uzluga.ru
добавить свой файл


Министерство образования и науки РФ

Российский государственный торгово-экономический университет

Центр исследований православной культуры и традиции


РОМАНКИНА Ирина Александровна


МОНОГРАФИЯ


ТИПОЛОГИЯ

ДИССИДЕНТСКОГО ДВИЖЕНИЯ

В СССР (1950-е - 1980-е ГОДЫ)


На основе кандидатской диссертации, защищенной

в Ивановском государственном университете в 2007 г.


Научный редактор:

доктор исторических наук,

профессор Князький Игорь Олегович.


Рецензенты:

доктор исторических наук, профессор

Зезина Мария Ростиславовна,

кандидат исторических наук, доцент

Данилов Александр Анатольевич.


МОСКВА, 2010


ОГЛАВЛЕНИЕ



ВВЕДЕНИЕ

3-43

Глава 1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДИССИДЕНТСКОГО ДВИЖЕНИЯ И ЕГО СУЩНОСТЬ




§1 Содержание диссидентства и формы проявления инакомыслия


44-63

§2 Основные этапы и течения в диссидентском движении

64-89

Глава 2. ДИССИДЕНТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ 1960-1970-х ГОДОВ И ЕГО НАПРАВЛЕНИЯ




§1 Национальная оппозиция в СССР

90-110

§2 Религиозные движения как часть советского диссидентства

111-130

§3 Марксистское направление в диссидентстве

131-138

§4 Антикоммунистический диссент

139-143

§5 Сталинистский диссент

144-152

Глава 3. ДИССИДЕНТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В КАНУН И В ГОДЫ ПЕРЕСТРОЙКИ


153-174

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

175-183

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

184-197


ВВЕДЕНИЕ


Долгие годы в исторической науке второй половины ХХ века ничего не говорилось о диссидентах, о существовании этого движения вообще. Это, прежде всего, было связано с политическим режимом, сложившимся в нашей стране. Любые явления тоталитарного общества разноплановы и противоречивы. Инакомыслие в России, включая советский период ее развития, существовало всегда, - как на общественном, так и на личностном уровне, - в наибольшей степени давая о себе знать в кризисные для общества годы. А последним десятилетиям советской власти особенно характерны проявления кризисных явлений. Наряду с экономическими противоречиями в обществе возникло идеологическое противоборство между официальным курсом и оппозиционными движениями, представленными диссидентством.

Диссидентское движение рассматривается как феномен российской истории ХХ века. Оно трудно укладывается в привычное представление об общественных движениях: необычно по своему содержанию, формам проявления, масштабам влияния на общественное сознание. Диссидентство представляло собой организационно неоформленное, политически неоднородное движение открытого идейно-нравственного протеста передового слоя советской интеллигенции против советской системы.

Диссидентское движение является важной, но недостаточно изученной частью политической истории СССР в последние годы его существования. С приходом к власти в 1985 г. М.С. Горбачева, с изменением советской идеологии, общественного климата в обществе, - в истории диссидентского движения стали открываться новые стороны. Во времена перестройки, гласности и демократии заговорили о том, о чем раньше вынуждены были молчать. Именно со второй половины 1980-х годов открываются необходимые для изучения диссидентства материалы.

В последние годы интерес к диссидентскому движению необычайно возрос, поскольку его изучение не только содействует вскрытию общих закономерностей, но и обогащает историческую науку новыми фактами и идеями. Нынешнее состояние общественно-политической жизни в России обусловливает необходимость объективного критического анализа всего спектра взглядов на совсем недавнее прошлое, с целью научного осмысления событий для определения дальнейшего направления развития общества.

Актуальность исследованию придает тот факт, что инакомыслие как общественное явление, присущее любому социуму, не исчезло бесследно вместе с крахом тоталитарной системы, а лишь получило новые формы и идейные направления. Открытая оппозиционность правительству со стороны левых политических сил, обострившиеся межнациональные трения, перерастающие порой в вооруженные конфликты, угроза усиления фашизма, разгул нетрадиционных религиозных культов (сект), непростая задача формирования нужного для продолжения реформаторского курса позитивного общественного мнения ставят проблему инакомыслия в совершенно новой плоскости, делают ее важнейшим моментом современной исторической ситуации. Следует подчеркнуть, что открытая оппозиционность – это нормальное явление для правового государства. Советская оппозиционность не имела возможности выйти из подполья, в полный голос заявить о себе. Это надо понять и осознать, чтобы работать с данным феноменом, учитывать его в государственной практике, определять пределы политической толерантности. Жизнь постоянно требует решения сложнейших вопросов: на каких принципах строить взаимоотношения государства и инакомыслящих в посттоталитарном обществе? Каково место и роль думающей и имеющей свое мнение личности в складывающейся политической системе? Какие формы оппозиции допустимы, более того, нужны для динамичного поступательного развития, а какие необходимы в срочном порядке изолировать от массового сознания?

