uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 ... 83 84
Роберт ХАЙНЛАЙН


ЧИСЛО ЗВЕРЯ


1. "...ЛУЧШЕ ВСТУПИТЬ В БРАК, НЕЖЕЛИ РАЗЖИГАТЬСЯ". САВЛ ИЗ ТАРСА:


- Он Сумасшедший Ученый, а я его Красавица Дочь.

Так она прямо и сказала. Самый древний из штампов ранней научной

фантастики. Откуда бы ей, в ее-то возрасте, знать раннюю фантастику?

Когда кто-нибудь говорит глупость, лучше всего сделать вид, что ты

ничего не слышал. Я продолжал танцевать и между делом поглядывал вниз, в

глубокий вырез ее вечернего платья. Там все было как надо. Все явно

натуральное, не резиновое.

Танцевала она хорошо. По нынешним временам девушки, даже специально

учившиеся бальным танцам, так и норовят обвиться у тебя вокруг шеи, чтобы

ты катал их на себе по залу. Эта передвигалась целиком на собственных

ногах, держалась близко, но не прижималась, и понимала, куда я сейчас

поведу ее в вальсе, за долю секунды до того, как я начинал движение.

Идеальная партнерша - пока не заговорит.

- Ну так что? - не пожелала она молчать.

Мой дед с отцовской стороны, препротивный старый реакционер -

феминистки его линчевали бы, - часто повторял: "Зебадия, наша ошибка не в

том, что мы их обули и обучили грамоте. Чего ни в коем случае нельзя было

делать - так это учить их говорить!"

Легким направляющим движением я дал ей понять, что ей следует сделать

сольный поворот; она выполнила требуемую фигуру и вернулась в мои объятия,

строго выдержав ритм. Я повнимательнее рассмотрел ее руки и уголки глаз.

Да, она действительно была молода - минимум восемнадцать

(несовершеннолетних Хильда Корнерс к себе на вечеринки не приглашала),

максимум двадцать пять, в первом приближении двадцать два. Но танцевала

она так, как умело только поколение ее бабушек.

- Ну так что? - повторила она, теперь уже более настойчиво.

На сей раз я не стал пытаться скрыть направление своего взгляда.

- Скажите, это они от природы держатся так горизонтально? Или у вас

там невидимый лифчик? Нетрудно быть единственной опорой таких двойняшек?

Она посмотрела вниз, потом вверх, губы ее расплылись в улыбке:

- Да. Торчат. Но вообще-то вы нахал, наглец, грубиян и пытаетесь уйти

от темы.

- Кто пытается? Я пытаюсь уйти от темы? По-моему, это вы на мой

бесхитростный вопрос ответили двусмысленной литературщиной.

- Ничего не двусмысленной! Я ответила четко и ясно.

- Весьма двусмысленной, - повторил я. - Вы употребили слова

"сумасшедший", "ученый", "красавица" и "дочь". Первое слово имеет

несколько разных значений, все остальные - предполагают субъективные

суждения. В итоге семантическое содержание сводится к нулю.

Она не разозлилась - скорее задумалась.

- Некоторые варианты к папе неприложимы... хотя я действительно

употребила слово "сумасшедший", имея в виду его разные значения. Я,

пожалуй, согласна, что "ученый" и "красавица" содержат субъективные

характеристики, но при чем тут "дочь"? Вы же не сомневаетесь, какого я

пола? А если сомневаетесь, то хватит ли у вас квалификации, чтобы

обследовать мою двадцать третью пару хромосом? При нынешних успехах

транссексуальной хирургии никакие менее радикальные методы проверки вас,

полагаю, не устроят.

- Я предпочел бы контрольный эксперимент в полевых условиях.

- Как, прямо в зале?

- Зачем же? В кустах за бассейном. Квалификации у меня достаточно как

для лабораторных условий, так и для полевых. Но когда я говорил о

субъективности символа "дочь", я имел в виду отнюдь не пол, это как раз

поддается верификации с помощью объективных данных. Хотя, собственно, к

чему верификация, если данные столь выдающиеся?

- Не такие уж они и выдающиеся, всего девяносто пять сантиметров в

окружности! Совсем немного для моего роста. Сто семьдесят босиком, сто

восемьдесят на этих каблуках. Просто у меня совершенно осиная талия: сорок

восемь сантиметров, и это при том, что вешу я пятьдесят девять кило.

- И зубы у вас не вставные, и перхоти у вас нет. Успокойтесь, Ди-Ди,

я вовсе не хотел поколебать вашу уверенность в себе.

Что я не отказался бы поколебать, так это ее выпуклости,

действительно выдающиеся во всех отношениях. К этим предметам у меня

пристрастие с младенчества, мне еще шести не было, а я уже это осознал -

шести месяцев, разумеется.

- Но символ "дочь", - продолжал я, - предполагает не одно, а два

утверждения. Одно, насчет пола, объективно верифицируемое, а другое

субъективное, даже если его высказывает судебно-медицинский

генетогематолог.

- Бог ты мой, ну и словечки же вы знаете, мистер. То есть, простите,

доктор.

