uzluga.ru
добавить свой файл

Алексеев В.В.



ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ СУЩЕСТВОВАНИЯ КПСС СКВОЗЬ

ПРИЗМУ МЕМУАРИСТИКИ



Крушение государственно-политических институтов СССР в конце 1980 – начале 1990-х годов было катастрофически обвальным и скоропоспешным. Хотя предпосылки для этого, несомненно, вызревали на протяжении длительного времени, тем не менее, для многих, далеких от высокой политики, людей случившееся стало неожиданностью. Данное обстоятельство побуждает более пристально вглядываться в события тех лет предшествующего периода для того чтобы найти ответ на вопрос: почему и как? - это произошло.

В связи с этим немаловажным представляется анализ того что из себя представляла Коммунистическая партия Советского Союза в последние годы своего существования поскольку именно она была костяком краеугольным камнем всей советской системы. Достаточно сказать, что по состоянию на 1 января 1986 г. полноправных членов КПСС было 18 288 786 человек а с учетом кандидатов общая численность коммунистов достигла 19 004 378 человек. В результате среди взрослого населения страны партийная прослойка составила 97%.1 Кроме того, после прихода в апреле 1985 г. к власти М.С. Горбачева высшие и средние эшелоны партийного руководства были существенно обновлены. К началу 1987 г. было заменено 70% членов Политбюро 60% секретарей областных парторганизаций 40% членов ЦК КПСС. В период с 1986 по 1988 г. на уровне горкомов и райкомов также на 70% обновился состав руководителей.2 В сочетании с провозглашенным курсом на перестройку и прочими мероприятиями это в немалой степени укрепило авторитет КПСС. Казалось бы все это должно было гарантировало ей прочное существование в будущем. Но однако, после провала путча предпринятого ГКЧП в августе 1991 г. КПСС в очень сжатые сроки сошла с политической арены. КПСС оказалась на удивление бессильной противостоять своей ликвидации. Фактически никто – ни руководители компартии ни рядовые члены – не выступили в ее защиту когда победители во главе с лидером новой России Б.Н. Ельциным заняли здания и помещения партийных структур, а сама КПСС была объявлена распущенной.

В известной степени пролить свет на причины и подспудные процессы, которые происходили в недрах партии, позволяет мемуарная литература, написанная непосредственными участниками тех событий. Особенно ценными представляются те воспоминания, которые были опубликованы непосредственно во время или вскоре после развала Советского Союза, т.е. для них характерна незначительная временная дистанция от описываемых событий. Безусловно авторы мемуаров часто не скрывают своей пристрастности к описываемым явлениям в их записках достаточно явственен налет публицистичности. Тем не менее приводимые ими факты и размышления в своей совокупности позволяют реконструировать многие стороны партийной жизни, далеко не всегда находившие отражение в открытых источниках. Особенно это касается характеристики качественного состава партийцев, внутрипартийной борьбы между различными группировками. Отсутствие же попыток замаскировать свои идейные позиции позволяет довольно легко выявлять субъективные предпочтения и отделять зерна исторической истины от плевел публицистической риторики.

Следует отметить, что наиболее критично недостатки партийной работы описывают представители, так называемого, демократически настроенного крыла в КПСС. В связи с этим представляют интерес мемуары Б.Н. Ельцина3 и А.В. Бузгалина.4 Причем если Б.Н. Ельцин был представителем старой школы функционеров, прошедший долгий путь партийной карьеры вплоть до секретаря ЦК Коммунистической партии Советского Союза, то А.В. Бузгалин являлся представителем новой генерации молодого поколения коммунистов времен перестройки. Он вступил в партию в 1989 г. в возрасте 35 лет, искренне уверовав в провозглашенный тогда курс на обновление советского общества. Бузгалин стал одним из организаторов “Марксистской платформы” от которой он на XVIII съезде КПСС был избран в Центральный Комитет. Таким образом, указанные авторы входили в состав высшего партийного аппарата и потому могли судить о его функционировании, наблюдая все непосредственно изнутри, видя как официально-публичную, так и повседневную, рутинную деятельность. Главную цель своих записок Бузгалин определил как попытку: “проследить взяв за исходный пункт личностную оценку происходившего закономерности разложения находившейся уже к тому времени в глубоком кризисе бюрократической партийно-государственной верхушки и процесс зарождения и упрочения демократической социалистической оппозиции внутри КПСС и в обществе”.5

