и П.Б. Паршина, прочитавших первый вариант статьи и сделавших ряд важных замечаний.


2 Имеются, однако, обобщающие работы по отдельным на­правлениям когнитивной лингвистики. Ср., например, ког­нитивный подход к анализу дискурса, предложенный Т.А. ван Дейком [3], когнитивную теорию метафоры в ин­терпретации Дж. Лакоффа [4], когнитивно ориентирован­ные исследования в области семантической типологии Л. Талми [5], когнитивную грамматику Р. Лангакера [6; 7].

11


ке использовались и используются не только в лингвистической семантике, но и в синтаксичес­кой типологии [2] и в анализе дискурса (в том чис­ле полити­ческого дискурса [8]).

К числу наиболее известных когнитивных ка­тегорий, заимствованных из теории представле­ния знаний, относятся понятия фрейма и сцена­рия. Согласно М. Минскому [9], под фреймом по­нимается структура знаний о типизированном объекте или стереотипной ситуации (ср. фрейм дома, стола, движения). Фрейм является деклара­тивным способом представления знаний, форму­лируемым в терминах описаний (дескрипций). В отличие от фрейма, сценарий – процедур­ный спо­соб представления стереотипного знания, кото­рый формулируется в терминах алгоритма или инструкции (ср. сценарий посещения кино или сдачи экзамена) 3.

Обращение к когнитивным категориям позво­ляет поставить в совершенно другой теоретичес­кий контекст традиционные проблемы семанти­ки – например, (квази)синонимию и полисемию. В частности, можно выделить два принципи­ально разных вида квазисинонимии: близкие по значе­нию слова, возводимые к одному фрейму (однофреймовая квазисинонимия) 4, и семантически близкие слова из разных фреймов (межфреймо­вая квазисинонимия). Так, слова разговор и бесе­да являются языковыми воплощениями одного фрейма ВЕРБАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ, который включает слоты участников, темы, вре­менной протяженности, коммуникативных ходов участников, смены ролей участников и т.д. Разли­чия связаны, в частности, с появлением дополни­тельного слота – ср. отражение этого в сочетае­мости телефонный разговор при невозможности * телефонная беседа: разговор допускает слот "техническое средство передачи сообщения", а беседа - нет (о некоторых семантических разли­чиях между рассматриваемыми словами см. [12]). Примером межфреймовой квази­сино­ни­мии мо­гут служить слова страна и государство. Слово государство – как в первом (функции государст­ва), так и во втором значениях (европейские госу­дарства), является воплощением фрейма ВЛАСТЬ, а страна – фрейма ПРОСТРАНСТВО. Именно поэтому можно обнаружить довольно много контекстов, в которых их взаимозамена нежелательна или просто невозможна, ср. уехать в другую страну и ?уехать в другое государство, правовое государство и ?правовая страна, неведомые страны и ?неведомые государства, охра­няется государством и ?охраняется страной, российское государство и ?российская страна, предприятие задолжало государству и ?предприятие задолжало стране, государство Изра­иль и ?страна Израиль, зарубежные страны и ?зарубежные государства. Например, в послед­нем случае прилага­тельное зарубежный явно актуализует идею пространства, чуждую семантике слова государство. Если прилагательное указы­вает просто на идею "иного", то сочетание вполне допустимо, ср. иностранные государства. В сло­восочетании молодые государства Азии и Афри­ки прилагательное молодые указывает на недав­нее возникновение властного образования, а со­четание ?молодые страны Азии и Африки сомнительно, поскольку подразумевает появле­ние новых про­странств. Интересен также кон­траст между словосочетаниями богатая страна и богатое государство, а также великая страна и великое государство: прилагательное богатый связано в первую очередь с природными условия­ми, производством, финансами и т.п. Именно по­этому богатое государство менее употребитель­но и используется преимущественно примени­тельно к состоянию государственной казны, бюджета и т.п. Прилагательное великий в сочета­нии великое государство ассоциируется с поли­тической и военной мощью, а великая страна – с обширным пространством, ср. естественность выражения Канада великая страна и сомни­тельность предложения ?Канада - великое госу­дарство. Следует заметить, однако, что прилага­тельное великий имеет тенденцию соче­аться с квазисинонимическим существительным держа­ва, которое требует осо­ого обсуждения.

Замена государства на страну выглядела бы странной и в следующем контексте:

(1) Не так ли и в нашем футболе долгие годы люди, искренне желавшие ему добра и всё-всё, ка­залось бы, понимавшие, мирились с принципи­альной нере­формируемостью Системы, успокаи­вая самих себя тем, что они-то уж свою работу де­лают честно, а за других – не ответчики? Под другими подразуме­ва­лись не только коллеги по футбольному цеху, но и государство "рабочих и крестьян", политический строй. [Московский комсомолец].

Словосочетание страна рабочих и крестьян в принципе вполне допустимо, но оно значит нечто вроде 'пространство, на котором живет много ра­бочих и крестьян', что вступает в противоречие с данным контекстом, ср. элементы кон­текста нереформируемостъ Системы, политический строй.

