uzluga.ru
добавить свой файл
  1 ... 7 8 9 10 11

Только дело было во мне самой. От этого счастья я отказалась по собственной воле.

Все это время, пока мы с Максимом были вместе, я считала, что с Сарой покончено навсегда. Моя любовь была отдана другому. Тому, кто ответил мне взаимностью и вернул меня к жизни. Но я ошибалась. Рано или поздно навязчивые идеи обязательно возвращаются. Если болезнь была столь мучительной и долгой, от нее так просто не отделаться.

Сара тоже не вычеркнула меня из своей жизни. И она выбрала самый лучший момент, чтобы отобрать у Максима то, что принадлежало ей, — отобрать меня.

Как-то в мае после уроков она окликнула меня. Я не сразу узнала ее голос.

— Привет, Чарли, как поживаешь? Я оглянулась недоверчиво. Она была уже совсем рядом, шла быстро, чтобы не отстать от меня. Теперь уже она смотрела на меня так, словно чувствовала себя виноватой. Впервые я видела ее смущенной. Я совершенно растерялась.

— Мы так отдалились друг от друга с тех пор, как ты встречаешься с Максимом, — заговорила Сара. — Все теперь изменилось. — Она добавила, что рада за меня. — Ты прямо расцвела, он хороший парень, ты его заслужила, Чарли, правда, правда. А вот у меня, — продолжала она, — не самый лучший период в жизни. В январе умерла моя бабушка. Нам теперь очень трудно с деньгами, она нам помогала. И еще, ты, наверно, заметила, с некоторых пор у меня очень испортились отношения в классе. Думаю, все из-за сплетен. Чего я только не вытерпела: и шпильки, и намеки, и оскорбления. Это так неприятно, когда тебя со всех сторон поливают грязью.

— Я знаю, Сара.

Она сказала, что много думала о нас, о нашей дружбе. И сожалеет, что все так получилось. И что очень бы хотела, как и раньше, иметь возможность поделиться со мной своими проблемами.

— Теперь я понимаю, что тебе со мной было нелегко. Но все это в прошлом. С тех пор мы обе выросли.

И вот тут она наконец сказала:

— Прости меня, Шарлен. Прости за все, что я тебе сделала!

Услышав такое, другая на моем месте, конечно, возликовала бы и ни за что ее не простила. Мне бы взглянуть ей прямо в глаза в последний раз, отвернуться и пойти своей дорогой — с высоко поднятой головой, ни о чем не жалея. Но я не сумела это сделать. Я совершила самую ужасную ошибку в своей жизни. Я сдалась. Я пожалела Сару; у нее были такие грустные глаза. Я уступила, прониклась к ней сочувствием, вновь и уже навсегда отдалась во власть своему безумию.

Она пригласила меня переночевать у нее в следующую субботу, совсем как прежде, когда мы были детьми, чтобы как следует поговорить и вновь обрести друг друга. — Хорошо, Сара. Я приду, обещаю.

И я пришла в квартирку в двенадцатом округе, которую я так хорошо знала, — с ее простором и светом, с ее тяжелым ароматом. Мы снова, как раньше, шептались в темноте. Я снова услышала смех Сары, увидела слезы на ее лице, когда она поверяла мне свои секреты, ощутила аромат ее волос рядом со своим лицом, когда проснулась утром, ее ясный голос, туманный взгляд. Все началось сначала.

Я хотела ей верить. Я убеждала себя, что Сара изменилась так же, как и я. Что мы сможем дружить, как дружили в тринадцать лет, сможем забыть злобу, ненависть, истерзавшие нас. Я хотела в это верить. И поверила.

«Может быть, все, что я когда-то пережила в прошлом, было не так уж серьезно. Теперь мы с Сарой наравне, — говорила себе я, — и нет среди нас ни победителя, ни побежденного. С Максимом и Сарой счастье мое наконец будет полным. Все в моей жизни теперь в полном равновесии, я могла больше ни о чем не беспокоиться: я выздоровела!»

На самом деле я опять не понимала, что на меня надвигается. Вернее, не хотела понимать.

— Что с тобой, Шарлен? О чем ты думаешь, не молчи?

Мы лежали обнявшись, прижавшись друг к другу. Я не знала, что ему ответить, как успокоить.

— Все хорошо, Максим, уверяю тебя. Все в порядке.

— Не верь ей, Шарлен, умоляю тебя. Она снова тебя поработит. И я знаю, что будет дальше.