Обращение к теме диссидентства имеет и практическое значение. Ныне провозглашены и закреплены в Конституции Российской Федерации демократические права граждан, за которые боролись правозащитники 60-80-х годов. Но это не означает, что вопрос о правах человека решен в реальности. На практике эти права сплошь и рядом нарушаются, прежде всего, самим государством. Опыт правозащитников первого поколения представляет интерес для многочисленных комитетов и комиссий, выступающих за соблюдение законных прав граждан.

Степень разработанности проблемы. Изучение диссидентского движения в СССР находится в стадии становления. До второй половины 1980-х гг. тема являлась запретной. За исключением книги Л.М.Алексеевой, нет ни одной монографической работы, посвященной типологическому анализу диссидентства, да и число научных публикаций крайне ограничено. Лишь единицы историков посвятили свои работы этой теме.

Это объясняется не только научным, но и политическим характером изучаемой проблемы, отражающей взаимоотношение власти и оппозиции. Сначала диссидентов жестоко преследовал советский режим, после реабилитации в период горбачевской перестройки о них стали говорить в уважительном тоне, затем новая демократическая власть потеряла к ним всякий интерес, а сейчас идут острые дискуссии о том, насколько приемлем опыт правозащитного движения советского периода к современной политической ситуации. Безусловно, это сказалось и на судьбе историографии диссидентского движения.

При советской власти диссиденты были объявлены антисоветскими элементами, и официальная историография не признавала инакомыслие как тему исторического исследования. В таких условиях в СССР не могли появиться работы, объективно освещающие историю возникновения, цели, задачи движения инакомыслящих, а также формы и методы их деятельности. Разоблачением их образа мышления, «преступной деятельности», дискредитацией их морального облика занимались в основном журналисты, публиковавшие погромные статьи. В моральном плане диссиденты изображались как беспринципные, безнравственные типы, действующие по указаниям западных спецслужб. Поскольку наличие политической оппозиции власти не признавали, то часто инакомыслие рассматривалось как признак тяжелой психической болезни.1

Официальная власть способствовала тому, чтобы советская историография не рассматривала инакомыслие как тему для научного исследования. Поэтому о появлении работ, в которых бы объективно показывались история возникновения и этапы развития диссидентского движения, его программные цели и установки, не могло быть и речи. Следует подчеркнуть, что особенностью историографической базы изучаемой нами проблемы является то, что в начале ее изучением занялись публицисты, сами диссиденты и правозащитники, а затем уже появились собственно научные исследования.

Историографию истории диссидентского движения можно разделить на 3 этапа. Первый этап относится к 1960-м – второй половине 1980-х годов. Второй - завершается в начале 1990-х годов. Третий - охватывает время, примерно, с 1991 г. до наших дней.

Анализ историографии проблемы показывает, что на первом этапе, т.е. вплоть до конца 80-х годов, в СССР практически не издавались научные работы, касающиеся советского диссидентского движения. Основная причина этого явления заключалась в том, что данный вопрос являлся предметом острой политической борьбы между СССР и Западом, разворачивавшейся в контексте вопроса о защите прав человека и был фактически закрыт для серьезного научного изучения.

