uzluga.ru
добавить свой файл
1 2
Государственная образовательная политика второй половины XVII века


Земляная Татьяна Борисовна,

ИНИМ РАО, zemlyanaya@yandex.ru

Павлычева Ольга Николаевна,

ИНИМ РАО, olganik78@mail.ru


Аннотация

В статье рассмотрены основные тенденции образовательной политики второй половины XVII века, в том числе стремление дать детям повышенное образование, в первую очередь знание иностранных языков. Обозначено историческое значение создания московских школ - возникновение нового социального института — школы: государство могло контролировать и развивать сферу просвещения и образования. Сделан вывод о том, что к концу XVII в. проблема соотношения веры и знания приобрела в российском сознании особую остроту и выразилась в оформлении четырех основных подходов к воспитанию и обучению, которые условно можно обозначить как латинофильский, византийско-русский, славяно-греко-латинский, старо-обрядческо-начетнический.

Статья рассчитана на юристов, историков, а также всем, кто занимается изучением и подготовкой научной литературы по истории образования.

Ключевые слова: образование, школа, воспитание, государственная политика в области образования, обучение, христианство, грамотность, просвещение, библиотека, училище, книга, книгопечатание, учебник, печатный двор, академия.


Abstract

The basic tendencies of the educational policy of second half of XVII century, including aspiration to give to the children the raised education, first of all knowledge of foreign languages are considered in the article. Is designated the historical importance of creation of the Moscow schools – the formation of new social institute - a school: the state could supervise and develop the education and formation sphere. Have made the conclusion that by the end of XVII century the problem of the correlation of faith and knowledge has got a special sharpness in the russian consciousness and was expressed in formation of four basic approaches to education and training.

The article is meant for lawyers, historians, and also on all who is engaged in studying and preparation of the scientific literature on history of education.

Keywords: education, school, upbringing, the state policy in the spheres of education, training, Christianity, literacy, enlightenment, library, school, book, publishing, textbook, printing house, academy.


XVII век вошел в историю Отечества как «бунташный век». На всем его протяжении страну потрясали жесточайшие социальные и иные катаклизмы: «голодный», «медный», «соляной» бунты; походы на Москву самозванцев и открытая интервенция Польши и Швеции; церковный раскол и соловецкое восстание; крестьянские войны под руководством Ивана Болотникова и Степана Разина.

Все эти события, естественно, в первую очередь занимали умы людей; оставляли у светских и церковных властей, у общественности мало сил и средств на развитие культуры, просвещения, образования, строительство школ, создание библиотек.

Однако, увеличивается потребность в распространении грамотности и просвещения. Развитие городской жизни, оживление торгово-промышленной деятельности, усложнение системы государственного аппарата, рост связей с зарубежными странами требовали большого числа образованных людей.

Распространение книг приобрело в этот период значительно более широкие масштабы. Стали составляться обширные библиотеки из русской и переводной литературы. Более интенсивно работал Печатный двор, выпускающий не только религиозные, но и книги светского содержания.

Московское государство, оправившись после Смутного времени, наладило дипломатические контакты с зарубежными странами и активно включилось в сферу европейской политики. Необходимость в знании западной культуры науки и техники стала очевидной. Ему нужно было военное и техническое оснащение, чтобы успешно противостоять военным силам Запада. Умелая экономическая политика должна была защитить экономическую независимость страны. Государство остро нуждалось в грамотных и образованных людях квалифицированных мастерах, но не менее нуждалось оно и в умных образованных руководителях, проводниках государственной политики. Расширяющаяся государственная деятельность думных людей, осуществлявших внутреннюю и внешнюю политику страны в XVII в., потребовала от них широкого кругозора и многих специальных знаний.

Со второй половины XVII в. государство все более приобретало черты абсолютной монархии с характерной для нее бюрократической системой управления. Происходил значительный рост группы населения, единственным занятием которого являлась государственная служба. Эта группа в отличие от других сословий не была сугубо замкнутой, т.е. хотя дьяческая профессия чаще всего была наследственной, ряды подьячих пополнялись и за счет других слоев населения, особенно из духовенства, так как нужда государства в служащих постоянно возрастала. Переход в разряд приказных людей привлекал освобождением от тягла, получением государева жалованья. Но для того, чтобы попасть в этот разряд, была необходима грамотность.

