uzluga.ru
добавить свой файл
В. П. Желиховская

Р А Д Д А - Б А Й

(правда о Блаватской)

Искать и добиваться правды во всём.

Стремиться к достижению возможного человеку усовершенствования.

Расширять его научные и философские понятия.

Стремиться к международному братству: водворение всеобщего мира и упрочение че­ловеколюбия и бескорыстия между всеми людьми, в ущерб всем личным чувствам и расчётам.

Е. П. Блаватская

I

Елена Петровна Блаватская, рожденная Ган, более известная у нас в России под литературным псевдонимом Радды-Бай, под ко­торым в восьмидесятых годах писала свои талантливые очерки Ин­дии<$FВ журнале "Русский Вестник" "Из пещер и дебрей Индоста­на", "Дурбар в Лахоре", "Голубые горы" и пр. (В тексте - при­мечания В. П. Желиховской)>, была необычайным явлением даже в наш век, освоившийся с необыкновенными личностями. В России ее деятельности и ученых трудов ("Разоблаченная Изида", "Тайная доктрина", "Ключ к теософии", "Глас молчания", "Перлы Восто­ка", "Словарь теософических терминов") и разнообразных статей в ее лондонском журнале "Lucifer"*1, в индийском "The Theosop­hist"*2 и множестве английских и французских изданий, почти не знают. Для нас, русских людей, они представляют лишь внешний интерес, как замечательное умственное движение, возбужденное во всем мире русской женщиной, без всяких на то средств, кроме своего ума, громадных знаний и необычайной силы воли. Того нравственного значения, за которое ее прославляют на Западе, провозглашая борцом за жизнь загробную, за главенство в чело­веческом бытии духа, за ничтожество плоти и земной жизни, дан­ных нам лишь как средство усовершенствования бессмертной души нашей, как противницу материализма и поборницу духовных начал в человеке и природе, - в России она иметь не может. Она могла приобрести такое значение и влияние на умы человеческие лишь там, где потрясены устои христианства, либо где они совсем не­ведомы. Мы же, ее соотечественники, не погрязшие, благодарение Богу, в нелепице западного материализма, можем только воздать должное ее уму и знаниям вообще, а затем ее литературному та­ланту, хотя бы в той мере, насколько он проявился в нашей русской прессе.

Елена Петровна была дочерью известной русской писательни­цы, Елены Андреевны Ган, рожденной Фадеевой<$FПисавшей под псевдонимом "Зенеида Р-ва".>, когда-то названной Белинским "русской Жорж Занд"*3. Отец Елены Петровны, командуя батареей конной артиллерии, вел военную, кочевую жизнь, отразившуюся на раннем воспитании девочки*4. Когда, по смерти матери, её род­ные, Фадеевы и Витте, взяли сирот к себе на воспитание, Елена Петровна никогда не могла привыкнуть к обычному распределению занятий с учителями и гувернантками, которых постоянно приво­дила в отчаяние непокорностью рутине и в восторг остротой ума и способностей, в особенности филологических и музыкальных. Все свойства её характера отличались решительностью и более подходили бы мужчине, чем женщине. Энергия никогда не покидала её в трудностях и опасностях необычайной жизни её. С детства у нее была страсть к путешествиям, к смелым предприятиям, к сильным ощущениям. Она никогда не признавала авторитетов, всегда шла самостоятельно, сама себе прокладывая пути, задава­ясь независимыми целями, презирая условия света, решительно устраняя стеснительные для ее свободы преграды, встречавшиеся на пути... В семнадцать лет она вышла самовольно замуж за че­ловека, годившегося ей в отцы, и через несколько месяцев, не задумываясь, его бросила, уехала неведомо куда и почти десять лет исчезала так, что даже родные годами не знали о ее место­пребывании...

Близким своим она сознавалась, что затем только и обвенча­лась с Н. В. Блаватским<$FЭто был очень хороший, хотя несколь­ко заурядный, пожилой человек, служивший в то время на Кавка­зе, куда только что был назначен во вновь сформированную Эри­ванскую губернию вице-губернатором.>, чтобы "быть свободной" от контроля родных.

Большую часть молодости Блаватская провела вне Европы; несколько лет жила в северной Индии, изучая языки, санскритс­кую литературу и те отвлеченные знания, которыми славятся ин­дийские Радж-Йоги<$FРадж-йог - Великий мудрец. Радж-йогов не надо смешивать с факирами или простыми фокусниками, показываю­щими удивительные феномены по всем городам Индии.>, и за кото­рые впоследствии ей пришлось много поплатиться. Слишком усерд­ные последователи, прославляя ее какой-то чародейкой, дали по­вод врагам упрекать ее в обманах и называть шарлатанкой...