Кроме того, в советское время, по идеологическим причинам, социально-политические процессы не могли рассматриваться вне устоявшейся с середины 60-х годов концепции «развитого социализма», предполагавшей принципиальную беспроблемность общественного развития, при сохранении задач борьбы лишь с отдельными недостатками и пережитками. Соответственно в научной литературе происходило акцентирование внимания на позитивном опыте, заметное опрощение социально-политической проблематики, подмена научного анализа «критикой буржуазных фальсификаторов» и апологетикой существующего положения вещей.2

В работах первого этапа диссиденты объявлялись антисоветскими элементами, в отношении их употреблялся термин «отщепенец», ставший синонимом термина "врага народа". Примером изображения такого рода может служить книга Н.Н. Яковлева «ЦРУ против СССР». В работе использован значительный объем публикаций западных авторов, приведены цитаты из статей и речей американских государственных деятелей, чиновников ЦРУ и т.д., целью которых было любыми средствами дискредитировать диссидентское движение в СССР, как чужеродное явление, внедренное в нашу страну Центральным разведывательным управлением США. Автор не видит никаких внутренних причин, породивших инакомыслие в СССР, выступает против понятия «движение» по отношению к диссидентам. «На деле «движения» - то нет, а было бесперебойное сочинение разного рода клеветнических материалов».3 Он с презрением говорит о правах человека, а их поборников относит к авангарду подрывной работы. «Операция «Права человека» была задумана в недрах ЦРУ, наверняка, получила благословение свыше».4

Свою концепцию подрывной деятельности правозащитников Яковлев строит по следующему принципу: ЦРУ ведет психологическую войну против СССР, советские диссиденты также добиваются отмены идеологического контроля над обществом, следовательно, они являются подручными американской разведки. При этом он не приводит ни конкретных свидетельств, ни каких-либо документов о том, когда, каким образом и кого из инакомыслящих завербовали американские агенты. Антигероями книги являются А. Солженицын, А.Сахаров, Ю.Орлов, В.Буковский, А. А.Синявский, Ю.Галансков, Л.Алексеева и др. Каждое имя автор сопровождает оскорбительными определениями: Солженицын - «графоман», «лакей», «верный слуга ЦРУ», «идеолог фашизма», «власовец», Буковский - «матерый преступник», «уголовник», Гинзбург - «лоботряс», «тунеядец», «рецидивист», Сахаров - «продавшийся», «страдающий политической маниловщиной простак»5.

Книга «ЦРУ против СССР» довольно адекватно и полно отражает позицию идеологических и карательных учреждений СССР в отношении узников совести. Она полезна для современного историка тем, что помогает ярче представить обстановку, которая была создана вокруг диссидентов и точнее оценить степень личного мужества людей, позволивших себе открыто говорить о том, что их волнует в советском обществе.

К книге Н.Н.Яковлева по духу близко примыкает публицистическая работа А.Белова и А.Шилкина «Диверсии без динамита». Она посвящена «деятельности разведывательных центров империалистических держав, ведущих подрывную работу против Советского Союза». В ней рассказывается «как, прикрываясь религией, используя некоторые церковные организации за рубежом, западные реакционные круги проводят идеологические диверсии» Так гласит редакционная аннотация. На самом деле цель названной книги другая: под видом разоблачения антисоветской психологической войны Запада нанести морально- политический удар по церковным диссидентам в Советском Союзе и поддерживающим их правозащитникам.

А. Белов и А. Шилкин считали, что церковь пользуется полной свободой и никаких ограничений со стороны советской власти по отношению к религиозным культам не существует. Церковные диссиденты, по убеждению авторов, преследуют свои карьеристские, меркантильные цели, так как в СССР отсутствуют объективные причины для возникновения инакомыслия.6

Подобные публикации оказывали серьезное влияние на общественное мнение в СССР, формировали негативное отношение советского народа к диссидентам.

Существенно отличаются от официальных оценок (как по форме, так и по характеристикам) образцы самиздатской и тамиздатовской литературы, в которой впервые появились произведения участников движения. Именно участники движения положили начало научному осмыслению диссидентства, опубликовав в 1970-80-е гг. на Западе ряд аналитических обобщающих работ, вышедших затем в СССР на рубеже 90-х годов.7 В них были представлены с использованием большого количества документов основные этапы становления и развития диссидентского движения.

Важным событием в отечественной историографии настоящей проблемы стал выход в 1984 г. в США фундаментального исследования Л. Алексеевой «История инакомыслия в СССР» (переизданного на русском языке в 1992 г. с добавлением немалого количества фотоматериалов).8 Эта работа всеобъемлюща и многопланова. Л. Алексеевой удалось не только охарактеризовать все составные части движения по регионам страны и направлениям инакомыслия, но и, опираясь на богатый источниковый материал, дать его периодизацию.