Появились первые печатные учебники. В 1634 г. вышел первый русский букварь Василия Бурцева, неоднократно переиздававшийся. Во второй половине XVII в. было напечатано более 300 тыс. букварей, около 150 тыс. учебных «Псалтырей» и «Часословов». В 1648 г. вышла печатная «Грамматика» Мелетия Смотрицкого, в 1682 г. - таблица умножения. В 1678 г. в Москве была издана книга Иннокентия Гизеля «Синопсис», ставшая первым печатным учебником русской истории. В 1672 г. в Москве открылась первая книжная лавка.

В Москве имелись школы, заведенные иноземцами. С 1621 г. существовала лютеранская школа, переведенная в 1652 г. с Покровки в Немецкую слободу. В ней обучали чтению, письму, счету, музыке, немецкому и латинским языкам.

Новые тенденции в области образования начали появляться со второй половины XVII в. не в сфере начального, а в сфере повышенного обучения. Они нашли выражение в том, что государство и церковь стали предпринимать робкие шаги по организации специальной подготовки лиц со знанием иностранных языков и различных наук. В 30-40-е гг. делалось несколько попыток пригласить опытного греческого «дидаскала» в Москву для обучения при Патриаршем дворе молодежи греческому языку и другим наукам. Но все они не увенчались успехом. В 1632 г. протосингелу александрийского патриарха греку Иосифу было поручено «учити на учителном дворе малых робят греческого языка и грамматике».

В эти же годы на подмосковных Воробьевых горах окольничий Ф.М. Ртищев основал Андреевский монастырь с целью организовать в нем обучение по типу украинских и белорусских училищных монастырей с традиционным для них содержанием обучения. Обострившаяся в 30-40-е гг. XVII в обстановка на Украине привела к усилению гонений на православное население католическими властями. С украинских земель в Россию выезжали целыми монастырями. Митрополит киевский, глава Киево-Могилянского коллегиума в 1640 г обратился к московскому правительству с просьбой «построить в Москве монастырь, в котором бы старцы киевского братского монастыря учили детей боярского и простого чина грамоте греческой и славянской»1.

Начавшиеся в это время на Украине гонения на православных способствовали тому, что в Москву переехали некоторые учителя и выпускники Киево-Могилянской академии — Арсений Сатановский, Епифаний Славинецкий, Дамаскин Птицкий, которых пригласили в школу Ф.М. Ртищева для преподавания иностранных языков и некоторых из семи «свободных искусств».

Содержание образования с преподаванием греческого языка, риторики, диалектики было характерно даже для тех учебных заведений, которые старались придерживаться древних традиций воспитания и обучения, в частности в кремевском Чудовом монастыре. Так, под руководством монаха Симеона Полоцкого, принимавшего участие в воспитании царских детей, а затем его ученика — Сильвестра Медведева — три подьячих Приказа тайных дел в течение четырех лет в московском Спасском монастыре изучали грамматику, риторику, поэтику, логику, философию, богословие. Большое внимание Симеон Полоцкий уделял изучению латинского языка — языка международной дипломатии.

Деятельность Ф.М. Ртищева по созданию подобной школы-монастыря не была его частной инициативой, как об этом сообщает автор его Жития2. Она явилась первым шагом в новой правительственной политике, начавшейся с воцарением Алексея Михайловича Романова (1645). Ее творцом был воспитатель царя ближний боярин Б.И. Морозов, который при юном Алексее стан фактическим главой правительства. Морозов лояльно относился к западной культуре, покровительствовал «киевским старцам», ученым грекам и другим иностранцам, приезжавшим в Москву. Без его согласия невозможна была бы организация школы в Андреевском монастыре и приглашение туда учителей из Юго-Западных русских земель. Деятельность Морозова в области образования поддерживал царский духовник Стефан Внифантьев.

Ф. М. Ртищев, человек незнатный, но выдвинувшийся при дворе благодаря тому, же Морозову, как дипломат был причастен к проведению московской политики в Малороссии. Наряду с интересом к языкам и наукам это обусловило роль Ртищева в организации Андреевской школы. В Андреевский монастырь принимали далеко не всех старцев, стремившихся в него попасть,— необходим был именной царский указ. Платили старцам за их труды из денег Посольского приказа — факты, говорящие о заинтересованности и прямом участии государства в деятельности монастыря [3,4,5].

