uzluga.ru
добавить свой файл
"ЗОЛОТОЙ ОСТРОВ СПЯЩЕГО ОГНЯ"

Александр Давыдов / фото автора



Впервые это случилось не так давно, семьдесят пять тысяч лет назад. В один миг вулканический взрыв поднял в ат­мосферу двести миллионов тон земной тверди. Извержение было такой мощи, что часть породы осела за несколько ты­сяч километров - на Шри-Ланке. Этот ка­таклизм сильно повлиял на климат всей планеты, а на месте взрыва образовалось огромное вулканическое озеро, назван­ное впоследствии Бото.... Второе извержение случилось на этом месте спустя тридцать тысяч лет. Осев­шая после взрыва земля образовала посреди озера остров, сто тридцать ки­лометров по периметру, позднее ему было дано имя Самосир... Третье извержение может случиться в любую минуту. Добро пожаловать на Су­матру...

- Это не грипп...У вас малярия. Где точно вы
были в Индонезии?

- Северная Суматра, район озера Бото, в
джангл кемпе на реке Асахаттг*»"

- Джунгли Суматры - это раЯЩповышенно-
го риска, там запросто подцепить эту га­
дость. Ну что же, молодой человек, у вас те-
деуь надолго останется в памяти ваше путе­
шествие... Здесь вы пробудете не меньше
недели. Так что отдыхайте, поправляйтесь...
Немецкий доктор-весельчак, из клиники
«аленького городка недалеко от французской границы, куда я попал на
згО'рой день по приезде в Германию с острым приступом лихорадки, под­
писал "смертный приговор" моему деловому визиту. Времени много, и
чак только спадет температура можно начинать писать статью, поминая
добрым словом страховые компании...

+++++++++++++++ -Привет! Ты Алекс? А я Ядер. Добро пожаловать в Me дан! - Ядер подхватил мой каяк, и мы вышли из кондиционированной прохлады аэропорта во влажное пекло столицы Суматры. Вместо индонезийца, которым я представ­лял своего партнера по переписке в Интернете, меня встретил самый обык­новенный европеец. Ядер оказался швейцарцем. Он попал на Суматру лет десять назад, попутешествовав по миру в поисках лучшей доли, Ядер осел в Недане. Здесь ему понравилось, он сменил имя, женился и поменял не одну работу. Сейчас он компьютерный бог "Суматра Холидэй", тот самый чело-зек которому удалось заманить сюда каякерскую братию со всего мира.

  • Гы знаешь Алекса Никса? - спрашивает он меня.

  • Слышал. Он очень хороший каякер.

тих

г тт.

- Да. А еще будет Тао Берман, ну тот, из книги Гиннесса. Он прыгнул тридца-
ровый водопад. И Брэд Ладден - молодая звезда Штатов. Знаешь их?
ердительно машу головой. Ядеру хочется рассказать все, пока мы

м на его стареньком джипе от аэропорта до гостиницы. Он не смолкает ■и на минуту:

- ;жжжжж уже здесь. Остальные прибудут сегодня вечером на пароме из
прайда.
Правительство все оплатило. Один паром стоит двадцать две
штуки баксов. Ну ты понимаешь, кое-кто погрел на этом руки, здесь по-
жуж У не бывает. Здесь вообще все не так, как мы привыкли понимать



жизнь у себя на Западе. Может, оттого что живут на вулкане, они относятся ко всему по-другому. Знаешь, они даже придумали такую аббревиатуру: Медан -Masuklah Enkan Dalam Api Neraka, если перевести с местного, получится: "Добро пожаловать на землю огненного ада".

  • А что, кстати, значит "Суматра"?

  • "Золотой остров". Но вот почему, вряд ли кто ни будь ответит на этот вопрос точно. Знаю только, что это имя острову дали выходцы из Индии, много веков на­зад. Наверное потому что здесь есть все.