Аналогично в констексте (2) нежелательна за­мена слова государство на слово страна, хотя са­мо по себе словосочетание быть/стать во главе страны вполне нормально:

_______________________

3 Термины "фрейм" и "сценарий" омонимичны в том смыс­ле, что они одновременно обозначают и реальную когни­тивную структуру и способ представления этой структуры, см. по этому поводу [10].

4 Ср. разбор Ч. Филлмором английских слов land и coast, a также выделение двух типов отрицания – внутрифреймового и межфреймового [11].

12

(2) Многое будет зависеть от того, кто будет стоять во главе государства, и от законодатель­ной базы. Потому что может случиться, что зако­нодательные органы и там, и здесь могут пред­принять какие-то контршаги. [Московский ком­сомолец]

Пример (2) скорее подсказывает "властную" интерпретацию, ср. элементы контекста законо­дательная база, законодательные органы.

Сходным образом невозможно метафоричес­кое расширение типа * управ­лять механизмом страны при норме управлять государственным механизмом. Поскольку фрейм ВЛАСТИ лежит в основе семантики слова государство, а ВЛАСТЬ в европейской культурной традиции ча­сто сопоставляется с идеей МЕХАНИЗМА [13], метафора государственный механизм оказыва­ется вполне уместной. С другой стороны, ПРО­СТРАНСТВО никогда, насколько нам извест­но, не интерпретировалось как МЕХАНИЗМ. По-видимому, это связано с тем, что ПРОСТРАНСТ­ВО недискретно. Этим объясняется недопусти­мость приве­денного выше словосочетания * управлять механизмом страны.

Существует ряд контекстов, которые в прин­ципе допускают замену госу­дарства на страну, но тем не менее такая замена не вполне естест­венна, ср. государства Средней Азии и несколько неудачное страны Средней Азии при абсолют­ной нормальности словосочетаний страны Ближнего Востока, страны Латинской Амери­ки, страны Азии и Африки. Можно было бы от­нести это за счет причуд узуса. Однако создается впечатление, что указанные различия мо­гут объ­ясняться описанным выше возведением слов страна и государство к различным когнитивным структурам. В случаях типа страны Средней Азии ощущается необходимость подчеркивания идеи ВЛАСТИ. Дело в том, что рядо­вым носите­лем русского языка республики Средней Азии никогда не воспри­нимались как отдельные госу­дарственные образования 5, именно поэтому кон­текст требует "высвечивания" государственного статуса, ср. (3):

(3) Только при помощи Интерпола выявили и задержали две банды, рабо­тавших в государствах Средней Азии. [Московский комсомолец]

Концептуальные различия между страной и государством проявляются также в том, что го­сударство и страна персонифицируются по-раз­ному. Персо­нификация государства основывает­ся на его осмыслении как особого лица, ср. контролъ государства за распределением ресурсов; государство решило отме­чать ударников орде­ном "Почета"; государство не подкараулишь в подво­рот­не; государство живет по другому принципу. Возможности персонифи­кации слова страна ограничены стандартным метонимичес­ким переносом "простран­ство – люди, населяю­щие это пространство", ср. вставай, страна ог­ромная; вся страна, затаив дыхание, следила за выборами президента; вся страна поднялась на борьбу и т.п. В этом случае страна осмысляется не как одно лицо, а как множество лиц, на что указывает частое наличие кванторного место-имения вся.

Обращение к когнитивным структурам позво ляет по-новому взглянуть и на другую классическую проблему семантики – полисемию. Традици­онно счи­та­ется, что если у слова есть несколько значений, то их различение обяза­тельно для каждого из употреблений. Между тем каждый лекси­кограф-практик посто­ян­но встречается с контек­стами, для которых невозможно определить, какое из значений многозначного слова реализу­ется. Когнитивный подход позволяет не разли­чать полисемию в тех случаях, когда это не необ­ходимо. Так, традици­онная семантика вынуждена постулировать наличие двух значений у слова го­сударство и различать их в контекстах (4) и (5). Здесь трудно говорить о реа­лизации одного из двух значений слова государство, которые можно пред­ста­вить, например, так: ”1) основная поли­тическая организация общества, осущест­вляю­щая его управление, охрану его экономической и социальной структуры; 2) страна, находящаяся под управлением политической организации, осущест­вляющей охрану ее экономической и социальной структуры" [14]. Проще – и более правильно с теоретической точки зрения – описывать эти примеры как контексты нейтрализации значений. Это требует привлечения метаязыка, осно­ванного на категории знаний, который позво­ляет легко варьировать степень их конкретности.