Вообще, XVII век, - указывает в своей брошюре «Исторический путь России» П.Е. Ковалевский, - недооценен в его культурном значении. Хотя в Москве не было до 1682 года высшей школы и отсутствовали до приезда киевлян государственные училища, частных школ было много. По подсчетам академика А.И. Соболевского, грамотны: все монахи, 70 процентов землевладельцев, 70 процентов купцов. Грамотность считалась обычным делом и хвалилась ученость, а не элементарные знания. Азбука выдерживала за четыре года (1847-51 гг.) три издания, а учебный псалтырь за тот же срок даже 9 изданий. Симеон Полоцкий и другие ученые люди составляли библиотеки, которые благодаря трудам святителя Феодосия Черниговского, основывались даже в небольших городах и селах»6.

В обществе помимо религиозно-нравственных и богословских постепенно возникают другие интересы и запросы. Знания, которыми владели раньше, в новых условиях оказываются уже недостаточными. Хоть и медленно, но неуклонно растет в обществе осознание все возрастающей роли грамотности, необходимости развития сети учебных заведений. Светские и духовные власти ощущают потребность в науке: власти наука нужна для упрочения значительно расширившего границы государства, церкви - для борьбы с ересью, влиянием других религий, охранения чистоты православного христианского учения. В целом сфера умственной деятельности в России XVII в. заметно оживляется, расширяется круг хорошо образованных людей.

Красноречиво говорит об уровне просвещенности верхних слоев общества приобретение книг. Исследование С.П. Луппова показало, что 66,7 % покупателей книги «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» (1650-1651) составляли знать и дворянство, Соборного уложения — 60%, миней месячных — 25,9 %. Покупались в значительном количестве и другие книги. Записи приходных книг Печатного двора, отмечает С. П. Луппов, определяют круг лиц, «проявлявших особый интерес к книгам». Среди них — основатель Андреевской школы окольничий Ф. М. Ртищев, бояре Г.Г. Пушкин, Н.И. Романов, Б.И. Морозов7.

Многие бояре имели неплохие библиотеки. Так, у Н.И. Одоевского были книги «Учение и хитрость ратного строения...»8, «Прения с греками о вере» Арсения Суханова9, книги на латинском языке, лечебники, историко-родословные сочинения. Пять книг из своей библиотеки он преподнес царю Федору Алексеевичу. Среди дворовых людей Одоевского имелись профессиональные переписчики книг10. Сам он имел «основательные познания в славянском языке и некоторые сведения из истории польской»11. Большой и разнообразной по содержанию библиотекой владели бояре Ромодановские. Заметен интерес к светской литературе, особенно историческим сочинениям. В сборнике из библиотеки боярина Н.И. Романова отразился читательский вкус владельца: рукопись включала извлечения из Степенной и Родословной книг, летописные сказания и летописцы разных времен, «Послание Ивана Грозного к Курбскому», различные жития. Повелением боярина П.М. Салтыкова было составлено «Астраханское сказание» — сочинение о восстании Степана Разина12. Появляются в библиотеках и переводы иностранных авторов.

В общественном сознании укореняется мысль о необходимости создания и увеличения числа школ. Так, прихожане церкви Иоанна Богослова, что была в Китай-городе, подали челобитную с просьбой открыть при их церкви школу. Власти согласились.

Число школ в стране в XVII в. в значительной степени выросло. В 1665 г., например, в Москве на Никольской улице в Спасском монастыре за торговым Иконным рядом было построено особое здание для школы Открывались школы и в других городах.

В большинстве своем начальные училища организовывались при жилище священника приходской церкви, обычно в особой избе или клети. Обучение в них долгое время шло по старым традициям. Школьные порядки, организация обучения и даже содержание обучения сохранялись в основном такими, какими были в прежние времена.

Учиться в училище начинали с 7 лет, но были и более взрослые юноши. Учащихся обычно было немного. Занятия вел кто-нибудь из клира - священник, дьяк или дьячок.

