uzluga.ru
добавить свой файл
1 2




ТЕМА 2.ОСВІТА ТА ІДЕЇ ЇЇ РОЗВИТКУ У ФІЛОСОФСЬКІЙ ДУМЦІ.

Лекция 2.1. ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В ПЕДАГОГИКЕ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ (V—IV вв. до н.э. — XVI в.)



План


1. Зарождение гуманистической традиции в образовательной практике Древней Греции

2. Философские основы античной педагогики, ее осмысление в философии Платона и Аристотеля.

3. Цели и идеалы обучения и воспитания в эпоху Средневековья

4. Эпоха Возрождения и утверждение гуманизма


1. Зарождение гуманистической традиции в образовательной практике и философско-педагогической мысли Древней Греции

О Древней Греции, поистине колыбели европейской культуры и образованности, повествует обширнейшая литература — философская, историческая, научная, художественная, справочная. Предмет пристального внимания историков педагогики — системы воспитания городов-государств (полисов) Спарты и Афин, педагогические воззрения и педагогическая деятельность древнегреческих философов

Проблемы образования и обучения волновали мыслителей, начиная с античности. В Афинском полисе, находившемся на пересечении торговых путей, сливались воедино потребности военного дела, торговли, градостроительства. Создавались политические институты, благодаря которым греки не чувствовали ограничений в реализации собственной свободы. В системе образования и обучения обращалось особое внимание на единство умственного, эстетического и физического развития.

Наиболее отчётливо и результативно проявлялись новые установки общественного и индивидуального сознания в Афинах. А наиболее традиционными в своих мировоззренческих представлениях и ценностях оставались жители Спарты. К середине I тысячелетия до н.э. Афины становятся центром ремёсел и торговли, прекраснейшим городом с великолепными памятниками архитектуры и скульптуры, театральными представлениями и спортивными состязаниями, публичными выступлениями философов и поэтов, гимнастическими залами и целой системой школ. Спарта же оставалась захолустным городом, в котором одинаково бедно, грязно, примитивно-тускло жили и рабовладельцы, и завоёванные ими пируэки, и илоты-рабы. Особенности социума детерминировали особенности воспитательных систем этих городов-полисов. В то же время каждая система способствовала сохранению устойчивости «своих» городов-государств, воспроизводя человека как члена сообщества.

Спартанская система воспитания идеализировалась в истории и в описании педагогического процесса, и в оценках её результатов. Современный человек не может не видеть её бесчеловечности: забрать мальчика семи лет отроду из отчего дома, заставить непрерывно упражняться в искусстве убивать людей, носить одну и ту же одежду и летом, и зимой, спать голым в камышах в любое, даже самое суровое время года, драться с приятелями чуть ли не до смерти, доказывая им свою отвагу, подвергать беднягу порке за малейшие нарушения общепринятых правил, а иногда и без оного — лишь для того, чтобы научить его сносить боль без единого стона, и самое ужасное — держать впроголодь или вообще не кормить, вынуждая красть еду — есть-то, хочется (2, 10).

Цель такой системы – воспитать храбрость, силу духа, дисциплинированность, чувство долга. Акцент делался на воспитание характера. Воспитание, сориентированное на замкнутый социум с его многочисленными правилами и нормами, которые охватывали всю повседневную жизнь человека, лишало его способности самостоятельно мыслить и действовать.


Иной была афинская система образования. В V веке до н. э. в Афинах уже имелась система школ для свободнорожденных граждан полиса. Мусических – для мальчиков от 7 до 15 лет. В них обучали чтению, письму, музыке. Палестр – для занятий гимнастикой (занятия в мусической школе и палестре шли параллельно). Гимнасий – для юношей 16 – 18 лет. В гимнасии для бесед с обучаемыми приходили видные государственные деятели. В них продолжалось физическое развитие. Военно-физическое воспитание свободнорожденных юношей в возрасте от 18 до 20 лет завершалось военной службой (эфебия), тогда и заканчивалась подготовка воина.

Афинская система так же, как и спартанская, формировала мужественный характер, но это было мужество не «внедрённое» предписаниями, строгой дисциплиной, а «добровольное», осознанное личностью как необходимость.