В то время как в СССР произведения на эту тему были в основном самиздатскими по форме, у западных исследователей в 1970-80-е гг. выходят уже обобщающие научные труды.9 Ценность книг, изданных в США, Великобритании, Франции заключается в том, что они вводили западного читателя в круг относительно новой для него проблематики. Характерным для зарубежной историографии является отсутствие единой концепции в трактовке сущности и характера диссидентского движения в Советском Союзе. Однако большинство авторов стоит на позиции, что демократическое движение в СССР являло собой политическую оппозицию существующему режиму. Одни исследователи, например, рассматривают инакомыслящих как революционеров,10 другие – отделяют идейно-нравственную позицию диссидентов от других форм выражения протеста против советского тоталитаризма.11 Наиболее крупной работой зарубежных исследователей диссидентского движения в СССР, является коллективная монография, подготовленная в Колумбийском университете под редакцией Р. Тёкеса.12 В ней рассматриваются вопросы государственной политики и идеологии советского государства и альтернативная идейно-нравственная позиция диссидентов. По мнению авторов, борцы за гражданские права являются противниками советской власти, а само инакомыслие – продуктом советской политической системы, построенной на принудительном инакомыслии.

Зарубежные исследователи касаются как общих вопросов диссидентского движения, так и отдельных форм и направлений правозащитной деятельности. Довольно подробно изучен самиздат, особенно «Хроника текущих событий»13, использование психиатрии в качестве средства подавления инакомыслия в СССР14. Не обошли вниманием зарубежные историки и такую крупную проблему, как инакомыслие в Русской православной церкви15.

Таким образом, тема советского диссидентства получила свое первоначальное освещение в исследованиях зарубежных ученых. Именно они заложили основы научной историографии, выработали концептуальные подходы к изучению этой темы. В работах западных специалистов охвачен довольно широкий круг вопросов и направлений деятельности диссидентов, осмыслен их вклад в распространение идей свободы и демократии в СССР. Но работы иностранных исследователей диссидентского движения в СССР отражают точку зрения Запада. Существенным недостатком западных исследований является ограниченность документальной базы, что приводит к определенной однобокости при освещении.

Второй историографический этап охватывает время с 1985 г. (начало Перестройки) до 1991 г. (распад СССР). В этот период в СССР начинает осуществляться политика демократизации и гласности, связанная с именем генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева. В результате реформ общественно-политическая жизнь в стране начинает меняться: исчезают запретные зоны для объективного анализа и критики, возрастает роль и значение средств массовой информации, неформальных движений, развивается процесс переоценки ценностей. В органах власти и управления в итоге выборов 1989-1990 гг. появились демократически настроенные народные депутаты и голоса диссидентов, гонимых в прошлом, услышала вся страна. С началом изменений советского строя - развитием гласности, демократизацией, ликвидацией идеологической монополии и т.д., проблема диссидентства стала одной из самых актуальных в практическом и научном плане. Официальная печать приоткрыла завесу над именами и событиями правозащитной деятельности, тем самым, поставив вопрос о восстановлении справедливости в отношении незаконно репрессированных. Массовый характер приобрело издание мемуаров, дневников, писем самих правозащитников. Эти труды, написанные, главным образом, по «горячим следам» являлись попыткой проанализировать недавнее историческое прошлое и выявить роль и значение диссидентского движения в СССР. Они являлись своего рода накопительным материалом к появлению глубоких научных исследований по данной проблематике. В это время вопрос о роли диссидентского движения в отечественной исторической науке стал одним из наиболее сложных и дискуссионных. Позиции исследователей по отношению к нему доходили до прямо противоположных - от крайне негативных оценок, до создания ореола истинных героев и мучеников. Так, например, отечественные исследователи В. Соловьев и Е. Клепикова отмечали, что диссидентское движение в СССР - это скорее все-таки западный миф, чем русская реальность.16 С этой точкой зрения солидаризировалась Е. Зубкова. По ее мнению в диссидентском движении преобладала нигилистическая направленность, разоблачительный пафос становился над позитивными идеями, что создало вокруг диссидентов атмосферу общественного вакуума, не дало ему получить поддержку широких слоев населения.17 С крайне противоположных позиций выступили, прежде всего, сами участники правозащитного движения. Среди них Л. Богораз, С. Ковалев, которые писали о том, что диссиденты были инициаторами и творцами радикальных преобразований в СССР.18