Главнейшей предпосылкой кризиса Бузгалин и в этом с ним нельзя не согласиться считал то что КПСС не была партией в точном политологическом смысле. В самом деле партаппарат неразрывно был сращен с государственным и хозяйственным управлением. В результате Центральный комитет партии занимался не столько политической работой сколько решал организационные и хозяйственные вопросы стремился контролировать все сферы экономической и социальной жизни направлять военное строительство вырабатывать направления международной и внутренней политики и т.д. Налицо была явная перегрузка партии не свойственными ей как политическому институту функциями. Результатом стало обюрокрачивание КПСС неповоротливость и медлительность в принятии решений неспособность к адекватному отображению реальности. Налицо, отмечает Ельцин “тот же прежний конъюктурно-местнический, мелкий, бюрократический, внешне громкий подход”6, результатом чего был разрыв между словом и делом. Самым крупным недостатком было то, что в “… ЦК, механизм подчинения, строгой партийной иерархии доведен до абсурда, все исполнительно, все предупредительно”.7 Эти негативные стороны многократно усиливались тем что в условиях директивно-командных методов руководства существовало пусть латентное но реальное “противоречие между бюрократической всевластной элитой … и “рядовыми коммунистами” – пассивным фундаментом на который опиралось непогрешимо-мудрое “ленинское Политбюро ЦК КПСС”.8 В силу этих причин когда на политическую арену вышел М.С. Горбачев со своей командой в обстановке глубокого социально-экономического кризиса середины 1980-х годов КПСС стала как бы центром кристаллизации всех противоречий советского общества.9

Ситуацию усугубляло не только привычное главенство Генерального секретаря КПСС, что делало фикцией, как считалось, коллективное обсуждение и выработку решений на заседаниях Политбюро, но и личный стиль руководства М.С. Горбачева. По сути заседания Политбюро довольно быстро превратились в монологи председательствующего. Ельцин следующим образом описывает это: “Сначала пустопорожность наших заседаний была не так заметна, но чем дальше, тем яснее становилось, что наша деятельность малоэффективна. Горбачев все больше любовался собой, своей речью, - округло говорить он любит и умеет, было видно, что власть его захватывает, он теряет чувство реальности, в нем живет иллюзия, что перестройка действительно широко и глубоко развивается, что она быстро захватывает территории и массы. А в жизни все было не так”.10 неудивительно, что в условиях отсутствия четких планов и продуманных направлений перестройки: “попытки поверхностных реформ по мере их продвижения вперед и вглубь обнажали всю гнилость системы и невозможность ее частичного реформирования”.11

В конечном итоге к рубежу 1989/90 годов в высших эшелонах руководства КПСС оформились и противостояли друг другу два крыла партийной номенклатуры: 1) реформисты-горбачевцы, т.е. те здравомыслящие интеллектуалы которые понимали что дальше по-старому жить нельзя; и 2) консерваторы-лигачевцы опиравшиеся основном на партхозноменклатуру. При этом “в партии сохранялась огромная пассивная масса “рядовых” членов ошеломленная противоречиями “перестройки” не имеющая своей четкой позиции и главное по-прежнему чрезвычайно инертная и неспособная к самоорганизации”.12 Немалая часть простых партийцев все еще искренне верили в коммунистические идеи. Но сформированные многими десятилетиями излишне слепое доверие к руководству безропотное послушание указаниям сверху продолжали продуцировать конформизм в качестве линии поведения.

Заметное оживление внутрипартийной жизни началось после XIX партконференции когда развернулась борьба за реальную демократизацию партии. Бурные споры по этому поводу привели к тому что в канун XVIII съезда (зима 1989/90 гг.) в самой КПСС и вокруг нее стали возникать организационно сформировавшиеся внутренние течения составившие разноликую оппозицию: Демократическая платформа Объединенный фронт трудящихся Ленинградский инициативный съезд коммунистов России неосталинистская организация “Единство” Марксистская платформа и др. В обстановке допущения некоторого идейного плюрализма, проведения выборов на альтернативной основе КПСС стремительно стала превращаться в конгломерат самых различных политических тенденций. Имея опыт аналитической научной деятельности Бузгалин (а до избрания в ЦК КПСС он работал доцентом Московского государственного университета и занимался политэкономией) попытался классифицировать появившиеся новые общественно-политические силы по формальным признакам.13 Во-первых говорит он, появилось немыслимое дотоле буржуазно-либеральное направление; во-вторых социал-демократическое течение; в-третьих демократическое движение; в-четвертых консервативно-бюрократическое течение. Наконец отмечает мемуарист, продолжало существовать достаточно влиятельная группа ортодоксов т.е. тех кто продолжал питать иллюзию о возможности восстановления прежней модели социализма и сохранения доминирующей роли компартии. Таким образом в рамках внешне и формально еще единой КПСС начали действовали политики с разнонаправленными устремлениями. К правым либералам Бузгалин относит Б.Н. Ельцина Г. Х. Попова Ю.Н. Афанасьева к умеренным социал-демократам - П. Абовина-Егидеса Б. Кагарлицкого к ортодоксам-коммунистам причисляет Н. Андрееву М. Попова и др. Логика политического противостояния в конечном итоге неизбежно привела к тому что “борьба оппозиции и КПСС очень быстро стала тяготеть к схватке за власть двух крыльев номенклатуры и обслуживавших ее в недавнем прошлом идеологов. В этом на мой взгляд ключ к пониманию многих внешне необъяснимых “перевертываний” в лагере бывших партийных руководителей”.14