- Именно мистер. В этом университете нет никакого смысла титуловать

человека доктором, тут у каждого докторская степень. Даже у меня: Д.Ф.

Знаете, что это значит?

- Кто же этого не знает. Я тоже доктор философии. "Доработался,

фанатик".

Я быстренько переоценил ее возраст, приняв в качестве второго

приближения двадцать шесть.

- В какой же области вы заработали степень? Физвоспитание, что ли? [в

англоязычных странах ученая степень "доктор философии", не обязательно

связана со специализацией в области философской науки]

- Мистер доктор, вы мне все подпускаете шпильки. Так вот, уймитесь.

Студенткой я специализировалась по двум предметам: один был действительно

физвоспитание, и я получила право его преподавать - на тот случай, если

понадобится работа. Но по-настоящему я занималась математикой, что и

продолжала делать в аспирантуре.

- А я-то думал, что Ди-Ди означает Doctor of divinity.

- Доктор богословия?

- Или божественный доктор, если хотите.

- Да ну вас к черту! Мое прозвище - это попросту мои инициалы: Д.Т.,

Ди-Ти. Или Дити. Официально я именуюсь доктор Д.Т.Берроуз - доктор, потому

что мистером я быть не могу, а миз [наряду с традиционными обращениями

"мисс" (для незамужних женщин) и "миссис" (для замужних) в современном

английском языке существует обращение "миз", не содержащее указаний на

семейное положение] или мисс - не желаю. Вот что, мистер: считается, что я

должна поразить вас своей ослепительной красотой, а затем околдовать

обаянием женственности, но, я смотрю, это не очень получается. Попробуем с

другого конца. Расскажите-ка мне, до чего вы там "доработались, фанатик".

- Дайте припомнить. Чем же я занимался-то? Отливкой блесен? Или

плетением корзинок? Знаете, это была одна из тех междисциплинарных тем, в

которых ни один ученый совет ничего не понимает, так что в конце концов

диссертацию просто взвешивают на весах, и все. Кажется, у меня где-то

завалялся экземпляр надо будет посмотреть, что там написано на титульном

листе.

- Не трудитесь. Ваша диссертация называется "Некоторые импликации

шестимерного неньютонова континуума". Папа хочет ее с вами обсудить.

Я остановился, перестав вальсировать.

- Вот это да! Может, ему все-таки лучше поговорить не со мной, а с

тем, кто действительно это написал?

- Не врите. Я видела, вы моргнули. Все, попались ко мне на крючок.

Папа хочет побеседовать с вами о нашей диссертации, а потом предложить вам

работу.

- Работу? Ну уж нет! Считайте, что я сорвался с крючка.

- Ах ты, боже мой! Папа действительно обезумеет от досады. Ну

пожалуйста, а? Умоляю вас, сэр!

- Вы сказали, что имели в виду различные смыслы слова "сумасшедший".

Я что-то не совсем понял...

- А... Папа у меня слегка обезумевший, в смысле сердитый, потому что

коллеги не принимают его всерьез. А также обезумевший в смысле полоумный -

то есть это коллеги так считают. Они говорят, что его работы - сплошная

бессмыслица.

- А они не бессмыслица?

- Я не настолько сильный математик, сэр. Я по большей части вожусь с

программами. Куда мне до n-мерных пространств!

Высказывать свое мнение на этот счет мне, к счастью, не пришлось:

зазвучало "Голубое танго". Если вы умеете танцевать танго, то вам не до

разговоров.

Дити умела. Прошла целая вечность чувственного блаженства, пока,

строго с последним аккордом, я наконец не вернул ее в исходную позицию. На

мой неловкий поклон она ответила глубоким реверансом.

- Благодарю вас, сэр.

- Уф! После такого танго партнерам полагается пожениться.

- Давайте. Я сейчас найду хозяйку дома и скажу папе. Встречаемся

через пять минут. Где? У главного входа или у бокового?

Сказано все это было с выражением тихого счастья.

- Да вы что, Дити? - сказал я. - Вы действительно решили выйти замуж

за меня? Мы же с вами совершенно незнакомы.

Ее лицо, оставаясь невозмутимым, как бы погасло - и еще у нее

опустились сосочки. Она спокойно ответила:

- После этого танго уже нельзя сказать, что мы совершенно незнакомы.

Я поняла ваши слова так, что вы предлагаете мне... что вы хотите на мне

жениться. Я ошиблась?

Мой мозг лихорадочно заработал, перебирая прошедшие годы, как это

бывает, говорят, с утопающими, перед глазами которых проходит вся прожитая

жизнь (а откуда, собственно, известно, что у них там проходит перед

глазами?): тот дождливый денек, когда старшая сестра моего приятеля

приобщила меня к тайнам; то странное ощущение, которое я испытал, когда

незнакомая девушка впервые принялась строить мне глазки; то

двенадцатимесячное сожительство по контракту, когда вначале мы были без

памяти, а к концу нам было без разницы; все те бесчисленные события,

которые привели меня к твердому решению не жениться ни за что и никогда.