В первой половине 1990-х годов над осмыслением сущности оппозиционных движений в стране начали работать авторские коллективы. Плодом усилий отечественных исследователей явилась коллективная монография «Наше отечество. Опыт «политической истории», изданная под редакцией доктора исторических наук профессора С.В. Кулешова в 1991 году.19 В ней поставлены некоторые проблемы альтернативности общественного развития, истории политических движений, партий, организаций, институтов власти и управления, приведены конкретные примеры сопротивления политическому режиму. Заметное место в изучении истории инакомыслия занимает вышедшая в Москве в 1992 году монография Ю.Ф. Лукина «Из истории сопротивления тоталитаризму в СССР. 20 - 80-е годы».20 Ценность книги заключается в том, что в ней повествуется об инакомыслии внутри коммунистической партии, протестах крестьян, рабочих, военных, интеллигенции против произвола, а также инакомыслии в период «застоя», конфликтах в сфере социально-экономических отношений. Немаловажную научную ценность представляет работа Т.А. Савохиной, М.Р. Зезиной «Апогей режима личной власти. «Оттепель». Поворот к неосталинизму.21 Заслуга авторов заключается в том, что в книге проанализированы стадии общественно-политических процессов в первые послевоенные десятилетия: апогей режима личной власти и его кризис; процессы десталинизации; борьба в высшем эшелоне власти; зарождение диссидентского движения; усиление консервативных тенденций в общественно-политической жизни страны. Интересно исследование Е.И. Пивовара и А.Б. Безбородова, проливающее свет на многие аспекты истории инакомыслия в стране, неизвестные отечественному читателю.22 Авторы работы, отметив, что диссиденты - это люди, вступившие в открытый конфликт с официальными установками власти в различных сферах жизни, заявили, что «ядром диссидентского движения, полем пересечения интересов всех иных течений — политических, социально-культурных, национальных и религиозных является правозащитное движение».

Особую группу литературы, исследующей место и роль диссидентства в советском обществе, составляют книги и статьи, написанные теми, кто в прошлые годы находился в открытой оппозиции правящему режиму.23

С конца 1990 г. в Страсбурге действует европейский Фонд А. Сахарова. Цель Фонда – вместе с Международным Центром А. Сахарова в Москве проводить семинары и конференции по правам человека и вести работу по демократическому преобразованию общества. В 1990 г. общество «Мемориал» приступило к развертыванию программы «История диссидентского движения в СССР».

История диссидентского движения в СССР неразрывно связана с партийно-государственной репрессивной машиной подавления, каких бы то ни было форм инакомыслия в стране. Она, как уже говорилось выше, составляет самостоятельную область историографии проблемы. На протяжении почти четырех десятилетий основные функции борьбы с диссидентами по заданию ЦК КПСС выполнял Комитет государственной безопасности СССР.

Сразу следует отметить, что до второй половины 1980-х гг. данная проблема просто не могла быть поставлена открыто: все, что касалось оперативной (да и не только) деятельности КГБ, представляло «тайну за семью печатями».

Заговор историографического молчания вокруг названной проблемы был прерван с началом «перестройки». Именно к концу 1980-х гг. относится одно из первых открытых печатных упоминаний о борьбе КГБ с диссидентами.24

Третью группу представляют исследования, опубликованные в середине 1990-х годов и продолжающие выходить до настоящего времени. Для них характерен критический анализ накопленных знаний и появление спокойных и более взвешенных по тону работ по данной проблематике.

После августа 1991 г. в России был опубликован ряд крупных трудов на русском языке, где имелись свидетельства по истории отечественного диссидентства.25

Существуют сферы, куда, по мнению властей, проникновение инакомыслия исключается – армия и военно-морской флот. И, тем не менее, оппозиционные выступления в них были, о чем свидетельствуют работы о военных диссидентах – «мятежном генерале» П. Григоренко26 и «мятежном капитане» В. Саблине27. В них на основе жизнеописания и выявления политического кредо, были показаны проявления диссидентского характера в среде военных.