Учеба была делом многотрудным. Занятия начинались в 7 утра и продолжались до 12 часов; после обеденного перерыва - с 14 до 16. Заканчивались они, когда в церкви звонили к вечерней общей молитве. После возвращения домой ученик должен был рассказать родителям о том, что он выучил в школе. Домашних заданий не давали. Все учили, точнее вытверживали в училище.

Но в XVII веке, особенно во второй его половине, появляются на Руси и такие школы, обучение в которых уже не ограничивается чтением (азбуки, Часослова, Псалтыри), письмом и пением, крутом церковных и богослужебных книг, а вводятся и другие предметы, «светский элемент».

В 1681 г. иеромонахом Тимофеем в палатах Печатного двора была открыта Типографская школа, в которой уже в первый год в младшем классе учились по азбуке около 50 человек, а в старшем - по Псалтыри - 10 человек, при этом количество учеников год за годом увеличивалось. Расширялась и программа, в частности за счет введения новых иностранных языков. Постепенно эта школа превратилась в своеобразное учебное заведение, которое одновременно являлось, и средней школой и училищем для подготовки переводчиков Печатного двора. В целом, типографская школа была примером учебного заведения греческого типа, отражала приверженность московских правителей к византийской воспитательно-образовательной традиции. Некоторые ее старшие ученики а также выпускники школы Чудова монастыря с 1685 г смогли посещать открывшуюся в Москве школу повышенного уровня, основанную в Богоявленском монастыре греческими монахами, братьями Иоанникием и Софронием Лихудами, получившими образование в Италии и ставами докторами Падуанского университета. Все «свободные науки» преподавались на греческом и латинском языках. Учителями греческого языка был Карион Истомин - учитель царевича Алексея Петровича и автор ряда учебников того времени.

На протяжении XVII в. в Москве существовали и другие школы - в Немецкой слободе, при церковных приходах и монастырях, частные. При Аптекарском приказе получали медицинское образование лекарские ученики.

Со второй половины XVII в. намечается стремление дать детям повышенное образование, в первую очередь знание иностранных языков. Но это новшество поддерживали далеко не все. Некоторые «старые бояре по зависти, что молодежь получит такие дары, которые из пренебрежения не хотели брать сами»13 выступали против повышенного обучения. Многие представители служилого сословия не могли, да и не считали нужным учить детей чему-либо сверх умения читать и писать. Мальчики с детских лет начинали служить при дворе стольниками, спальниками, рындами, приучались к будущей службе. Сама атмосфера столичной и дворцовой жизни, где обсуждались внутригосударственные и мировые события, подготавливались заграничные посольства, вводился новый придворный этикет с чтением панегириков, постановкой пьес, вырабатывалось законодательство (Соборное уложение), образовался «ученый» ртищевский кружок, стала требовать различных знаний и широкого кругозора.

Становится обязательным для каждого учащегося знание начал грамматики, как ее понимали в то время, состава и строя своего языка. Грамматика даже ставилась на первое место среди так называемых «свободных мудростей» (диалектика, риторика, музыка, арифметика, геометрия, астрономия). Преподается арифметика: первоначально это обучение счету и четырем арифметическим действиям, причем с начала XVII в. (с 1611 г.) в славяно-русских печатных книгах применяется арабская система исчисления. Даются начальные понятия о геометрии, астрономии и других предметах.

Историческое значение московских школ заключалось в том, что их создание означало возникновение нового социального института — школы. Теперь с помощью этого института государство могло контролировать и развивать сферу просвещения и образования. Организация новых школ ознаменовала поворот русского общества в сторону новой системы образования, перелом в образовательной политике правительства. Это новое направление в политике в конце XVII в. проявилось и в том, что если ранее выезд за границу запрещался, то теперь туда посылали учиться не только добровольцев, но и в принудительном порядке. Новые тенденции были обусловлены начавшимся переломом в общественном сознании в сторону культуры нового времени. Следующим шагом правительства стало создание чисто светских школ для формирования технических, военных и научных кадров.