— Нет, все будет хорошо. Она изменилась. Она стала совсем другой, она хочет, чтобы мы снова были подругами.

— Я ей не верю. На твоем месте я бы поостерегся.

— Оставь меня!

Я резко встала. Молча, не глядя на Максима, стала одеваться. Он смотрел на меня разочарованно.

— Мне надо идти. Меня ждет Сара, сегодня вечером мы идем в ресторан с ее матерью. Привет.

Я целую его в губы ледяным поцелуем. И ухожу. Он кричит мне вслед: «Я люблю тебя!», кричит с отчаянием, но у меня нет времени даже ответить ему.

Нет, я не понимала, что на меня надвигается.

Сара снова втянула меня в свою игру. Я поверила всем ее обещаниям, она опять усыпила мою бдительность. Она излила мне душу, мы долго сидели обнявшись, и она плакала у меня на груди. Конечно же, я обещала ей помочь, поклялась сделать это во имя нашей дружбы.

Она сумела убедить меня, что во всем виновата только я. Даже в ее несчастьях. Она была так в этом уверена, что мне ничего не оставалось, как просить прощения.

Я сдержала свои обещания и помогла ей. Я даже экономила свои карманные деньги, чтобы хоть немного помочь ее матери. Поговорила со всеми ее прежними друзьями и убедила их, что Сара очень изменилась и теперь достойна их дружбы. Я проводила с ней, а не с Максимом все свободное время. Я отдала ей все. Всю свою любовь, все свои силы — всю себя без остатка, Только для того, чтобы услышать, что я ее лучшая и единственная подруга, теперь уже навсегда.

Постепенно, сама того не желая, я снова стала следить за ней, чтобы быть уверенной, что с ней все в порядке. Но очень быстро это опять превратилось для меня в навязчивую идею. И все пошло по-прежнему: Сара повеселела, все вечера и выходные она проводила с друзьями гораздо старше ее — их я ненавидела, — и не звала меня с собой. Я таяла на глазах, я снова умирала: Сара опять меня не замечала. Через какое-то время я совсем обезумела и стала звонить ей посреди ночи только для того, чтобы услышать ее голос и убедиться, что она дома. Когда я попадала к ней домой, то, не в силах побороть искушение, рылась в ее ящиках в поисках доказательств, что она обманывает меня или что-то от меня скрывает. Я даже украла у нее несколько вещей. Как же быстро мы поменялись ролями: я опять была в роли просительницы, я опять молила ее, чтобы она уделила мне хоть немного внимания.

Когда я наконец очнулась, было слишком поздно. Сара просто использовала меня и с моей помощью быстро поправила свои дела. Но она ничуть не изменилась. Если бы только я сумела тогда воспользоваться ее мимолетной слабостью, поставила ее в конце концов на место… но нет, я просто поверила и пожалела. Сара ловко обвела меня вокруг пальца и тут же предала. Я поняла, что ошибалась от начала до конца, и меня снова захлестнула ненависть, яростная и мучительная. Я потеряла все. Но все равно не могла ничего с собой поделать.

Начались каникулы, самые страшные в моей жизни. Лето было прекрасное, солнечное. Я сидела взаперти. Максим звонил постоянно, но я не брала трубку. Сама я звонила Саре каждый день, но мне отвечал лишь голос автоответчика: «Вы звоните Саре и Мартине, к сожалению, сейчас нас нет дома, оставьте сообщение после звукового сигнала, мы перезвоним вам, спасибо и до скорого». Дальше раздавался короткий звуковой сигнал, но я молчала. Когда время для сообщения заканчивалось и в трубке раздавались длинные гудки, я вешала ее. Но я все еще надеялась получить от Сары хоть какую-нибудь весточку. Писала ей письма, длинные, подробные, описывала самые ничтожные события моей унылой жизни, что-то сочиняла. Мои мысли были заняты только ею: где, с кем, что делает, счастлива ли, думает ли обо мне, скучает ли. Пролетали дни, недели, о Саре не было ни слуху ни духу. Всякий раз, открывая почтовый ящик, я находила там только письма от Максима и далее не распечатывала их. Потом я решила, что, возможно, на почте перепутали адрес и ее письма затерялись. Других объяснений молчанию Сары я не находила. Я жила одной надеждой: Сара все равно вернется, она не оставит меня, мы снова будем лучшими подругами.

Потихоньку стал оживать мой внутренний голос. Я ловила себя на том, что разговариваю сама с собой.