Соскучившись по своим родным, Блаватская возвратилась в Россию ровно через десять лет, в 1859 году. Сначала она прие­хала ко мне, сестре своей, и отцу нашему в Псковскую губернию, а потом к родным матери в Тифлис. Она возвратилась из своих странствий человеком, одаренным исключительными свойствами и силами, проявившимися немедленно и поражавшими всех ее окружа­ющих. Она оказалась сильнейшим медиумом*5, состояние, которое она впоследствии сама сильно презирала, считая его не только унизительным для человеческого достоинства, но и очень вредным для здоровья. Позже ее психические силы, развернувшись, дали ей возможность подчинить своей воле и контролировать внешние проявления медиумизма. Но в 27 лет они проявлялись помимо ее воли, редко ей повинуясь. Ее окружали постоянные стуки и пос­тоянные движения, происхождение и значение которых она тогда еще не умела объяснить.

- Сама не знаю, что за напасть такая! - говорила она. - Пристала ко мне какая-то сила, из Америки я ее вывезла. Мало того, что кругом меня все стучит и звенит, но вещи движутся, подымаются без толку и надобности... Да и кроме того, осмыс­ленные проявления выказывает: в разговоры стуками мешается и на вопросы отвечает, и даже мысли угадывает. Чертовщина ка­кая-то!

Тогда американские теории, завезенные на практике в Петер­бург Юмом*5, уже всем были известны. Тем не менее, мало кто имел в России случай видеть медиумические проявления на деле.

Удивительные свойства Блаватской наделали такого шуму в Пскове, что и поныне, более чем 30 лет спустя, старожилы пом­нят ее кратковременное в нем пребывание.

В особенности, поражали осмысленные ответы на задуманные вопросы; такое всезнание сил, орудовавших вокруг Блаватской, и в то время уже дало ей прозелитов*7 из среды завзятых скепти­ков, гораздо более, чем движение неодушевленных предметов и постоянно видимые ею "тени", которые она описывала, тени, ока­зывавшиеся верными портретами умерших лиц, которых она сама никогда не знала, но присутствовавшие узнавали постоянно по ее описаниям.

Скоро Псков и отчасти Петербург, как позже и весь Кавказ, заговорили о "чудесах", окружавших Блаватскую. На нее приезжа­ли смотреть как на диво, ее атаковали письмами и просьбами и самыми нелепыми требованиями, которым она благодушно подчиня­лась, позволяя себя связывать, класть на мягкие подушки и при­нимать всякие меры к предупреждению обмана. Что не мешало от­нюдь всему вокруг нее звонить, стучать и ходнем ходить. Эти проявления всегда бывали, даже во время сна и болезненного беспамятства Елены Петровны.

В особенности не стало границ толкам, когда с помощью ее "духов" (так называли все эти проявления) был открыт убийца, совершивший преступление в окрестностях моей деревни, села Ру­годева, где мы проводили лето<$FЭто было описано в журнале "Ребус" в очерке "Правда о Е П. Блаватской", 1883 г., NN 40 -

48.>. Духи ее прямо назвали имя преступника, деревню и дом му­жика, где он скрывался, недоумевавшему становому, который тот­час туда поскакал и там нашел его действительно и арестовал.

С ужасом и презрением к своему тогдашнему "бессмысленному, непроизвольному медиумизму" вспоминала впоследствии Елена Пет­ровна об этом времени. Через несколько лет она совершенно по­корила своей воле эти силы, вредные свойства и нечистое проис­хождение которых она определяет в сочинениях своих с полной уверенностью в своей правоте, хотя может быть и ошибочно.

На следующий год Блаватская уехала в Тифлис. По дороге, именно в Задонске, у обедни, ее узнал преосвященный Исидор, бывший Экзарх*8 Грузии, впоследствии митрополит С. Петербург­ский, находившийся проездом из Киева. Он знал ее еще в Тифлисе и прислал служку*9 звать ее к себе. Преосвященный расспрашивал ее ласково, где и как она странствовала, куда едет и пр. Заме­тив вскоре окружавшие ее феномены, владыка обратил на них вни­мание. С большим интересом расспрашивал, задавал вопросы мыс­ленно и, получив на них толковые ответы, был еще более изум­лен...

На прощание он благословил ее и напутствовал словами, ко­торые навеки остались ей памятны и дороги как мнение, об иск­лючительном даре, ее преосвященного Иерея*10 православной церкви. Он сказал: "Нет силы не от Бога! Смущаться ею вам не­чего, если вы не злоупотребляете особым даром, данным вам... Мало ли неизведанных сил в природе? Всех их не дано знать че­ловеку, но узнавать их ему не воспрещено, как не воспрещено и пользоваться ими. Он преодолеет и, со временем, может употре­бить их на пользу всего человечества... Бог да благословит вас на все хорошее и доброе".

Е. П. Блаватская прожила на Кавказе (где протекала ее ран­няя юность) еще года четыре. Ее талантливая, подвижная натура постоянно требовала новой деятельности, новых интересов и за­нятий. Довольствоваться обычной, заурядной средой, бесцветным существованием большинства женщин ей было немыслимо. Она иска­ла целей разнообразных, как рыба ищет воды, а вольная птица - воздушной шири, без пределов и препон ее своеобразному полету.

Она всю жизнь, можно сказать, металась, разыскивая что-то, стараясь выбиться на вольный свет из уз и оков, ее стеснявших. Всегда неудовлетворенная, она хваталась за то и другое и, вновь обманутая надеждой, бросала начатое предприятие и стре­милась в погоню за новой приманкой.