Учение шло медленно, в большинстве случаев еще по рукописным букварям. Первая печатная азбука была издана Василием Бурцевым в 1634 г., позднее она переиздавалась. В конце века, в 1694 г., в Москве появился букварь «словено-российских письмен» Кариона Истомина, который предназначался для царевича Алексея. Этот букварь с картинками по буквам стал прообразом последующих букварей, издаваемых в те времена для народа. Были и другие пособия. В целом рост грамотности высших слоев дворянства во второй половине XVII в. прослеживается по документам. По наблюдениям Н.В. Устюгова, «в первой половине XVII в. встречаются неграмотные воеводы. Дворяне, посылаемые для выполнения правительственных поручений, были либо неграмотными, либо малограмотными и поэтому ездили с подьячими. В 30-х годах XVII в. соликамский воевода Д.Е. Остафьев не умел даже расписываться. Во второй половине XVII в. неграмотных или малограмотных воевод не встречается.14

В высшем обществе появляются люди, европейски образованные, знающие науки и радеющие о распространении знаний, такие как боярин Федор Ртищев, князь В.В. Голицын, боярин Артамон Матвеев и др. Появляются видные просветители: Симеон Полоцкий, братья Лихуды, Федор Поликарпов, Николай Головин, Корион Истомин и т.д.

Вопросы распространения грамотности и организации обучения стали предметом оживленных споров между «латинствующими» и «грекофилами». Часть высшего духовенства и знати («грекофилы») отстаивали незыблемость византийских православных традиций, выступали за узкобогословское направление в образовании. Идеологи «латинофильского» направления Симеон Полоцкий и Сильвестр Медведев выступали за более широкое светское образование, за приобщение к европейской науке и культуре через распространение латинского языка и литературы. «Латинствующие» пользовались покровительством при дворе, их поддерживали царевна Софья, образованные государственные деятели А.Л. Ордин-Нащокин, В.В. Голицын. «Грекофилы» опирались на поддержку патриарха Иоакима.

Появление русского перевода книги Э. Роттердамского «Гражданство обычаев детских» произошло в то время, когда Россия стала сближаться с Западной Европой возникла необходимость в овладении европейскими манерами. Появление «Гражданства обычаев детских» в XVII в. свидетельствовало о том, что еще до петровских реформ в России начало усиливаться внимание к светской, европейской культуре. Можно говорить о возникновении новой тенденции в отечественном педагогическом сознании развитии интереса не только к внутренней, духовной, но и к внешней, мирской, жизни личности.

Крайне отрицательно против всех новшеств в обучении и воспитании выступили этот период старообрядцы: протопоп Аввакум (1620/1621-1682), его ученик Авраамий (казнен в 1672 г.), поп Лазарь и дьякон Федор, сожженные вместе с Аввакумом в 1682 г. Аввакум выступал против изучения «внешних наук», и иностранных языков. Он аргументировал свою позицию тем, что Христос не изучал диалектики и красноречия, поэтому ритор и философ не может быть, христианином. В его представлении «христианин» и «русский» являлись синонимами. Аввакум призывал отказаться от латинского и греческого образования в пользу русского православия.

Таким образом, к концу XVII в. проблема соотношения веры и знания приобрела в российском сознании особую остроту и выразилась в оформлении четырех основных подходов к воспитанию и обучению, которые условно можно обозначить как латинофильский, византийско-русский, славяно-греко-латинский, старо-обрядческо-начетнический. Дальнейшее развитие государства, церкви и общества в России привело к тому, что старый, традиционный взгляд на образование уже не удовлетворял потребностям нового времени. На смену обучению в монастырях и у частных учителей приходит организация школьного дела по западноевропейским образцам.

Во второй половине XVII в. в Русском государстве светские элементы культуры стали явственно теснить старые, церковные традиции. Однако для появления специальных светских школ не было еще достаточных предпосылок — светские школы появятся несколькими десятилетиями позже, в результате петровских реформ. Назревавшая необходимость в их создании проявлялась в противоречии между схоластически-церковным характером московских школ и в значительной степени светским контингентом обучавшихся в них лиц многие, из которых по окончании школы принимали духовный сан.