(4) Как бы там ни было, министр Грачев, про­игнорировав сообщение о готовящемся авиауда­ре, мастерски разделался одним махом со всеми и сразу. Подставил наш "балканский оплот" – боснийских сербов, разрешив их бомбить. Подставил наших миротворцев, даже не предупредив их об опасности оказаться заложниками. Ну и третья, "страдающая" сторона – наши дипломаты, оказав­шиеся в дурацком положении представителей государства, которые не знают о том, что ... происходит. [Московский комсомолец];

(5) Принцесса Диана, очаровательная супруга наследника английского престола принца Чарльза, 15 июня прибывает в Москву... работать. Именно рабочим назван ее визит в столицу Рос­сии, хотя принцесса – не вправе представлять ин-

_________________

5 Тот факт, что на территории многих из бывших советских республик этого региона сущест­вовали древние империи с многовековой традицией государственности, не имеет решающего значения, поскольку в данном случае речь идет о наивном сознании.

13


тересы своего государства, не будет встречаться ни с президентом, ни с премьером правительства, не сделает никаких заявлений для прессы... [Мос­ковский комсомолец].

Традиционная лексикография, ориентирован­ная на компонентный анализ, всегда требует от­несения каждого контекста к одному из выделен­ных значений, что в случаях нейтрализации, несо­мненно, является насилием над языком. Кро­ме того, с теоретической точки зрения идея нейтра­лизации значений поддержи­вается традициями фонологии и морфологии (ср. нейтрализацию фонологичес­ких и морфологических оппозиций).

Использование когнитивного инструментария в лингвистической семантике связано с выполне­нием ряда постулатов, определяющих как пред­ставление об объекте исследования, так и методы исследования. Изложение теоретической концеп­ции в виде постулатов вполне традиционно для лингвистической лите­ратуры [1, 15-18]. Разуме­ется, большая часть приводимых здесь постула­тов так или иначе обсуждалась в имеющейся ли­тературе. Однако собранные вместе, они, как мы надеемся, представляют некоторый новый взгляд на сущность, цели и задачи лингвистического описания.


1. ПОСТУЛАТ О ПРИМАТЕ КОГНИТИВНОГО

Согласно этому постулату, за значениями слов стоят тесно связанные с ними когнитивные струк­туры – сущности, которые можно описать на том или ином из специально разработанных языков представления знаний. Элементами этого языка являются фреймы, сценарии, планы, фон vs. фи­гура, модель мира, аффективные структуры, сю­жетные свертки, оконные структуры текста, рам­ка внимания и др.

В более широком плане когнитивные структу­ры определяют функциони­ро­вание любых ком­понентов языковой системы и аспектов ее функ­ционирования – грамматических категорий, син­таксических преобразований, стилей и регист­ров речи и т.д. В сфере лексической семантики описа­ние значения слов через связанные с ними фрей­мы и сценарии оказывается в ряде случаев более эконом­ным и вскрывает некоторые новые фак­ты, которые не обнаруживаются при использова­нии традиционных и структурных методов. Ср., например, модифи­ка­цию значения английского слова mother применительно к женщине, вынаши­вающей ребенка, но не являющейся биологичес­кой матерью, и наоборот, дав­шей свою яйцеклет­ку, но не вынашивающей ребенка [4,11]. В тради­ционных и структуралистских терминах это, по-видимому, описывалось бы как появление нового значения слова. В когнитивной парадигме это объясняется с точки зре­ния модификации одной когнитивной категории – фрейма "мать", чем до­сти­гается единство описания слова и объяснительность интерпретации.

Примером действия постулата о примате ког­нитивного может служить рас­смотренная выше интерпретация явлений (квази)синонимии и поли­семии.

В сфере идиоматики традиционная задача опи­сания тропеических преобра­зо­ваний, формирую­щих актуальное значение идиомы, в когнитивной интер­претации предстает как результат когни­тивной обработки определенных знаний о мире, в той или иной мере фиксированных в структуре идиомы [19,20].

Так, семантические процессы, приведшие к образованию русской идиомы без царя в голове, не могут быть эксплицитно описаны на традици­онном мета­языке, основанном на обращении к тропеическим преобразованиям, так как соответ­ствующее словосочетание в прямом значении не существует. С когни­тивной точки зрения выра­жение без царя в голове может быть объяснено как результат обработки двух фреймов: (i) "госу­дарство" и (ii) "человек". Первая когнитивная операция, проведенная над фреймом (i) — выделе­ние слота "глава государства". Далее следует опе­рация элиминирования содержания этого слота. Третья операция – модификация содержания сло­та "контроль" фрейма (i). Результатом этой опе­рации является идея отсутствия контроля. На последнем этапе когнитивной обработки проис­ходит амальгамирование слотов "глава государ­ства" и "контроль" фрейма (i) с корреспондирую­щими слотами фрейма (ii). Аналогично, значение идиомы белая ворона объясняется не как резуль­тат "переноса" значения с "вороны" на "челове­ка", а как результат обработки соответствующих фреймов и их взаимодействия: введение во фрейм "ворона" нехарактерного цвета имеет следствием параллельные модификации фрейма "человек" (более подробную и точную интерпретацию см. в [20]).



следующая страница >>