Эти стремления к неведомому, долго не дававшемуся ей, че­му-то отвлеченному, неуловимому, ей самой непонятной вначале задаче, выполнение которой лежало на ней тяжелым и требова­тельным сознанием возложенного на нее долга, - прекратились лишь с появлением на ее горизонте интересов, возбужденных Тео­софическим учением.

Тогда она сразу остановилась, как блуждавший корабль, на­шедший, наконец, верную пристань, останавливается и уверенно опускает свой якорь. Этому делу она была верна всю жизнь. Она отдала ему здоровье, время я всю душу, в нем узнав, наконец, то дело, которому была предназначена, в котором, ей казалось, она нашла достойную всех усилий цель: распространение между людьми всех сословий и рас веры в единство духовных сил чело­вечества, в познание теософии - древнейшей религии разума.

- Идеалы и вера почти везде утрачены! Лженаука их уничтожи­ла, - говорила она. - Люди нашего века требуют научного опло­та, научных доказательств бессмертия духа: древняя эзотеричес­кая*11 наука - Оумная*12 религия (Aum) - как называли ее наши православные отцы церкви (от санскритского корня слово Оум - Высшая Сила) - даст им их!

Но все это пришло гораздо позже. Всю молодость Елена Пет­ровна бросалась из места в место, от одного дела к другому, не находя занятия по душе. Надо принять во внимание, что в те го­ды женская деятельность была явлением не столь обычным, как ныне, но она не держалась рутины и умела преодолевать препят­ствия.

Она была великая искусница в рукоделиях, умела прекрасно делать искусственные цветы; одно время у нее была целая мас­терская и шла очень успешно. Потом она занималась торговлей в более обширном смысле: сплавом леса, орехового наплыва за гра­ницу. Для чего даже переселилась в Мингрелию, на берега Черно­го моря.

Еще позже она занялась каким-то дешевым способом добывания чернил. И это у нее спорилось недурно. Она впоследствии пере­продала его.

В 1864 году она снова уехала на юг России, потом в Грецию и, наконец, в Египет. Там она, еще не дойдя до заключений о зловредности спиритических занятий*13, очень увлеклась состав­лением местного общества спиритов, во время сеансов которого происходили замечательные явления, засвидетельствованные не раз местными газетами.

Для близких ее этот период пребывания Блаватской в Каире ознаменовался первым проявлением ее способностей видеть умер­ших в самый день их кончины, что в последующей жизни с нею бы­вало постоянно. Никто почти в семье или из ее близких не уми­рал за тысячи верст от нее для нее неведомо: она всегда видела их и в тот же день писала об этом явлении своим, осведомляясь о подробностях смерти.

"Правда ли, что безрукий Петр умер?" - писала она мне, ни­чего еще не знавшей о кончине этого слуги семейства нашей ма­тери, на другой день после события. "Я видела его... Представь себе, у одной нашей англичанки, медиума, писавшей карандашом на гробнице Фараона, вдруг появились фразы на языке, которого никто из ее спутников прочесть не мог. Я была в стороне и по­дошла как раз вовремя, чтоб помешать исполнению их намерения бросить исписанную непонятными каракулями бумажку и прочесть на ней следующее русское послание ко мне:. "Барышня! Барышня! Помогите! Помолитесь обо мне! Пить хочу! Мучаюсь!...". По это­му названию (барышня) я догадалась, что это пишет кто-нибудь из Фадеевских наших людей и сама взяла карандаш...".

Писавший назвался Петром Кучеровым; объявил ей, что умер накануне, в богадельне, куда я поместила его вместе с его бра­том, когда эти люди остались беспомощными инвалидами после смерти старших членов семьи Фадеевых и отъезда из Тифлиса. Петр объяснил ей, что и брат его недавно умер, и все это ока­залось вполне, число в число, верно. Этот бедный человек был при жизни горький пьяница и, если верить показаниям его, по смерти был наказан мучительной жаждой, воздаянием за свой грех.

После сеанса Елена Петровна видела его самого и подтверди­ла это в том же письме, которое она писала в Египте, тогда как человек этот умер накануне в Тифлисе. Надо сказать, что и те­леграфов тогда еще на Кавказе не было, если бы и вздумалось кому-либо ими воспользоваться для таких, никому неинтересных сообщений.

II

В 1873 году Е. П. Блаватская уехала в Америку. Англичанин Синнетт*14, ее биограф, в книге "Случаи из жизни мадам Бла­ватской", утверждает, что у нее уже и тогда "были постоянные психические сношения с ее учителями оккультизма в Тибете и на Цейлоне", что, только послушная их велениям, она всегда готова была к переездам из страны в страну... Прав ли он? Зависит от мнений верующих или скептиков. Но факт тот, что едва она попа­ла в этот рассадник спиритизма, где уже в то время проявлялись феномены материализаций, как все ее письма переполнились скорбью и негодованием по этому поводу. Посещение ею "Коттеджа Вермон" братьев Эдди, о которых полковник Г. С. Олькотт<$FБу­дущий президент Теософического общества, сотрудник Блаватской по делам Общества с момента его основания.>