Горы, вулканы, озера, реки^ Для меня ЭТО настоящее золото Суматры. Ну ладно, я от­везу тебя в гостиницу, увидимся вечером... Мое путешествие на Суматру началось с письма по электронной почте от компа­нии "Суматра Холидэй". В шапке письма стояло: ASAHAN Indonesia 2000 White Water Kayak Challenge. Дальше на пяти ли­стах мелким шрифтом была распечатана программа фестиваля, расписывались до­стоинства места и реки. В самом низу, пе­ред длинным списком индонезийских имен и должностей, которым выражались все мыслимые благодарности от лица уча­стников еще не состоявшегося фестиваля была напечатана фраза, привлекшая мое внимание: "...Правительство выделяет фонд для оплаты расходов пятнадцати иностранным каякерам, приславшим свок анкету и отобранным комитетом органи­заторов". Решив, что это может быть мой шанс, я послал свой мэйл. Ответ прише.т через пару дней - он был утвердитель­ным. Мне обещали оплатить дорогу из Сингапура до Суматры и все расходы на месте. Осталось решить проблемы с виза­ми. Индонезийское посольство сделал: визу за один день против четырех мини­мальных. Сработал факс, присланный з посольство организаторами, а это под­тверждало, что фестиваль - не плод фан­тазии индонезийского хакера , а нечто более реальное. +++++++++++++++

  • Завтра утром выдвигаемся на реку, - сказал Ядер. - Это часов восемь ездк на юг. Там такая вода - закачаешься. Жить будем на берегу в джангл кемпе. Признаться словосочетание "джангл кемп" меня несколько напрягло. Зная, что предстоит как минимум три перелета, я отказался от многих вещей. Прочитав в программе фестиваля, что жить мы будем в гостинице у реки, я не взял кемпингового снаряжения. Лодка, весла, снаряга, тяжелая аппара­тура для съемки и минимум вещей и так довольно сильно перегрузили мой багаж при посадке в Шереметьево.

  • А что, Ядер. Когда заканчивается сезон для сплава на Асахане? Ядер посмотрел на меня снисходительно.

  • Э-э, парень! Сезон здесь не кончается НИКОГДА! Это же СУМАТРА! Ты пс-пал в рай...

Асахан - единственная река, вытекающая из величественного озера Боте. Перевалив край вулканической чаши, вода пробивает себе путь к побере­жью через джунгли, падая с высоты 900 метров каскадами водопадов. 5 верхнем ее течении построены три небольшие плотины, вливающие доли-не стабильных 80 кубиков чистого адреналина в секунду - и так круглы/, год! Что называется Perfect Level для каякера. А всегда одинаково теплый климат влажных тропических лесов Суматры делает Асахан действительно раем. Осталось только самому проверить пороги реки. Названия препятст­вий .обещали интересный сплав: "Бочка трусливого кролика", "Ночной кошмар", "Скорбь медового месяца" и еще такие, которые трудно перевес­ти без использования ненормативной русской лексики. Утром мы покинули Медан. Выехав из города, двигались на юг, к озеру Ве­то, минуя плантации риса, пальм, каучуковых деревьев и знаменитого су-матрского табака. В районе озера Бото живут племена Батаков, чьи воин­ственные и дикие ритуалы в былые времена вселяли страх в соседей. У них частенько практиковался канибализм. Но съедали людей не из-за нехват­ки пищи - ее в тропических лесах Суматры всегда было в изобилии, - а в на­казание провинившихся. Обреченных на съедение заживо ждала мучи­тельная смерть. Осужденному объявляли, что это не он совершил просту­пок, а злой дух, поселившийся в нем, и нет никакой другой возможности изгнать его из тела, кроме как пропустив это самое тело через желудки все­го племени. Именно из-за этих обычаев батаков район озера Бото долго ос­тавался недоступным для колонизаторов. Вообще, культ смерти до сих пор достаточно широко распространен среди островных племен, несмотря на то, что ислам и другие религии вытеснили дикие ритуалы шаманизма. От-



голоском тех верований остался обряд перезахоро­нения усопшего родственника. По истечении десяти