Практика афинского воспитания оставила непреходящие образцы отношения к знанию:

- любовь к знанию ради знания, поиска истины («мы пойдём за доводами и доказательствами, куда бы нас не привели»);

- Учительствования и Ученичества (Платон 12 лет учился у Сократа, основал в Афинах Академию, Аристотель был в течение 20 лет учеником Платона, основал школу для афинского юношества Ликей).

Здесь выявляются истоки педагогического гуманизма, обнаруживаются закономерности педагогического процесса, воспитательно-образовательной деятельности.

Черты спартанской системы: государственный «заказ», единое содержание, обязательность, массовость, авторитарность — будут неизменно (хотя и в разной степени) повторяться в истории образовательной практики, особенно в условиях тоталитарных режимов. В свою очередь, установки афинского воспитания: удовлетворение образовательных интересов различных слоев населения, разнообразие образовательно-воспитательных заведений, ориентация на индивидуальные запросы, возможности, способности воспитанника — в истории европейского образования связаны с актуализацией демократических вариантов общественно-государственного развития, реализованы в образовательных системах развитых стран современного мира.

Спартанская и афинская системы воспринимаются как полярные в решении «вечных» педагогических вопросов: цель воспитания, соотношение воспитания и развития. Спартанская система – характеризовала социо-ориентированная цель, внешняя по отношению к личности. Афинская система - гуманистически-(личностно-) ориентированная педагогика. Процесс воспитания в Афинах — это направленное развитие физических, художественных и интеллектуальных способностей, природных сил ребёнка.

Соответственно «выстраиваются» и модели педагогического процесса. Социально-ориентированная цель, представленная как совокупность социально-значимых качеств человека, — педагогический процесс, проектируемый как формирование заданных качеств в деятельности, в общении, во взаимодействии воспитанника со средой, результат как «социально-заданный» тип личности, с одной стороны. С другой — личностно-ориентированная цель (удовлетворение индивидуальных запросов, развитие природных сил в процессе «приобщения к культурным ценностям»), педагогический процесс, проектируемый как создание благоприятных условий для саморазвития, самореализации личности в деятельности и общении, во взаимодействии с духовно богатой средой, результат воспитания — культурная и социальная личность, индивидуальность.

То, что опыт Спарты и Афин «укладывается» в современные педагогические «схемы» и конструкты, даёт основание утверждать, что он отражает объективные, закономерно повторяющиеся связи между педагогическими реалиями. Афинская система предстаёт как вариант гуманистического решения кардинальных педагогических вопросов о цели воспитания, о соотношении воспитания и развития, гуманистической модели педагогического процесса. Практические результаты афинского воспитания (в сравнении со спартанским) свидетельствуют об эффективности гуманистически-ориентированного подхода в духовном развитии афинского общества, в самоопределении, развитии самосознания личности афинянина.

В свою очередь, опыт Спарты доказывает силу социо-ориентированного воспитания в закреплении косности и консерватизма спартанского общества, в «типизации» сознания человека, в его дисциплинировании, формировании заданного социальными нормами, правилами поведения.

Ещё один аспект обращения к практике древнегреческого воспитания связан с моделями педагогической деятельности. Авторитарный педагог исходит из отношения к воспитаннику как объекту своей деятельности, результаты которой зависят от послушания воспитанника, беспрекословного выполнения предъявляемых ему требований. Поэтому его деятельность необходимо предполагает прямое педагогическое действие, активную и открытую позицию в предъявлении требований, навязывании цели работы, в жёстком контроле, в применении поощрений и наказаний. Варианты этой модели отчётливо обнаруживаются не только в спартанском, но и в афинском воспитании, особенно в семейном и мусическом (начальная ступень) воспитании: «ребёнок ничего не может сказать или сделать без того, чтобы они не указали, что вот это справедливо, а то несправедливо..., что это делай, а того не делай. И если дитя охотно повинуется, то это хорошо; если же не повинуется, то его исправляют при помощи угроз и ударов, как искривившееся дерево» (3, 20).

Для педагога-гуманиста воспитанник и объект его влияния, и в то же время субъект, обладающий собственной позицией. Отсюда и деятельность педагога ориентирована на обращение-диалог с «Я» воспитанника, на стимулирование, усовершенствование его внутренней жизни. Позиция педагога лишь направляющая, оставляющая за учеником самостоятельность действий, свободу выбора. Эталоном педагога такого плана был и остаётся Сократ, знание об искусстве которого мы получаем благодаря описаниям его ученика — великого Платона.