Я ответил немедленно:

- Вы поняли мои слова правильно. Я сделал вам предложение - в том

самом, старомодном значении этого слова. Я действительно хотел бы стать

вашим мужем. Но вам-то это зачем? Я не подарок.

Она набрала полную грудь воздуху, ткань платья натянулась, и - хвала

Аллаху! - сосочки снова вздернулись.

- Сэр, вы именно подарок - тот, который мне велели доставить, и,

когда вы сказали, что нам полагалось бы пожениться - ясно было, конечно,

что это всего лишь красивое словцо, но я вдруг почувствовала себя такой

счастливой: оказывается, этот-то способ доставить вас мне и нужен! - Она

запнулась. - Впрочем, не буду ловить человека на слове и злоупотреблять

его благородством. Если хотите, пойдемте в эти ваши кусты. И можете не

жениться. Только вот что, - решительно заявила она, - в уплату за то, что

вы меня трахнете, - вы поговорите с моим отцом и позволите ему кое-что вам

показать.

- Дити, вы дура. Вы же там испортите это прелестное платье.

- Ну и подумаешь! В конце концов, я могу его снять. Возьму и сниму.

Тем более что под ним ничего нет.

- Под ним ой-ой-ой что есть!

На это она улыбнулась, но тут же снова нахмурилась.

- Благодарю вас. Ну что, пошли в кусты?

- Да погодите вы! Я сейчас, кажется, поступлю как порядочный человек,

а потом буду жалеть об этом всю жизнь. Дити, вы ошиблись. Ваш отец хочет

говорить вовсе не со мной. Я ничего не понимаю в n-мерной геометрии.

(Откуда у меня эти приступы честности? Вроде бы я ничем не заслужил такой

напасти.)

- Папа считает, что понимаете, этого достаточно. Ну, пошли, пошли. Я

хочу поскорее увезти папу отсюда, пока он не надавал кому-нибудь по морде.

- Не торопитесь. Я не просил вас ерзать со мной на травке, я сказал,

что хочу на вас жениться - но при этом мне хотелось бы знать, почему вы

хотите за меня замуж. Вы мне сказали, что от меня нужно вашему отцу. Но я

не собираюсь жениться на вашем отце, он не в моем вкусе. Вы-то сами что

думаете, Дити? Или тогда оставим этот разговор. (Интересно, я мазохист,

да? Там за кустами есть пляжный лежак.)

С торжественным видом она оглядела меня снизу доверху, от штанин

моего вечернего костюма до косо повязанного галстука и редеющего ежика на

голове - всю стодевяносточетырехсантиметровую орясину.

- Мне нравится, как вы ведете даму в танце. Мне правится, как вы

выглядите. Мне нравится ваш рокочущий голос. Мне нравится, как вы

виртуозно играете словами: прямо какой-то диспут Уорфа [Бенджамен Ли Уорф

- американский ученый, один из создателей гипотезы лингвистической

относительности] с Кожибским [Альфред Кожибский - американский логик и

философ] под председательством Шеннона [Клод Элвуд Шеннон - американский

инженер и математик, заложивший основы теории информации].

Она еще раз набрала полную грудь воздуху и закончила почти печально:

- А больше всего мне нравится, как от вас пахнет.

Ну, тут требовалось незаурядное обоняние: полтора часа назад я был

чистехонек, просто скрипел весь, а чтобы вспотеть, мне одного вальса и

одного танго мало. Но этот комплимент располагал к Дити необычайно -

впрочем, в ней все располагало. Большинство девушек не находит ничего

лучше, как пощупать ваш бицепс и воскликнуть: "Боже мой, какой вы

сильный!"

Я ответил ей улыбкой:

- От вас тоже чудесно пахнет. От ваших духов мертвый и тот восстанет.

- Я не душилась.

- А, ну так, значит, от ваших природных феромонов. Они восхитительны.

Идите возьмите свою накидку. У бокового входа. Через пять минут.

- Слушаюсь, сэр.

- Скажите вашему отцу, что выходите за меня замуж. На интересующую

его тему я поговорю с ним бесплатно. Я принял это решение еще до того, как

вы стали меня уговаривать. Он быстро поймет, что я не Лобачевский.

- Это уже его забота, - ответила она на ходу. - Вы позволите ему

показать вам ту штуку, которую он соорудил у нас в подвале?

- Ну конечно. А что это за штука?

- Машина времени.


2. "ЭТА ВСЕЛЕННАЯ ВСЕГДА БЫЛА ЧОКНУТАЯ...". ЗЕБ:


"...И семь громов проговорили голосами своими. И произошли молнии, и

землетрясение, и великий град..."

Да, эта Вселенная всегда была чокнутая. Подозреваю, что ее строили по

правительственному заказу.

- И большой у вас подвал?

- Средний. Девять на двенадцать. Но он весь забит Станки, верстаки

всякие.

Сто восемь квадратных метров... Потолок, должно быть, два с

половиной... Что это папа - корабль собрался строить у себя в подвале, как

тот фольклорный чудак?



следующая страница >>