Многочисленные факты свидетельствуют о том, что в XVII в. в России произошли важные сдвиги в развитии просвещения и образования, хотя в массе своей Россия оставалась по-прежнему малообразованной. Как писал один из современников того периода дьяк посольского приказа Котошихин в своем литературном сочинении «О России в царствование Алексея Михайловича», в общей массе российского общества, в том числе высшего, господствовали косность и апатия, невежество, отсутствие науки и образования. Даже многие родовитые бояре, заседающие в думе, были не образованы, не знали грамоты. Но уже в начале века у лучшей части господствующего класса появились и с течением времени все больше стали усиливаться умственные запросы, понимание необходимости развития в стране просвещения, открытия школ, распространения научных знаний. В этом направлении действуют царские особы - Борис Годунов, Алексей Михайлович, Федор Алексеевич, приглашая в страну западноевропейских медиков, художников, архитекторов, ученых, образованных служителей православной церкви и учителей из Греции, Малороссии; посылают юношей учиться за рубеж; содействуют переводу на русский язык западноевропейских книг по различным наукам; создают типографии; помогают школьному делу.

Количество низших школ, хотя и медленно, но все же увеличивается. Растет и число людей, владеющих грамотой, в том числе не только среди дворянства и священников, но и среди купцов, ремесленники. Власть, не удовлетворяясь деятельностью духовенства или частных лиц, их благотворительностью, включает в сферу своих интересов и заботы о деле народного образования. Это была новая идея в области образования.

В России в XVII в. подобная идея еще не пробила себе дорогу; необходимость для государственной власти заботиться об обеспечении условий для получения элементарного образования всем населением еще не была осознана, тем более не стала частью образовательной политики государства. Меры, предпринимаемые властями, в целях развития просвещения и образования были довольно слабы и редки. Но зачастую и они тормозились реакционными стремлениями обскурантов, позиции которых временами (например, при Федоре Алексеевиче) были довольно сильны.

Мысль о необходимости создания в стране высших учебных заведений становится востребованной обществом.

По велению царя Федора Алексеевича в 1681 г. был составлен план и подготовлен проект так называемых Академических привилегий. В их основу одним из учеников С. Полоцкого С. Медведевым были положены уставы западных академий и университетов. В 1682 г. была подписана «Привилегия Московской академии».

«Привилегия» - один из важнейших документов конца XVII в. в области просвещения. В нем выражалось понимание роли просвещения для укрепления государства и власти, для сохранения в чистоте православия. Отмечалось, что Академия создавалась для того, чтобы «семена мудрости, то есть науки гражданские и духовные, наченше от грамматики, риторики, диалектики, философии разумительной естественной и нравственной, даже до богословия учащей вещей божественных и совести очищения, постановите дабы тьма невежества искоренилась»15. Академия объявлялась в подчинении царю и патриарху как единое общее училище, в котором могли обучаться люди «всех сословий и возрастов», «быти общему и всякому чина, сана и возраста людям». Она должна была стать высшим учебным заведением с общеобразовательным курсом, которое готовило бы молодых людей к государственной, общественной, светской деятельности. А с другой стороны, главная задача Академии - способствовать утверждению и распространению православной веры, охранять ее от ересей. Поэтому устанавливалось, что и блюстителям и учителям надлежало быть «благочестивыми и от благочестивых родителей рожденными и воспитанными в православной христианской восточной вере российского и греческого народа»; предупреждалось, чтобы в Академии «от церкви возбраняемых наук, наипаче же магии естественной и иных, таким не учити и учителей таковых не имети». Тех, кто хулит православную веру, «без всякого помилования судити, ...ссылать в дальние города на Терек и в Сибирь», и даже сжигать «безо всякого милосердия».

Академия должна была содержаться за счет царской казны. Блюстителю Академии на вечные времена передавалась государственная библиотека.

В «Привилее» формулировалось значение образования в системе государственной политик». Царь Федор Алексеевич обратился к проблеме организации училищ постольку, поскольку он выразил намерение «врученное нам... Российское царствие право правити и должности царская совершати». Образование же является ключом к решению двух главнейших задач государственного управления: «От них же есть первая и величайшая должность-охранение восточныя православныя веры и тоя о разширении промышление. Та же той подобная о благочинном государства управлении и о зашивши имея тщание. Знающе же убо едину оных и прочих парсах должностей родителницу, и всяких благ изобретателнину и совершителницу быти - мудрость». Только мудрость может быть науководительницей «во вещех гражданских и духовных»,- высказывает Медведев свою излюбленную идею. Поэтому просвещение России является главной задачей государственной власти.