«Цепочка» педагогического искусства: от Сократа к Платону, от Платона к Аристотелю — имела своеобразное продолжение в Александре Македонском. Воспитанник Аристотеля был не просто величайшим полководцем и государственным деятелем, гениальным политиком. В нём воплощался идеал человека, «прекрасного душой и сильного телом». Очень красив, очень деятелен, стремителен и ловок, очень мужествен и честолюбив, великий любитель опасностей «нет на теле живого места от ран»; в походах ничего не приобретал лично для себя, был скуп в личных расходах, зато «щедрой рукой сыпал благодеяния», уплачивал солдатские долги, доверял жалобам, нерушимо соблюдал договоры, «из древних царей раскаивался в своих поступках один Александр — по благородству своей души... подобного человека не было», — таким запечатлел Александра древнегреческий историк Арриан, «летописец» его походов.

2. Философские основы античной педагогики, ее осмысление в философии Платона и Аристотеля.


Впервые в античности генезис философского осмысления проблем образования и обучения представлен Платоном. Создавая теорию идеального государства, он сформулировал мысль о том, что образование и обучение социально ориентированны, обосновал, что образование не может быть сведено лишь к обучению, оно не завершается развитием умственных способностей человека. Образование не есть в отдельности этическое или эстетическое, а тем более, физическое воспитание. В понимании Платона, всё это неразрывные части образования. Эти мысли высказаны во многих его произведениях, например, в «Горгии», «Меноне», «Федре», «Федоне» и других диалогах, но наиболее ярко отражены в диалоге «Государство»: «Следует по возможности заботиться, чтобы каждый из нас, став исследователем и учеником…научился понимать, что такое красота, и в сочетании с каким состоянием души она творит зло или благо, а что значит благородное или низкое происхождение, частная жизнь, государственные должности, мощь и слабость, восприимчивость и невосприимчивость к учению» [139. с.435]. В «Государстве» подчёркнуто: выбор жизненного пути зависит не только от природных свойств души, но и от благоприобретенных посредством образования и обучения качеств. Ограничимся лишь анализом проблем обучения в диалогах Платона.

Возможность обучить Платон рассматривал в связи со свойствами души, поэтому без анализа платоновского понимания души невозможна и реконструкция философских оснований принципов обучения в его системе. По убеждению Платона, человеческая душа имеет два начала: разумное и неразумное. Они вступают порой в неразрешимые коллизии. Разумному началу присуща способность рассуждать, оно должно повелевать над неразумным. От того, какое из начал берёт верх, зависит судьба человека, направленность его деятельности, смысл его жизни. В понимании Платона, большинство людей находится во власти страстей и эмоций, они не руководствуется истиной и справедливостью. Для развития рационального начала необходима целенаправленная система обучения.

Двум началам души Платон определяет и виды познания: разумному – умозрение, неразумному – чувственное познание видимого, изменяющегося мира вещей.

Исследуя свойства души, Платон выделил неодинаковые способности к обучению, работе со знанием у различных людей: «Один уродился способным, легко научается своему делу, другой – с трудом; один и немного поучившись, бывает очень изобретателен в том, в чём обучался, а другой хоть долго учился и упражнялся, не усваивает даже и того, чему его обучали. Способности, в его представлении, не зависят от человека. Они даны от рождения, но их необходимо помочь распознать.

В диалоге «Федр» душа сравнивается с колесницей, запряжённой парой коней, которыми управляет возничий. Два начала души, разумное и неразумное, уподобляются коням, ими управлять неизбежно тяжело, кони сильно рвутся. В. Эрн, интерпретируя миф о колеснице, обращает внимание: Платон в своих размышлениях определяет необходимость распознать вложенные в душу способности. Если этого не происходит, природный дар гибнет по вине наставника. В «Федре» подчёркнуто: человеку в овладении знанием необходимо руководство. Это один из наиболее важных аспектов платоновского понимания обучения. Только благодаря чуткому руководству, наиболее способные души созерцают знание, а значит, постигают особого рода бытие, которое и идеально и образно. Чтобы душа могла созерцать знание, которое определяется как «…бесцветная, неосязаемая бесформенная сущность, существующая как действительно сущее», необходимо постепенно и последовательно развивать разумное начало души, её способность к умозрению.