Интересующей нас проблеме посвящена третья часть «Советское общество в 50-х — начале 80-х годов. На путях к новому системному политическому кризису» исследования «Власть и оппозиция. Российский политический процесс XX столетия».28 В работе российский политический процесс рассматривается под углом зрения функционирования механизма власти и оппозиции. Несомненной заслугой авторов является то, что они дали определение понятия «диссидентство», выделили его сущностные черты, охарактеризовали глубокую российскую традицию - неумение и нежелание власти вести диалог, находить консенсус с инакомыслием. Значительное внимание в книге, наряду с другими оппозиционными движениями, уделено становлению и специфике диссидентского движения. Весьма продуктивно над программой «История правозащитного движения в СССР» работает научно-исследовательский центр «Мемориал», который регулярно проводит конференции и семинары по этой проблематике. В 1995 году под эгидой этого центра вышел сборник материалов «История, философия, принципы и методы правозащитной деятельности», в котором впервые рассмотрен целый ряд аспектов мировоззренческих основ движения. Глубиной научного анализа, ценностью уникальных документальных источников отличается монография М. Я. Геллера и А. М. Некрича.29 Книга охватывает широкий спектр событий, начиная от первой мировой войны до начала 1990-х годов. Наряду с изучением социально-экономической истории, авторы пристальное внимание уделяют процессу формирования оппозиции в СССР, объективным причинам появления диссидентского движения. И хотя работа написана главным образом в негативных тонах, в контексте изучаемых нами проблем она представляет немалый интерес. Особый вклад в исследование истории инакомыслия в СССР внес А.А. Данилов. Одним из первых в отечественной исторической науке он подготовил исследование, раскрывающее процесс становления инакомыслия в стране за семидесятилетний период, - «История инакомыслия в СССР. Советский период».30 На большом фактическом материале, глубоком по содержанию и широте источников, показаны история возникновения диссидентства, впервые дается научное академическое определение терминов «инакомыслие», «диссидентство», показано историческое значение диссидентства, а также предложена краткая хроника основных событий движения. Проблемы взаимоотношения власти и оппозиции в СССР раскрываются в фундаментальной работе Р.Г. Пихоя «Советский Союз: история власти, 1945 – 1991». Несомненной заслугой автора является введение в научный оборот закрытых ранее для исследователей материалов Политбюро ЦК КПСС, отраслевых отделов ЦК, показ не только истории становления командно-административной системы в стране, но и борьбу советской власти с инакомыслием. Многообразию форм и методов политического контроля, который осуществлялся партийно-государственными органами и институтами цензуры посвящено монографическое исследование Т.М. Горяевой «Политическая цензура в СССР. 1917-1991 гг.»31 В последнее время появились исследования различных аспектов инакомыслия, его региональной специфики. Так, в Сургуте опубликована монография А.И. Прищепы, в которой рассмотрены особенности инакомыслия на Урале в середине 1940 — 1960-х годов.32

Таким образом, с конца 1980-х гг. тема диссидентства получила признание в общественной жизни страны. В историко-научном плане сегодня сделаны лишь первые шаги. Но они позволяют сформулировать ряд дискуссионных проблем.

Центральной и наиболее важной из них является определение истоков, характера и роли движения. Решение ее во многом упирается в неопределенность самих понятий «диссидент», «инакомыслящий» «оппозиционное», «общественно-политическое» движение и другие.

Одни, например, Карр Э., следуя дословному переводу с латинского «диссидент – инакомыслящий по отношению к господствующей вере, догме», усматривают глубинные корни диссидентства и сводят его фактически к любому проявлению нонконформизма в обществе33.

Другие (Березовский В., Кротов Н.) ограничивают диссидентство инакомыслием сугубо в условиях советского режима и главное теоретическое начало его усматривают в концепциях российской интеллигенции, выдворенной в начале 20-х годов из страны34.

Часть историков (Мейер М., Пивовар Е.) отводят этому явлению значительно бoлее узкие временные рамки, рассматривая диссидентство как оформившуюся к середине 70-х годов оппозицию тоталитарно-авторитарному режиму.35

В последнее время привлекает внимание новый подход, согласно которому диссидентство оценивается как результат развития духовных традиции русской интеллигенции и одновременно как непосредственный продукт советской системы.36

Большинство же бывших диссидентов (Л. Алексеева, Л. Богораз, Л. Копелев и др.), а также многие историки зарождение диссидентского движения связывают с оттепелью середины 50 - середины 60-х годов. Именно «оттепель», стремительно ворвавшаяся в советское общество и сопровождаемая такими ошеломляющими явлениями, как осуждение культа личности Сталина, реабилитация репрессированных, ослабление цензуры, допущение гласности, свободы дискуссий и прочее, породила такое же стремительное изменение общественного сознания и развитие совершенно новых нонконформистский форм.