  • пятнадцати лет после смерти и захоронения члена семьи, его родственники эксгумируют тело, с особой тщательностью моют и очищают кости скелета, об­лачают его в белые одежды. В семье устраивают большой праздник, приглашают друзей, соседей и остальных жителей деревни. К этому событию долго готовятся, порой по нескольку лет, откладывая день­ги и во многом себе отказывая. Этот обряд - не толь­ко дань усопшему, но и возможность для всего клана показать свой высокий статус и материальную со­стоятельность. Во многих деревнях можно видеть помпезные сооружения явно ритуального назначе­ния - это семейные "дома мертвых". Там хранятся перезахороненные останки усопших. "Дома" забот­ливо украшены, а многие представляют из себя на­стоящие произведения искусства. Подчас жилища пока еще живых членов семьи выглядят жалкими ла­чугами рядом с этими "дворцами скорби". Поздно вечером мы приехали на реку. Шел проливной дождь - на Суматре был настоящий Rein season. Из темноты появилась фигура с фонариком в руках. Фи­гурой оказался мистер Халим, еще один европеец, осевший на острове. Халим, стопроцентный немец, пошел дальше Ядера: при­нял ислам, взял новое имя и поселился в деревне в глубине суматрских джун­глей. Вообще, мне встретилось немало европейцев, связавших свою судьбу с Индонезией и пустивших здесь корни: немцы, швейцарцы, норвежцы... -Ооо!...Русский! - Халим радостно поприветствовал меня и сразу же начал рассказывать довольно необычную и, по-моему, маловероятную историю.

  • Ты знаешь? - Халим загадочно прищурился. - Первым Асахан ривер про­шел русский на Bublike...

_ 7

-Да! Это было в 1916 году.

Тут мое удивление дошло до предела. "Бублик" - истинно русская забава на бурной воде, и вряд ли это название пришло сюда откуда-нибудь еще, кро­ме как из России. Но 1916 год! Я думал, что эти бронтозавры белой воды из более поздних исторических эпох и обитают только за Уральскими горами. В подтверждение своих слов на следующий день Халим познакомил меня со старой женщиной, женой хозяина деревенской забегаловки. Женщина

действительно выглядела довольно пожилой, но не настолько, чтоб хотя бы родится в год первопрохож-дения, названный Халимом. Однако она поведала мне такую историю. Когда она была маленькой де­вочкой, в их деревню пришел белый человек с боль­шими круглыми то ли баллонами, то ли шарами (?). Сказал, что он русский и хочет проплыть по Асахану. Это повергло жителей деревни в ужас. Река была для них прибежищем злых духов, несущих разрушение и смерть. Но несмотря на это, вся деревня с интере­сом помогала смельчаку строить его лодку из мощ­ных бамбуковых жердей и тех странных предметов, что русский принес с собой. Отправили его в плава­ние, как провожают в последний путь, и уже не дума­ли увидеть смельчака снова. Можно представить их удивление и восторг, когда через несколько дней странный чужеземец появился в деревне. В благо­дарность за помощь он стал раздавать жителям де­ревни подарки, которые привез с собой. По этому поводу устроили праздник, продолжавшийся не­сколько дней. Вот такое замечательное событие и память об отважном первопроходце из далекой се­верной страны запечатлел деревенский фольклор. Эта более чем необычная история сослужила мне неплохую службу. Мне стало понятно, почему на мое запоздалое письмо, отправленное чуть ли не за неделю до начала асаханского челенджа, я получил такой быстрый и утвердительный ответ. Заполучить живого русского на каяке для устроителей фестиваля стало делом чести. Неко­торые воспринимали меня как реинкарнацию моего легендарного сооте­чественника. Во время фестиваля ко мне подходили люди и, заглядывая в глаза, начинали знакомство так: "А знаете, Асахан-ривер первым про­шел русский!" Дальше шло уже известное повествование, дополненное разного рода подробностями, которые, я уверен, были придуманы сами­ми рассказчиками. Такое трогательное отношение к истории покорения Асахана и неуемное выражение восторга при встрече с русским каяке-ром вызывало немалое удивление у других участников фестиваля. Что ж... Западному человеку не понять загадочных русских и индонезий­ских душ. Уже приехав домой, я попытался раскопать какие-нибудь по­дробности о загадочном русском воднике начала века. Но, к сожалению, так ничего и не нашел. Даже имя его неизвестно.



Синтоистский храм в Медине



Выход в Асахан с притока Shit Creek



День первый

Утро в джангл кемпе начинается с ритмичного уханья гиббонов в под­ступающих к лагерю джунглях. Эти милые "зверушки" - один из Great Five видов человекообразных обезьян. В области гортани у них кожаный мешок, из него, как из духового инструмента, гиббоны извлекают ухаю­щие звуки. Если стоять рядом, то на время можно даже оглохнуть. Эти звуки слышны на много километров вокруг.