Сознание государственной необходимости просвещения подсказывало идею создания высшего учебного заведения широкого профиля с изучением как гражданских, так и духовных наук. Поскольку академией в России XVII в. устойчиво называли крупнейшие западноевропейские университеты (дипломы которых требовали и тщательно проверяли у принимаемых на царскую службу иноземных специалистов, речь в преамбуле к «Привилею» шла о создании весьма крупного учебного центра с учением наук гуманитарного профиля (включая философию), математического цикла, богословия, юриспруденции, весьма вероятно, медицины и, возможно, ряда других отраслей знания. По крайней мере, Карион Истомин, преподававший в славяно-латинской гимназии Медведева и активно выступавшей в 1682-1683 гг. за организацию такого университета, обещал правительство с его основанием невиданные успехи «россов» в государственном управлении и юриспруденции, дипломатии и военном деле, естествознании и медицине, астрономии и мореплавании, философии и промышленности.16.

В 1685 году греческие просветители Иоанникий и Сафроний Лихуды создали в Заиконоспасском монастыре Московскую эллино-славянскую школу, называвшуюся позже академией.

Намерение царя открыть высшее учебное заведение сделалось известным на западе Европы, и ученые стали являться из Польши с намерением занять места наставников в будущей академии. В 1681 году прибыл в Москву с этою целью некто Ян Белободский, бывший кальвинским проповедником в Слуцке. Симоновский архимандрит Гавриил Дамецкий и Павел Негребецкий, выходец из Польши, вскоре из бесед с ним открыли его неправомыслие17. Белободский обличен был самим Патриархом в «неправомыслии» и не допущен в училище18. Царь не желал поручить академию даже ученым из юго-западных областей русских, которых представлял ему Негребецкий как «мужей отлично образованных и твердых в Православии». Русский посланник в Царьграде Возницын по воле царя, в 1682 году обратился к патриархам Цареградскому, Антиохийскому и Александрийскому с прошением прислать в Москву испытанных в Православии и учении наставников, и Патриарх Иоаким писал о том же к Патриарху Иерусалимскому Досифею.

Написанная Полоцким грамота замечательна во многих отношениях. Академии предназначалось быть верховным училищем всех свободных наук, храмом мудрости духовной и гражданской со всеми правами самостоятельного ученого корпуса, какими пользовались в то время европейские университеты: она должна была управляться советом профессоров под председательством избираемого из среды их блюстителя, или ректора, подлежала только собственному суду во всех делах, кроме уголовных, могла приобретать всякого рода имущество в полную безотчетную собственность. Учащиеся из низших сословий народа только чрез нее получали право на высшие степени государственной службы по части гражданской; для благородных академический аттестат облегчал и сокращал производство, давая немедленно чины, соответственные успехам. Сверх того академии принадлежало право заведования всею системой народного образования и воспитания: без разрешения академии не дозволялось нигде заводить училищ, ни даже иметь домашних наставников и учителей. Иностранные ученые, приезжающие в Россию, должны были подвергаться испытанию в академии и только на основании полученных от нее свидетельств допускались к свободному пребыванию в государстве. Наконец, сообразно с духом времени академическая конференция облечена была грозною властью верховного судилища по делам веры и благочестия над людьми всякого чина и звания. Ректору же и учителям вменялось в обязанность наблюдать, чтобы ни у духовных, ни у мирян не было в домах запрещенных книг и чтобы не учившиеся свободным наукам не вступали в состязания о вере.

Общие понятия о важности и целях христианского просвещения изложены в первом пункте грамоты. Далее исчисляются предметы преподавания: грамматика, пиитика, риторика, диалектика, философия разумительная (умозрительная), естественная (физика), богословие созерцательное (учащее вещей Божественных) и деятельное (учащее очищению совести), право церковное и гражданское (учение правосудия духовного и мирского) и прочие свободные науки.

От блюстителя и учителей требовалась присяга в твердом сохранении Православия. Если кто из учителей пожелает определиться на царскую службу, то не иначе может быть принят, как со свидетельством ректора и прочих учителей. А за продолжительную усердную службу при академии, засвидетельствованную ректором, учителю обещается особая пенсия от щедрот царских.