Еще более сложной проблемой является оценка характера диссидентского движения. В мемуарах, интервью и аналитических работах его бывшие участники, как правило, подчеркивают аполитичный и более того – неоппозиционный характер своей деятельности. Диссидентство, по их мнению, скорее было нравственной позицией и независимым поведе­нием — свободой явочным порядком части интеллигенции, чем общественно-политическим движением.

Вслед за ними и некоторые историки отрицают обществен­но-политический характер диссидентства на том основании, что оно не имело формальной структуры, выработанных и пропагандируемых политических программ и, наконец, сколько-нибудь значительной социальной базы.

Однако представляются несостоятельными попытки опре­деления характера общественного движения только наличием или отсутствием внешних признаков его политической орга­низации: формальными структурами, программами и т. д. И вряд ли характер движения можно в полной мере оценивать лишь на основе его самоопределения.

Вопрос о роли диссидентского движения – один из самых трудных. Позиции исследователей по отношению к нему доходят до прямо противоположных. Так, В. Соловьев и Е. Клепикова считают, что «диссидентское движение в СССР – это скорее всего западный миф, чем русская реальность... С советскими диссидентами произошла поистине трагическая метаморфоза: из живых людей они превратились в футбольный мяч, по которому ожесточенно лупили обе стороны. Пока он не истрепался до такой степени, что пришлось заменить новым – сначала Афганистаном, потом Польшей».37 К этой точке зрения близка и Е. Зубкова. Она считает, что в движении «преобладало нигилистическое направление, разоблачительный пафос становится над позитивными идеями».38 Это создало вокруг идеологов диссидентства атмосферу общественного вакуума, не дало ему получить поддержку широких слоев населения.

В то же время люди близкие к движению как Г. Померанц или его участники – Л. Богораз, С. Ковалев думают иначе. Они пишут о «раскрепощении снизу», о том, что 70-е годы «были эпохой перестройки – перестройки общественного сознания, которая в наши дни всего лишь обрела... официальный статус и, наконец, начала приносить первые зримые плоды». Диссиденты же были ее инициаторами и, в большей степени, творцами.39 С ними солидарен и Р. Медведев, утверждающий, что «без этих людей... не был бы возможен новый идеологический поворот 1985-1990 годов».40

В начале 70-х гг. в диссидентстве окончательно оформились тенденции, довольно различные по идеалам и политической направленности. Типология диссидентского движения – один из дискуссионных и менее изученных моментов. Исследователи и правозащитники, анализируя диссидентское движение в СССР, выделяли в нем различные направления.

Среди самих инакомыслящих, пытавшихся дать классификацию движения, можно назвать А. Амальрика и Р. Медведева. В основе их классификации диссидентского движения лежат идеологические различия.

Амальрик А. выделил три главных идеологии в оппозиции:

  1. «подлинный марксизм-ленинизм», к представителям которого можно отнести А. Костерина, П. Григоренко, И. Яхимовича. Марксисты считают, что произошло отступление от подлинных принципов марксизма-ленинизма, извращение их; спасение общества видит в возвращении к истинной марксистско-ленинской идеологии.

  2. «христианская идеология», под которой автор подразумевает «политическую доктрину, а отнюдь не религиозную философию или церковную идеологию», среди наиболее характерных представителей ее следует отметить И. Огурцова. Представители «христианской идеологии» в качестве основного средства обновления общества избрали христианские нравственные принципы.

  3. «либеральныя идеология», олицетворением которой выступают П. Литвинов, А. Сахаров, предполагает переход к демократическому обществу западного типа с сохранением принципа общественной и государственной собственности».41

При этом А. Амальрик совершенно не затрагивает национальные и «чисто» религиозные движения (баптисты, пятидесятники и т.д.), хотя они занимали свою собственную нишу в диссидентском движении и сыграли в нем определенную роль.