Наш джангл кемп - две большие зеленые палатки, один к одному наши ар­мейские "анаконды" на свежевырубленной поляне недалеко от реки. По-

одаль - несколько наспех сколоченных туалетов и душе­вых с холодной водой. Впрочем, воду холодной назвать трудно. Здесь редко бывает холоднее +30 градусов, по­этому температура всей имеющейся в наличии влаги близка к этой отметке термометра. Внутренне убранст­во нашего "отеля" составляют несколько старых армей­ских раскладушек (VIP места) и десяток матрасов. Эту ночь я провел в чехле от лодки - мое прибежище на по­следующие пять ночей. Здесь свои понятия о комфорте и минимальных удобствах. Если бы не полчища крово­сосущих и заряды ночного ливня, смывающие наши ма­трасы, то в общем терпимо. Утешаюсь мыслью, что не я один попал в такую переделку. Нас - сорок каякеров из двенадцати стран: Англии, Австралии, Новой Зеландии, Франции, Канады, Бельгии, США, Финляндии, Польши, Таиланда, Малайзии и России. Довольно необычный со­став для международных соревнований, на которых мне приходилось бывать раньше. Есть члены национальных команд по гребному слалому и скоростному спуску, большая тусовка фристайлистов, кочующая по миру в поисках игровой воды, есть одиночки-путешественники с лодкой, есть даже отвязанные каякеры-серферы с длинными растаманскими дредами на голове. Всех их привлекли на Асахан экзотика и халява. Впрочем и ме­ня тоже. Некоторые еще планируют побороться за де­нежные призы в соревнованиях. Призовой Фонд - три штуки американских денег. Неплохая поддержка для "про-каякера", кочующего за водой по Миру, используя самые дешевые способы передвижения. Вот Дэйв, он из Новой Зеландии. Двигается в сторону дома. В прошлый раз мы встречались в Норвегии, в Июле. С тех пор,на по­путных машинах, в поездах, на паромах, каких-то гуже­вых повозках и еще черт знает на чем он пересек Рос­сию, Китай, Лаос, Таиланд и попал сюда, на Суматру. Сегодня только сплав, мы знакомимся с рекой. Первый взгляд на воду говорит, что ее много и она может быть очень серьезной. Мы грузимся в большие бортовые гру­зовики поверх лодок и другой снаряги. От нашего лаге­ря полчаса езды до начала сплава. Идет горячий дождь. Водитель выжима­ет все из своего грохочущего монстра, заставляя пассажиров буквально за­липать на гладкие борта мокрых каяков в крутых поворотах. Мы подъезжа­ем к месту, проскочив под банером START - это финиш нашей экстремальной заброски к началу сплава. Все выдыхают с облегчением. Уровень адренали­на уже достаточно высок. Посмотрим, сможет ли река поднять эту планку? - Сейчас будет гряда валов, потом на левом повороте начнется Rabbit Hole, держитесь левее, совсем справа большой котел - Bad Hole. Впрочем, вы не новички, сами во всем разберетесь. Оторвитесь там по полной! Удачи и фа-








Jungle Camp, аппартаменты участников





на... - Карл, малазиец, один из организаторов, помахал нам рукой и отпра­вился с грузовиком за следующей партией охотников за Фаном. Один за другим каяки соскальзывают в воду с десятиметрового деревянно­го настила, построенного специально для марафона. Иначе никак - берег слишком крут. Первые триста метров сплавного участка могли бы стать иг­ровым хитом любой реки. Огромные валы, мягкие пенные бочки одна за другой. Если бы кому-нибудь пришло в голову построить что-то вроде сно-убордпарка, но для фристайла на каяке, я думаю, он бы выглядел как первые триста метров Асахана. Хорошая иньекция адреналина и тест на технику, перед тем как с ходу ввалиться в крутую пятерку - "Бочку трусливого кро­лика". Такие пороги принято смотреть, ну так, хотя бы для приличия, но не здесь и не таким составом, который прокатился по Rabbit Hole ураганом. Че­ловек тридцать друг за другом прошли весь порог, большей частью разрубая вспененную воду фристальными раскрутками с полным пренебрежением к всему тому, что принято называть опасным или непроходимым. Следующие восемь километров реки - настоящий плэйграунд. Там есть все, ну просто все, что нужно каякеру, чтобы почувствовать себя счаст­ливым. Мы выходим на берег прямо напротив лагеря. Выпиваем по паре литров воды и снова грузимся на машины. Не так часто попадаешь в "рай", что бы давать ему простаивать... Открытие Фестиваля