В данной обстановке признает Бузгалин требовалось как можно быстрее отказаться от существующей модели КПСС преобразовать ее “из государственно-хозяйственного органа в политическую организацию на марксистской идейной основе выступающую за социалистический выбор и коммунистическую перспективу; организацию которая объединяет на добровольных началах членов общества разделяющих программные цели партии и практически участвующих в их реализации”.15 Казалось надежда на такое переустройство партии была реальной поскольку различие между Горбачевым и прочими “реформаторами” состояло, главным образом, в степени радикальности предлагаемых реформ и темпов их осуществления. Тогда еще для большинства советских людей “Горбачев и Яковлев были символами необратимости демократических перемен слома тоталитарного государства и неясной но светлой перспективы…”.16 Вот почему, объясняет Бузгалин, “не выкорчеванная к тому времени окончательно вера в мудрость руководства толкнула многих демократов социалистического толка в объятия горбачевских демагогов”.17 Однако потенциальные союзники Генерального секретаря - Демократическая и Марксистская платформы - ратовавшие за преображение КПСС на основе сохранения коммунистической доктрины сами оказались неоднородными и организационно слабыми.


Совершенно неожиданным для сторонников обновления на XVIII съезде КПСС и после него несмотря на допущение их некоторых приверженцев в верхние эшелоны партийного руководства стало единение “горбачевцев” и “лигачевцев” в борьбе против фрондеров из различных внутрипартийных оппозиций. Более искушенные в политической интриге и гораздо более жесткие в борьбе за сохранение своей власти представители традиционной партноменклатуры выхолащивали и сводили на нет все усилия политиков нового толка.18 Скованный бюрократическим формализмом состоящий из идейно несовместимых членов ЦК КПСС качестве коллективного органа в данный момент стал абсолютно неработоспособным т.к. не мог выработать сколько-нибудь конструктивную единую линию. “В результате этого разумный компромисс основанный на балансе сил и готовности пойдя на уступки совместно защищать общую позицию был невозможен ибо некому и не с кем было договариваться”.19 Результатом стала “полная дезориентация партийных организаций которые никак не могли добиться от своих лидеров что и как им следует делать чтобы оставаться партией а не разрозненными группками активистов”.20 Таким образом механизм партийной власти оказался дезорганизованным. КПСС катастрофически теряла свое влияние переставала быть реальной силой чем незамедлительно воспользовались ее политические антагонисты. Напротив бурными темпами упрочивала свое положение команда Б.Н. Ельцина, которая уже открыто конфликтовала со сторонниками М.С. Горбачева и начала закладывать основы будущей новой самостоятельной российской государственности.

Приведенные выше оценки и размышления авторов политических мемуаров свидетельствуют, что кризис Коммунистической партии Советского Союза в последние годы ее существования нарастал неумолимо. В значительной степени он определялся неспособностью КПСС к самообновлению и коренному изменению характера своей деятельности поскольку по-прежнему остался практически не изменившимся неповоротливо-бюрократический механизм ее функционирования. Наличие в недрах партии разнородных по своим карьерным и идейным взглядам группировок сделали невозможным выработку четкой политической линии и ясной удовлетворяющей всех программы действий.


1 Материалы делегату XXVII съезда КПСС. – М., 1986. С. 175.

2 История России XX – начала XXI века. /Под ред. Л.В. Милова. – М. 2006. С. 762.

3 Ельцин Б.Н. Исповедь на заданную тему. – Свердловск, 1990.

4 Бузгалин А.В. Белая ворона (последний год жизни ЦК КПСС: взгляд изнутри).– М. 1993.

5 Бузгалин В.В. Указ. соч. С. 4.

6 Ельцин Б.Н. Указ. соч. С. 10.

7 Там же. С. 88.

8 Бузгалин В.В. Указ. соч. С. 16.

9 Там же. С. 17-18.

110 Ельцин Б.Н. Указ. соч. С.135.

111 Бузгалин В.В. Указ. соч. С. 15.

12 Там же. С. 21.

113 Там же. С. 42-43.

114 Там же. С. 22.

115 Там же. С. 47.

116 Там же. С. 22.

117 Там же. С. 37.

118 Там же. С. 73 80.

119 Там же. С. 81.

120 Там же. С. 82.

2