Поместить Академию предназначалось в Заиконоспасском монастыре, в котором для сего обещано построить до Неглинных ворот здание на казенный счет. На содержание училища, учителей и учеников приписывались к Заиконоспасскому монастырю еще семь монастырей с их вотчинами. Сверх того царь прибавлял еще на содержание Академии свою дворцовую Вышегородскую волость в Верейском уезде со всеми угодьями и мельницами и несколько пустошей. Наконец, чтоб обеспечить академию со стороны учебных пособий, царь обещал предоставить академии царскую библиотеку.

После кончины Феодора, не успевшего привести в исполнение задуманного им великого дела, бунт стрелецкий и волнения, поднятые раскольниками, отвлекли на время правительство от устройства академии; впрочем, учение в типографской школе продолжалось. По укрощении мятежей, когда бразды правления приняла царевна София, заботы о начатом деле образования возобновились, и два ученых инока представили царевне просьбы в стихах о водворении наук в столице по плану Феодора. Первым был Чудовский иеродиакон Карион Истомин, который в ноябре 1682 года поднес просьбу в стихах: в ней он изображает высокое значение мудрости, восхваляет ум Софии, напоминает ей заботы отца ее и брата о просвещении своих подданных и просит, чтоб она умолила братьев своих Иоанна и Петра утвердить в Москве полный курс образования. Другой был настоятель Заиконоспасского монастыря иеромонах Сильвестр Медведев, ученик Симеона Полоцкого, в январе 1685 года он представил царевне грамоту царя Феодора об учреждении академии и вместе с нею также свое стихотворное послание. Но, вероятно вследствие влияния Патриарха Иоакима, который неблагоприятно смотрел на Медведева как поборника латинства, опасался видеть его блюстителем будущей академии, — привилегии академии не были утверждены руками царей. В это время в Москву уже ожидали учителей греческих, за которыми посылали к восточным патриархам.

В марте 1685 года прибыли в Москву после многотрудного и продолжительного путешествия два родных брата — иеромонахи Иоанникий и Софроний Лихуды. Они представили в посольском приказе две грамоты: одну — от восточных патриархов, свидетельствующую о их Православии и учености, а другую — от гетмана Самойловича, обласкавшего путников при проезде через Малороссию. Цари и царевна приняли милостиво ученых восточных наставников; для них построены были особые деревянные кельи в Богоявленском монастыре19.

В начале своего существования Академия, хотя и находилась в ведении церкви и ей подчинялась, была не вполне и не только духовным заведением. Она готовила, главным образом, переводчиков (Федор Поликарпов, Николай Семенов, Иван Ильинский и др.), работников типографий – «справщиков» (от слова «справить», т.е. отредактировать), преподавателей, причем не только для России, но и для других славянских стран. Однако, начиная со второй четверти XVIII в. в Академии усилился богословский уклон, а с открытием в 1755 Московского университета и вовсе стала превращаться в богословское учреждение. В последнюю четверть XVIII в. в Академии были заложены основы русской церковно-исторической науки, ограничивается влияние западноевропейской схоластики и латыни, т.к. преподавание теперь велось на русском языке. Особое внимание стало уделяться изучению Церковного Устава, был введен ряд новых предметов: церковная и гражданская история, история философии, медицина, придавших академическому курсу полноту и многосторонность.

Вскоре, в 1694 г., Лихуды по требованию недовольного ими патриарха Досифея были удалены из Академии, а затем даже обвинены в политической неблагонадежности, поселены сначала в Новоспасском, а затем в Ипатьевском (Кострома) монастыре.

Тем не менее, Академия внесла свой вклад в развитие просвещения, подготовив многих видных деятелей науки и культуры. Из ее стен вышли многие видные духовные и государственные деятели. Московское славяно-греко-латинское училище.

Вопрос о характере, содержании, уровне и формах древнерусской образованности составлял один из важных предметов напряженной полемики в русской общественной мысли на протяжении последних пяти царствований.

В ХХ веке в русле методологии историзма просвещение в Древней Руси получает достаточно высокую оценку20. Признание его непреходящего значения для отечественной культуры базируется на идее типа культурного развития России, формирующегося под влиянием Православной Церкви. Осознание характера книжной культуры, учености и организации школьного дела в контексте исторической жизни России имеет непреходящее значение. Оценка достоинств и недостатков отечественных школьных традиций имеет не только теоретический, но также практический смысл21.



следующая страница >>