Индонезия - большая красивая страна, с обилием природных ресурсов и та­ким же обилием человеческих проблем. Сепаратисты на окраинах остров­ной империи, нищета и абсолютное безразличие к ней сказочного богато­го класса единиц, повсеместная коррупция и воровство чиновников. Не правда ли, что-то напоминает? Но в отличие от России все это здесь пре­увеличенно-гротескного характера. Сами индонезийцы шутят: если пре­кратить практику дачи взяток и, соответственно, принятия их чиновника­ми всех уровней, то жизнь в стране остановится. Весь абсурд такой ситуа­ции можно было наблюдать даже на фестивале, начиная с его открытия. И вот день настал. На берегу реки выстроен огромный навес. На первом плане, в партере, ряд мягких кресел, обитых розовым бархатом. Перед ними маленькие столики, сервированные фруктами и прочей снедью, - это для са­мых важных гостей. Дальше кресла поменьше и столов уже нет - это для ме­нее важных гостей. Еще дальше, под навесом, стулья - это для всяких-раз-ных. Каждому определено место на этом празднике "мира и спорта"... Мы выполняем роль декораций под открытым небом. Для нас - деревянные таблички с названием стран и сто процентов ультрафиолета на голову. Между участниками и первым рядом кресел расстелены ковры, на них раз­ворачивается основное шоу. Приветственные речи, слова благодарности первому ряду, подношение даров первому ряду, приветствие "гладиато­ров" белой воды первому ряду, народные танцы первому ряду. Гонг - фес­тиваль открыт. На все про все шесть часов сорок минут... Программа фестиваля - три этапа. Спринт через порог Head to Head. По два человека на выбывание. Скоростная пятнадцатикилометровая гонка через пороги 4 - 5-й категории трудности. И наконец, фристайл на бур­ной воде, - самый зрелищный вид программы, который включает акроба­тику на каяке в пенной бочке порога.

Head to Head - место старта спринта


Самая большая и самая интересная по составу команда из Северной Амери­ки. Пятеро женщин - лучшие каякеры фристайлисты Штатов и Канады, включая предчемпионку мира Джулию Дион. Еще в нее входят Тао Берман, Бред Ладден и Сэм Дрэво - главные герои видеохитов этого года TWITCH 2000 и Wicked Liquid II. Поговаривают, что Тао хочет пройти "Ночной Кош­мар" - порог который не прошла еще ни одна лодка. Мы поедем туда через два дня, когда закончится соревновательная программа фестиваля.



После обеда пошел дождь, который вылился только через три дня. В джун­глях быстро приходишь к мысли, что сухость и чистота могут быть только в рекламе памперсов. Весь комфорт и уют для нас сосредоточен на малень­ком островке всегда хорошей погоды - в хижине, той самой харчевне, хо­зяйка которой видела первопроходца Асахана. Здесь есть "локал биир", и после дня сплавов и соревнований оно единственное, что тебе нужно, что­бы оттянуть момент встречи с мокрым матрасом в нашем брезентовом цар­стве москитов. Первые два этапа прошли на редкость необычно. Те самые сборники по слалому и спуску, которые были первыми претендентами на победу в скоростных этапах, оказались во втором десятке финишных про­токолов. Победили же самые оторванные и безбашенные фристайлисты, резавшие пороги против всяких правил и, как казалось, смотревшим с бе­рега, вопреки здравому смыслу и прочим инстинктам самосохранения. Когда стрелка категорийности реки зашкаливает за отметку "нормально", начинают работать такие правила, понять и осмыслить которые можно, лишь побывав на самом краю. Это и есть настоящий, осознанный экстрим, приносящий опыт, который не заработаешь никаким другим способом. Через два дня непрерывной бомбардировки тропическим ливнем в нашем лагере появились первые жертвы. Двое американцев слегли с приступом лихорадки, и в воздухе, пропитанном недовольством, начал витать дух на­зревающего бунта. Все обсуждали бюджет соревнований, составленный яв­но не в пользу участников. Излишняя помпа и гротескный официоз откры­тия фестиваля выглядели как насмешка над теми условиями, в которых ока­зались участники, не слишком го­товые к такому приключению. Вы­бор был невелик. Остаться до конца с шансом заполучить лихорадку или спускаться в долину, выбира­ясь из пропитанных влагой джунг­лей. Американцы и еще несколько примкнувших начали паковать ве­щи с твердым намерением побыст­рее свалить на побережье. Пришел Карл и еще несколько органайзе­ров из тех, что работали на реке и сами участвовали в соревнованиях, стали объяснять. Ситуация выгля­дела так: правительство выделило деньги на проведение фестиваля, и немалую сумму, но львиная доля разошлась по карманам чиновни­ков. До организаторов дошла лишь небольшая часть выделенных средств и приказ-напутствие: "Провести все на должном между-