В диалоге «Горгий» Платон убеждает в том, что для овладения любым из искусств, будь то искусство врача, мореплавателя или политического деятеля, необходимо, в первую очередь, сделать душу «догадливой, дерзкой», а стало быть, необходимо развить в человеке способность мыслить, отличать мнение, как чужую мысль, от знания. Мышление обучаемого должно иметь живой, подвижный характер, в области мыслимого никогда не должно существовать застоя, в ней всегда должно царить никогда не убывающее становление.

Размышления о человеке, свойствах его души составляют онтологический аспект платоновского понимания обучения. В диалогах ярко выражена мысль о том, что обучающему в первую очередь необходимо знакомиться со свойствами души, знать, что есть человек. Одна из сторон обучения – управление, воздействие на обучаемого, которое не возможно без знания природы человека.


Возникает вопрос о способах обучения. Кто захочет избрать верный путь, тот должен начать его в молодости, но верную дорогу ему необходимо указать. Появление знания в душе не может произойти сразу. Принципы постепенности, последовательности, движения от простого к сложному, составляют смысловую нагруженность обучения. Обучение – это не только постижение смысла ранее уже известного, но и постепенное развитие способностей к творческой деятельности.

Платон особо выделяет значение добровольности при обучении: «Свободнорожденному человеку ни одну науку не следует изучать рабски. Правда, если тело насильно заставляют преодолевать трудности, оно от этого не делается хуже, но насильственно внедрённое в душу знание непрочно». Учитель и ученик должны идти к истине вместе, только в этом случае она может родиться. По мысли Платона «…тот, кто познал единые основания, и будет в дальнейшем неутомим в своих исследованиях, …сам откроет всё остальное» [139. с.319]. Принцип добровольности интерпретируем во многих диалогах. Душа, стремящаяся к знанию, добивающаяся его, в состоянии овладеть им.

Идеи Платона в отношении обучения наиболее системно отражены в диалоге «Государство».

Периодизация обучения по Платону. В «Государстве» Платон определяет возрастную градацию, направленность и цели обучения.

Дети с момента рождения воспитываются под надзором назначенных правителями воспитателей и воспитательниц. Младшее поколение называет старших равно «отцами» и «матерями». С одного до тринадцати лет имеет место воспитание в первоначальном смысле слова, в этот же период происходит и обучение грамоте. Период элементарного обучения продолжается до семнадцати лет. Изучению подлежат счет, геометрия, музыка. Элементарное обучение призвано развивать чувственную часть души, в этот период основная цель – воспитание целомудрия.

От семнадцати до тридцати лет – воспитание воли. Здесь господствует добродетель мужества, которое воспитывается не только путём физических упражнений (гимнастики), но и воинской повинностью.

Возраст от двадцати до тридцати лет отведен для систематического обучения наукам (арифметике, геометрии, стереометрии, астрономии, музыке). В самих этих науках истина связана целым рядом предположений, поэтому от разума требуются послушание, верность и вера.

Прошедшие успешно курс наук допускаются (с 30 до 35 лет) к высшему образованию, состоящему в занятии диалектикой – наукой об основаниях и предположениях бытия, знания и добра. Это период образования разума, воспитываемого к постижению божественной мудрости и истины. Акмэ – 40 лет (точка золотого сечения в жизни).


В отличие от Платона, Аристотель отделил проблемы воспитания от обучения. Главное в педагогической концепции Аристотеля – знание. Суждения о некоторых аспектах воспитания представлены в этических произведениях. Как учитель, он на первое место ставит развитие способностей к умозрению, рефлексии знания. В его понимании обучение – это приобретаемая способность к доказательствам, к самостоятельному мышлению. Эти мысли неоднократно высказываются в логических и этических произведениях.

Деятельность ума, его способность к мышлению, познанию бытия рассматриваются в трактате «О душе». Аристотель доказывает обособленность мышления от других способностей души. Продолжая традицию Платона, он определяет начало знания в самой душе, это – мышление. Его не могут отнять или исказить ни старость, ни болезнь, ни гнев богов, ни насилие тиранов. В области чистого мышления человек всегда свободен.