«Что ты ко мне привязался, черт тебя подери? Оставь меня в покое раз и навсегда, я живу как хочу!

— Сама во всем виновата. Назад хода нет: слишком поздно.

— Чего ты от меня хочешь? Зачем мучаешь?

— Хочу, чтобы ты меня послушалась и сделала по-моему. Тогда меня ты больше не услышишь, обещаю. Я больше тебя никогда не потревожу. Будешь жить как захочешь.

— Скажи, что я должна сделать, чтобы ты заткнулся?

— Выведи Сару на чистую воду. Она тебе лжет. Следи за ней, лови каждое слово, жест, взгляд, она выдаст себя, она попадется. Ты должна победить ее и заставить просить прощения. И когда наконец ты приберешь ее к рукам и она станет молить тебя о пощаде, накажи за все, что она сделала нам обоим, и я тут же исчезну навсегда.

— Обещаешь?

— Да, обещаю».

Однажды июльским утром я вновь набрала номер Сары, без всякой надежды прослушала несколько длинных гудков, и в тот момент, когда должен был включиться автоответчик, вдруг, как во сне, раздался ее голос, и меня пробрала дрожь. Я хотела было повесить трубку, но Сара меня опередила.

— Шарлен. Я знаю, это ты.

— …

— Шарлен?

— Ты получила мои письма?

— Да. И я знаю, что это ты мне звонила. На автоответчик. Миллион раз. Видно, ты только этим и занималась во время каникул. Знаешь, я сначала даже хотела заявить в полицию. Но потом сообразила, что это наверняка ты, и решила, что уж как-нибудь разберусь с тобой сама.

— Тебя не было… Я не знала, где ты…

— Я была на юге с друзьями. Мы чудесно отдохнули. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могла взять тебя с собой. Ты все равно не можешь общаться с моими друзьями, ты им просто неинтересна.

— Но ты могла бы меня предупредить.

— С какой стати? Я же не собиралась приглашать тебя с собой. Ты бы испортила мне все каникулы, я бы и шагу ступить не могла спокойно и еще постаралась бы поссорить меня с друзьями или с моим парнем, в общем, замучила бы меня своей ревностью. Уж кто-кто, а я тебя хорошо знаю: ты же настоящая шизофреничка. И чтобы я терпела все это опять? С меня довольно.

— От тебя не было никаких вестей. Я волновалась.

— Так, Чарли, мне надоело ходить вокруг да около. Будь добра, выслушай меня внимательно. Пойми наконец, что мы с тобой давно не подруги. Для меня ты никто. Нас с тобой ничего не связывает. За исключением нескольких бредовых детских шалостей в тринадцать лет, чистого ребячества. Все остальное вообще не считается. Мне наплевать на тебя, на твою жизнь, на то, что ты обо мне думаешь. Я забуду тебя очень быстро, не беспокойся. А если ты забыть меня не можешь, тем хуже для тебя, мне это безразлично.

— Ты не имеешь права. Не имеешь права так со мной говорить, после… после всего того, что я для тебя сделала.

— Давай не будем! Не заводи старую песню, я сыта по горло. Со мной это больше не пройдет.

— …

— Думаю, тебе нечего мне возразить?

— Я в отчаянии.

— Я знала, что ты так скажешь. Ты всегда в отчаянии. И мне надоело это слушать. Я и так мучилась с тобой, слишком долго терпела твои попытки самоубийства, трагедии, психопатию и прочую дребедень. С меня хватит, понимаешь? Я очень старалась тебе помочь, но это оказалось невозможным. Ты просто тупица.

— Сара!

— Через полгода я снова уезжаю в Штаты, мне предлагают стипендию для продолжения учебы, это уникальная возможность и я ее не упущу. Все решено окончательно. Мама уезжает со мной, мой парень тоже. И не пытайся меня отговорить. Я не останусь здесь ни за что на свете. Я уезжаю с людьми, которых люблю, и счастлива, что наконец отделаюсь от тебя. Ты мне мешаешь! Ты болтаешься у меня под ногами! Ты меня преследуешь! Ты не даешь мне вздохнуть! Мы слишком разные с тобой, Шарлен. Мне нужен простор, свобода. Ты умеешь жить только взаперти. Ты прилипла ко мне как банный лист, так отцепись наконец! Прощай!

В трубке что-то зашуршало и это был конец. Не было больше ни Сары, ни ее голоса, лишь короткие гудки, которые я слушала еще несколько минут, а потом положила трубку.