"'-., '-Островнаяглубинка. у, -Традиционные домаместшх Шит

04

народном уровне". Естественно, сегодняшний скандал поставил бы крест на фестивале и сильно повлиял на судьбу команды организаторов - простых гидов и таких же каякеров как и мы сами. Компромиссом стало решение вы­ступать еще один день соревнований, сплавиться по нижнему каньону - са­мой интересной части Асахана и всем вместе ехать к озеру Бото. Последний день на реке. Мы выступаем в родео и после обеда идем ниж­ний каньон.

Дождь все идет, но уже не такой сильный. Больше всего небесная влага до­саждает судьям, у которых бумажки с результатами буквально расползают­ся в руках. За предыдущие пять дней все довольно классно раскатились, тем более что река дает такую возможность буквально каждым своим мет­ром. Место для фристайла выбирали долго. Как обычно, когда есть из чего выбирать. У каждого две попытки на выступление по тридцать секунд. Все торопятся, потому что впереди самое главное - прохождение пятерочного каньона. Соревнования откатываем быстро, перекусываем на ходу и снова грузимся на машины. По дороге к нижнему каньону есть два места, где мы хотим сделать остановки: у порога Nightmare и притока Асахана Shit creek. Через полчаса мы остановились. Водитель сказал, что отсюда двести метров через джунгли до "Ночного кошмара". Впрочем, порог сам извещает о себе грохотом падающей воды. Мы пробираемся через мокрые заросли тропиче­ского леса. К реке подойти сложно, обрывистый спуск зарос колючими ли­анами. В их зарослях находим небольшую скалу, откуда просматривается порог. По очереди забираемся на маленькую площадку. Лица тех, кто уже увидел порог, не светятся оптимизмом. Тао смотрит дольше всех. Этот аме­риканец, известный своими сумасшедшими прохождениями, всегда ездит с

оператором и фотографом. На вопрос "Ну как?", он многозна­чительно отмалчивается. Очередь доходит до меня. Со скалы открывается впечатляющее зрелище буйства Асахана. Порог явно "злой". Пятьдесят метров разгонного желоба падают в практически стоячую воду скального бассейна, образуя ог­ромных размеров абсолютно не промывную бочку -"троллей­бус". Бочка довольно "гостеприимна" - не хочет отпускать случайных визитеров. В ней полощутся пара здоровенных бревен. Время от времени, стучась о каменные стенки, они из­дают глухие звуки, похожие на призывные удары боевого тамтама. Шансы - ниже нуля. Но слева, у противоположного берега, небольшой канал идущий в обход смертельной бочки. Тот самый Chicken shut*, о котором говорили местные раф-тинговые гиды. "Куриный проход" не выглядит таким уж сто­процентным и скорее шансы не улететь с него на разгонный трек монстра можно оценить как пятьдесят на пятьдесят. Все смотрят на Тао. Эти молчаливые взгляды более чем красноре­чиво говорят о решении, которое приняло большинство. Тао еще раз забирается на скалу и через пару минут показывает две руки, сложенные иксом. Не в этот раз. Едем дальше... Shit creek назван так потому, что вода в этой реке, как бы получше это выразить... имеет цвет необожженной глины. В остальном название вряд ли подходит этому притоку Асахана. На участке в несколько сот метров река падает вниз водопадами разного уровня сложности. Мы прошли несколько последних перед впадением в русло Асахана. Отсюда начинается нижний каньон. Накануне Халим рассказал нам:

-Это чистый фан по воде, со множеством игровых порогов. Есть лишь одно очень серьезное место - порог Honeymoon Sorrow. Мы на­звали его так, потому что он выпадает из общего игрового стиля прохож­дения реки. Это настоящий ураган. Самое главное, там, в русле, могут быть завалы из бревен. Будьте осторожны...