В трактате «О душе» Аристотель непосредственно не рассматривает проблем обучения, не выводит каких либо закономерностей этого процесса. Но из приведенных рассуждений возможно интерпретировать один из его принципов: постепенность при обучении. В Ликее впервые достойным философа занятием был признан кропотливый, постоянный, профессионально-планомерный ученый труд, − «прагматия», сменивший ученый досуг платоновской Академии. В античной древности не было философов усидчивее перипатетиков. Ни в одной философской школе, ни до, ни после Ликея, не вели такой планомерной и обширной работы по накоплению и систематизации разнообразных научных сведений, как в школе Аристотеля.

В перипатетической школе родилась новая форма передачи знаний - чтение учебника перед слушателями. На второй план оттеснился диалог. Первостепенное значение приобрела лекция, которая превратилась в основу организации учебного процесса. Использование дидактических принципов постепенности, последовательности требовало особой формы учебной деятельности.

Слушание лекции не пассивный процесс: включает извлечение смысла из сказанного, граничит с пониманием. Всё же она ближе к учебнику, чем сократический диалог, но в отличие от него, – это форма обучения, где проблема истины представлена в сформулированном виде, поэтому необходима стройная система доказательств. Транслируемое знание стало нуждаться и в письменной фиксации. В Ликее создаются первые учебники для изложения материала тех или иных наук.

Для обучения Аристотель выстраивает иерархию знаний, в которой умозрительное занимает первое место. Классифицируя умозрительные науки, Стагирит выделяет науку о природе, математику и науку о божественном. Дидактический принцип перехода от простого, известного, к более сложному, у Аристотеля неизбежно вытекает из принципов доступности и последовательности, поскольку, «начинать необходимо с самого лёгкого…»

3. Цели и идеалы обучения и воспитания в эпоху Средневековья


Христианская религия несёт в себе новые ценности, не присущие античной культуре. В Христианском учении представлены и новая этика, и новая антропология. Человек понимается как образ и подобие Божие.

Христианская религия противопоставила друг другу «небесную жизнь» и «земную жизнь», «град Божий» и «град Земной». Преображение возможно лишь в связи с верой. Отсюда приоритет нравственных принципов над научными, авторитета над разумом, дисциплины и послушания над свободой исследования. Соотношение разум – знание – вера есть основа средневекового обучения.

В патристике, начиная с Августина Блаженного, целью обучения становится познание самого себя как образа и подобия Божьего. Познав себя, человек приходит к осознанию того, чем он обладает. Не мир загадка, а мы сами, утверждает Августин Блаженный. В его трудах ярко отражено отличие христианского понимания человека от древнегреческого. Обучение представлено как неотъемлемая часть христианской культуры, оно делает душу умной, избавляет от страстей, способствует восхождению человека – гражданина града земного «от жизни по плоти к жизни по духу».

Раскрытое Августином Блаженным представление об обучении – пролог в средневековой культуре. Его мысли легли в основу идей об обучении, разрабатываемых впоследствии Алкуином, П. Абеляром, Н. Кузанским, детально разрабатывались в Новое время Я. А. Коменским.

Христианская религия сформировала новую шкалу ценностей, противоположную античной и языческой культурам, поэтому философские основания принципов обучения непременно должны были быть наполнены иным содержанием. В христианстве рождается новая этика, отличная от античной. В Святом Благовествовании от Матфея сказано: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачащие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.

Согласно новой шкале ценностей смирение становится главной добродетелью христианства, путём, ведущим к вратам Царства Небесного. Это незнакомая для греков добродетель. Идеал греков – человек, верящий в себя и свои силы.

Евангельское послание отвергает благородный греческий идеал человека, верящего в свои способности достичь поставленной цели в одиночку, индивидуальным усилием.

Христианская религия противопоставляла друг другу «небесную жизнь» и «земную жизнь», «град Божий» и «град Земной». Древние греки жили в пространстве полиса, лишь в нём представляли себя. Христианин же не принадлежит политическому обществу, он живёт в Церкви Христа, в благодати Христа.

Вся христианская культура развивалась в рамках анализа отношений двух феноменов: разума и веры.

Если говорить о принципах дидактики этого периода, то необходимо учитывать, что их содержание было обусловлено следующими моментами, с одной стороны, формами преподавания, главными из которых в первых университетах были лекции и семинары (диспуты), с другой – стремлением обосновать, что в «граде земном» преобладают лицемерие, зло, страсти, отсутствует всякое смирение.