Я не плакала, не кричала. Переоделась, не глядя провела щеткой по волосам, нацепила темные очки и надела на плечи рюкзак.

— Мама, я ухожу. Не жди меня. Я захлопнула за собой дверь и пошла по раскаленной мостовой. Дошла до кафе «Армони», толкнула дверь со звоночком, оглядела переполненный зал, потом увидела за нашим обычным столом Максима. Он был один, Повернувшись лицом к окну, он смотрел на улицу.

— Я присяду, ты не против?

Он повернулся ко мне. И стал очень пристально меня разглядывать. В солнечном свете, падающем сквозь оконное стекло на его лицо, я, кажется, впервые разглядела, какие синие у него глаза. Они были такого глубокого синего цвета, что казались черными. В этих глазах читалась безысходная боль. И тогда у меня в горле снова встал комок.

Не дожидаясь приглашения, я села напротив. Закурила последнюю сигарету из пачки и заказала лимонад. Я ждала, когда он заговорит, сама я не могла вымолвить ни слова.

— Куда ты пропала, Шарлен? Я звонил тебе все время, я написал тебе двадцать писем за один только месяц. Ты не ответила ни разу. Я так волновался из-за тебя. Чего только не лезло мне в голову, а потом я решил, что ты просто меня забыла… Это так, да? Ты забыла меня?

— Максим…

Я дотронулась до его руки и очень удивилась, почувствовав, что она ледяная. Я смотрела ему прямо в глаза и молчала, собираясь с силами. Потом затушила сигарету и спросила, не можем ли мы поговорить где-нибудь в другом месте. Он встал и взял меня за руку. Мы вышли из кафе «Армони» и в полном молчании дошли до его дома, до его пустынной квартиры, до его комнаты. Все то время, пока мы любили друг друга, я ни разу не отвела взгляд от его слишком больших и синих глаз. Я впервые видела в них слезы.

Когда все было кончено, я продолжала на него смотреть. Как всегда, в этот момент повисло молчание и нас накрыла легкая дымка едва уловимой растерянности.

— Так значит, это конец? — спросил он. Я кивнула:

— Так будет лучше. Лучше и для тебя, и для меня.

— Ну что ж, ты сделала свой выбор. И тут я бессилен, — сказал он очень тихо, не глядя на меня.

— Хорошо, что ты все понимаешь.

— Как ты будешь жить дальше?

— Не беспокойся обо мне.

— Я никуда не исчезну. В случае чего ты можешь рассчитывать на меня.

— Ты и так очень многое для меня сделал. А теперь живи своей жизнью. Забудь меня, умоляю. Это моя последняя просьба к тебе.

Я вытерла слезы на его глазах и встала. Оделась, поправила на лбу темные очки, пригладила волосы и взяла рюкзак. Я ушла не оглядываясь.

Все было кончено.

Теперь, когда я рассталась с Максимом и окончательно освободила его от себя, я тоже была свободна и могла полностью посвятить себя тому делу, ради которого все еще держалась за жизнь.


Я ПОСМОТРЮ НА ТЕБЯ СПЯЩУЮ


Мне необходимо было любой ценой привести в порядок свои мысли. А для этого уединиться, спокойно поразмыслить, ясно представить себе всю картину, чтобы не бросаться из стороны в сторону и не действовать на авось. Я хотела заранее предусмотреть все, вплоть до малейших деталей, чтобы не оказаться застигнутой врасплох и вынужденной импровизировать. Заранее все продумать, просчитать, проанализировать. Впервые в моей жизни мне предстояло сделать что-то на «отлично».

Я приняла вполне сознательное решение, все взвесила. И теперь чувствовала себя готовой. Я отдавала себе отчет в том, что все это безумие, но твердо решила, что на сей раз оно ведет меня по правильному пути, что я пойду у него на поводу и ни в чем не буду ему перечить.

Я сделала окончательный выбор. Конечно, если бы я смогла забыть Сару, как она мне советовала, и любить одного Максима, все было бы куда проще. Я бы вышла за него замуж, и мы жили бы, как он мечтал, как живут все: любовь, дети, работа и так далее, то есть счастливо. Только спасло бы это меня? Сумасшедший не избавится от своего сумасшествия, даже если будет вести себя, как нормальный человек. Я покорилась. Я поняла, что единственный способ справиться с болезнью — это признать ее и подчиниться ее требованиям. Что будет дальше, уже не имеет значения, главное — вырваться из ее тисков.


<< предыдущая страница   следующая страница >>