Каньон начался сразу, не оставив места для сомнений в том, что это именно он. Берега реки сдвинулись и превратились в отвесные стены. Я сразу пред­ставил себе состояние того человека, который первым в одиночку решился проникнуть в этот неведомый мир. Большой катальный вал через всю реку уже оседлали несколько каякеров. Те, кого смывало с вала, уходили дальше -в глубь каньона. Множество небольших ручьев, водопадами стекающие в ре­ку по обеим ее сторонам, превращали стенки каньона в хрустальные галереи с которыми река приобретала нереальный, сказочный вид. Подвесные мосты из лиан свисали низко над водой через всю реку, заставляя маневрировать не только в воде, но и над ней. Справа на большом завале из бревен я увидел не­сколько каяков. Это был верный знак, что мы подошли к главному порогу ка­ньона. Завал у берега заканчивался отвесной стенкой. Напротив нее река на­чинала разгон и через десять метров обрывалась вниз пенной горкой высо­той в три этажа. На "склоне" этой горки "лежали" два камня, делившие реку на три протоки. Самая левая была перегорожена бревном. Правая выносила к плохой стенке каньона с пенным водоворотом донного течения реки, выби­вающимся из-под скалы. Центр был тем самым, желанным местом куда хоте­лось попасть большинству стоящих на краю завала каякеров. Тем более что путь вниз был только по воде. Прохождение превратилось в настоящее шоу. Каждый знал, что это - последнее серьезное препятствие на Асахане, и ото­рваться здесь надо по полной. Самые рисковые покрутили пируэты и картви-


А "Magic washrooms

Предостережение любителям погонять под тропическим ливнем



A flipnn Rnmn и пгтппя Самосио








лы** в заходной бочке порога, нескольким "по­счастливилось" постоять у плохой стенки на "свечках"***, почти никто не избежал перево­ротов, но все прошли порог без видимых трудно­стей и больших проблем. На выходе из каньона нас встречали жители деревни. Всем раздавали кокосовые орехи - са­мый лучший "Изостар". Дети просили автогра­фы, а местные хлопцы интересовались у аме­риканок их семейным положением... Вечером были сборы под проливным дождем, спешная погрузка в автобус и долгий путь вниз, в доли­ну, по дороге, размытой оползнями. Следующий день - на озере Бото - стал награ­дой за пять дней испытаний в джунглях Сумат­ры. Сухая одежда и никаких летающих и пол­зающих "вампиров"! Вечером устроили на­граждение и теперь уже не такое наворочен­ное закрытие Фестиваля. Наутро все разъезжались. Большинство покида­ло Суматру на пароме, идущем в Таиланд, отку­да все разлетались по домам. Несколько человек отправлялись в Лаос на первопрохождение та­мошних рек. Французы-серферы уже свалили на остров Нияс искать хорошую океанскую вол­ну, а Дэйв договорился с лесовозом, что доедет с ним на другую сторону острова, откуда будет пробираться ближе к Новой Зеландии... Ядер провожал меня в аэропорт. Накануне он вручил мне обещанный билет до Сингапура. Перед самым отлетом он спросил:

  • Как думаешь, кто-нибудь приедет на следующий год? Я пожал плечами:

  • Те кто приехал сюда, хорошую воду ищут по всему миру. А вода у вас здесь

  • просто супер. Все плохое забудется, останутся только воспоминания о полном отрыве на порогах Асахана.

P.S. Сегодня я знаю, мое воспоминание останется со мной надолго, оно те­перь у меня в крови...

Ноябрь 2000 года

* Chicken shut - "куриный прострел", линия прохождения сложного порога в обход всех серьез­ных плюх, как правило, проходит вдоль берега по протокам реки с меньшим расходом воды от­носительно основного русла.

** Картвил (cartwheel) - колесо телеги, элемент фристайла на бурной воде, при выполнении которого каяк совершает серии вертикальных вращений на боковом крене вокруг гребца. *** Свечка - каяк стоит вертикально на носу или корме.



■ Лить к оеке