В трудах Августина Блаженного обучение рассматривается как неотъемлемая часть христианской культуры, как возможность приобщения человека к её ценностям. Его мысли об обучении представлены в трактатах: «Исповедь», «О порядке», «Об истинной религии», «О христианском учении», «О Граде Божьем», «Об учителе», «О Троице». Педагогика рассматривается им через призму христианской антропологии.

Человек представлен не в двух измерениях, как прежде: «тело» и «душа», а в трёх: «тело», «душа», «дух». Дух – причастность к божественному посредством веры, открытость человека божественному слову, божественной мудрости. «Божий дух – новация в христианской этике в сравнении с античной философией. Мораль в христианстве неотделима от веры и религии» .

В патристике, начиная с Августина Блаженного, целью познания становится познание самого себя как образа и подобия Божьего. Познав себя, человек приходит к осознанию того, чем он обладает. Не мир загадка, а мы сами, утверждает Августин Блаженный в «Исповеди».

Спасение души возможно, в том числе, и благодаря обучению. Оно делает душу «умной», помогает избавлять её от грехов.

Соотношение разум – знание – вера, как основа обучения, рассматривается и в трактате «Об учителе». Опираясь на цицероновскую традицию, Августин Блаженный различает разум (ratio) и умозаключение, или рассудочное суждение (rationatio). Разум всегда присущ здравому уму, а умозаключение – не всегда. Именно разум человеческий изобрёл науки. Но в отличие от древнегреческих философов Августин Блаженный пишет о том, что к разумной деятельности способна не всякая душа, лишь та, которая чиста и свята, способна к уподоблению Божественному, как непременному условию достижения истины.

Августин Блаженный определяет разум как инструмент, процесс и объект познания. Тройственное определение разума показывает, он понимает под разумом неизменную интеллигибельную способность души. По отношению к уму разум является тем же, чем взор по отношению к глазам. Если зрительное – чувственное созерцание направлено во внешний мир, то объект интеллектуального познания заключён в самом познающем уме. Важным для Августина Блаженного является познание не внешнего материального мира, но – самого себя, своего внутреннего мира. Разум помогает мыслить «истинное», заложенное в человеке. «Исповедь» представляет собой образец вдохновенного самопознания.

Но это самопознание принципиально отлично от психологически-субъективистской рефлексии человека Нового времени (хотя и является его прообразом). Августиновский призыв «превзойти самого себя» означает, что, погружаясь в себя, человек способен преодолеть всё индивидуальное. В самопогружении и самопознании каждый способен «превзойти самого себя».

Августин Блаженный – христианский философ. Вера является неотъемлемым условием достижения знания. Как идеолог христианской культуры, Августин Блаженный выделяет в содержании обучения всё, что несёт пользу человеку – жителю Нового Града. Все искусства (к ним отнесены семь свободных искусств, разделенных на квадрий и тривий), ведут своё происхождение от разума. В них в той или иной форме присутствуют черты разумности. В «рациональности» (rationabilis) искусств видит Августин Блаженный их главную ценность.

Описывая свободные искусства, предназначенные для обучения жителей Нового Града, Августин Блаженный осмысливает их необходимость и обязательность, как ведущих к истинной вере. Последовательность создания разумом наук соответствует этапам на пути постижения Истины. Порядок их создания должен стать и порядком изучения. Постепенность, последовательность представлены как непременные условия обучения.

Августин Блаженный различает семь ступеней познания, соответствующих 7 степеням (gradus) могущества души. Перваяодухотворение (aminatio), она присуща растениям. Вторая чувство (sensus) – связана с ощущением, душа иногда произвольно перебирает полученные образы вещей, создавая сновидения. Образы памяти получены от ощущений. Вторая ступень соответствует животному миру (включая и человека). Остальные пять ступеней относятся только к душе человека: третьяискусство (ars) – это творческая потенция души. Она способствует появлению наук, даёт возможность управлять государством. Третья ступень общая для людей учёных и неучёных, добрых и злых. Четвёртая ступеньдобродетель (vertus), здесь берёт начало доброта. На этой ступени душа начинает осознавать себя и отделяется от всего телесного. Пятая ступеньпокой (tranquillitas), на этой ступени душа очищается, освобождается от тления, устремляется к Богу, т. е. к самому «созерцанию истины». Шестая ступеньвступление (ingressio), душа приступает к созерцанию истины. Седьмая ступеньсозерцание (contmplatio), это высшее состояние души. Все предыдущие ступени ориентированны на постепенное достижение высшей цели познания – божественной истины.

Принципами обучения Августин Блаженный видит постепенность, последовательность, целостность, доступность, движение от простого к сложному, обязательность руководства обучением, необходимость обучать осмысливать знание.


Приемам преподавания уделено особое внимание. Именно они позволяют сделать изучаемый предмет доступным. Августин Блаженный вырабатывает правила для обучающего: 1) необходимо вести речь так, чтобы слушатели схватывали главное, не успев устать; 2) не следует перегружать память сведениями, имеющими второстепенное значение; 3) чтобы речь не была излишне назидательной, необходимо услаждать её загадками и аллегориями, возбуждающими духовную активность. Августин Блаженный доказывает и целесообразность применения трёх стилей речи при обучении: простого, умеренного и высокого. Каждый из них или увлекает, или услаждает, используется по необходимости при обучении вещам простым, средним и важным. Учитель, в зависимости от ситуации, «должен употреблять простой слог там, где учит чему-нибудь в важном предмете; умеренный или средний – там, где что-либо хвалит или порицает; а там где нужно побудить к действию, где приходится беседовать с людьми, которые должны действовать, но не хотят, – там предметы важные необходимо требуют высокого слога, соразмеренного, потребности – убедить упорные умы» . В трактате «Об обучении оглашаемых» речь идет о методике обучения людей, только пришедших к христианской вере. Главное внимание уделено взаимопониманию между учителем и учениками, ставится вопрос о неразрывности обучения и религиозно нравственного воспитания.

Процесс коммуникации между учителем и обучаемыми у Августина Блаженного представлен следующим образом: от внутреннего слова говорящего к его внешнему слову, от него – к ушам слушающего, далее – к душе. В ней возбуждается «внутреннее слово». Но при этом передача мысли не происходит. В душах обучаемых под действием слов возбуждаются свои мысли, близкие к мыслям учителя.

В трактате «О Троице» Августин Блаженный пишет и о том, что обучение невозможно без восприятия обучаемого. Оно происходит благодаря «внутреннему чувству», над которым господствует разум. Внимание – «интенция души» (intentio animi), создаёт возможность восприятия.

Августин Блаженный выделяет мысль о неоспоримости действий и слов учителя. В культуре средневековья, начиная с патристики, качественно изменяется принцип руководства в обучении. В. П. Даркевич пишет, что в средние века становится характерной дистанция между учителем и учеником. Возникает иерархия в их отношениях, субординация в структуре социальных ролей. Они построены на принципах почтения, преклонения ученика перед авторитетом учителя.

Преподавание становится замкнутым в твёрдо установленные формы. Античный диалог уступает место монологу, систематическому изложению знания. Если монолог при обучении в Ликее Аристотеля следует рассматривать и как одно из правил коммуникации между учёными, то монолог обучающего в средневековой школе связан с авторитарностью.

Обучение невозможно без опоры на авторитет, божественный и человеческий. Божественный выше и истиннее. В начале обучения авторитет – единственная сила, ведущая к знанию и истине. Начинающие обучаться часто нелепо видят мир. Для таких людей чудо входит в реальность. Одна из черт их мышления – мифологичность. Кроме того, людей одолевает болезненное влечение к наслаждениям (похоть). Порой они спешат познать мир, не познав себя. Поэтому нужна помощь опытного руководителя, видящего душу человека, способного отличить действие благодати Божьей от действия разыгравшегося воображения.

Для людей уже образованных авторитет – путь к очищению души. Их одолевает иной грех – гордость. Она, утверждает Августин Блаженный, более чем что-либо другое искажает дух человека, закрывает от него конечную цель и истинный смысл обучения. Отсюда становится очевидным: внимание обучающего должно быть обращено и на выявление того, что питает гордость. В противном случае обучение будет не только бесплодно, но и губительно. Принципы обучения в средневековье, в отличие от античности, наполняются этическим содержанием.


Принципы средневекового обучения нашли своё отражение в понимании церкви как школы, священной истории как педагогического процесса, где десять заповедей трактуются как божественные уроки человечеству. Школа видится как мир, учитель, схоларх, как Христос, обучающий в храме. Христианству был присущ вселенский апофеоз школы.



следующая страница >>