uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 3 4
Билет 10 Вопрос 1

Партийные системы современного мира: понятие и типология. Особенности российской партийной системы.


Партийные системы.

Под партийной системой обычно понимается способ взаимодействия политических партий, ведущих борьбу за власть. Партийные системы традиционно различаются в зависимости от количества политических партий. Обычно выделяют три основных типа партийной системы: однопартийные, двухпартийные, многопартийные.


Более сложную классификацию разработали Ла Паломбара и Вайнер, предложив выделить два главных типа партийных систем: конкурентные и неконкурентные. В качестве критерия различения партийных систем они рассматривают степень конкурентности партий в борьбе за власть.


Конкурентные партийные системы в зависимости от степени конкуренции подразделяются на многопартийные, двухпартийные, многопартийные с одной господствующей партией.


Возникновение многопартийных систем обусловлено многими факторами: а) сильная социальная дифференциация общества, б) наличие идеологических и религиозных различий, в) специфика исторического развития общества, г) национальные и этнические различия, д) институционные различия (система выборов).


Положительной стороной многопартийной системы можно считать многокрасочность политического спектра, более широкие возможности для избирателей выбора политических направлений. Однако многопартийные системы обладают и рядом недостатков плохо выполняются функции агрегирования интересов, отсутствует стабильность большинства в парламенте, что ведет к нестабильности правительства.


Двухпартийные системы характеризуются чередованием у власти двух основных партий и отсутствием коалиций. Наиболее классический вариант бипартизма встречается в англосаксонских странах - Великобритании, Австралии, США. Многие политологи считают, что двухпартийная система более эффективна, чем многопартийная. Прежде всего, в условиях бипартизма упрощается процесс агрегирования интересов и сокращения требований. Избиратели непосредственно выбирают политические цели и руководителей. Победившая партия более адекватно отражает интересы большинства. Отсутствие коалиций обеспечивает большую стабильность, безкризисность правительства.


Многопартийная система с господствующей партией. Сам термин в 1961 г. предложил М. Дюверже. Господствующая партия контролирует, как правило, голоса более 35% избирателей. Находясь, долгое время у власти, такая партия отождествляет себя

со страной в целом. Определенное преимущество такой партийной системы заключается в стабильности правительства. Главный недостаток - опасность застоя, косности, так как долгое господство одной партии может привести к вытеснению парламентской игры, публичной политики тайной закулисной борьбой, скрытой от избирателей.


Неконкурентные партийные системы характеризуются подавлением всех политических объединений, кроме одного. Выделяют три вида:


коммунистические;

фашистские;

развивающиеся системы.


Происхождение партий.

Партии, как явление политической жизни, возникли сравнительно недавно. Первые в современном смысле слова партии появились в 70-80-е годы XVII в. в Англии. В других странах они возникли преимущественно во второй половине XIX в.


В современной политологии вслед за М.Вебером, выделяют три этапа формирования партий: 1) аристократическая группировка; 2) политический клуб; 3) массовая партия. Полностью все три этапа в своем развитии прошли только английские партии.


ОСОБЕННОСТИ РОССИЙСКОЙ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ


На Западе большинство партий создавалось из парламентских фракций или во всяком случае в связи с выборами в представительные органы власти. В самодержавной России многие, в том числе и относительно массовые, партии, возникли еще до создания Думы (например. Бунд в 1904 г., по оценкам своих руководителей, насчитывал от 23 до 30 тыс. человек, РСДРП к лету 1905 г. — 26,5 тыс. членов). Вместе с тем, выборы в I Государственную думу сыграли, возможно, решающую роль в оформлении большинства партий и в целом партийной системы. Основная масса партийных организаций возникла весной — летом 1906 года.


Уникален был сам порядок образования партий в России. Прародителем российских политических партий выступала «Народная воля» (1879 — 1882). На прямое родство с этой политической организацией террористов (которые, кстати, уже называли себя партией) претендовали эсеры, а на косвенное — социал-демократы и даже кадеты. Однако первыми в стране появились национальные партии, причем почти все они в той или иной мере использовали социалистическую идеологию: Гнчак (1887 г.), Дашнакцутюн (18901.), Социал-демократия Королевства Польского (1893 г.), Литвы (1896 г.), Бунд (1897 г.) и др. Несоциалистические национальные партии возникли несколько позднее — в начале XX века. (Исключение составляла, в частности. Польская национально-демократическая партия, образовавшаяся в 1897 г., а ее основа — Польская лига возникла еще в 1887 году.) Опережающему созданию подобных партий способствовали начало кризиса империи, рост национального самосознания (особенно заметный на фоне незавершенности формирования классов и классовой самоидентификации), а также наличие в составе России народов с относительно высокой культурой и мощными заграничными диаспорами.


На рубеже веков образовались собственно российские социалистические партии: РСДРП (1898-1903 гг.) и партия социалистов-революционеров (1901-1902 гг.). Созданию РСДРП отчасти способствовал пример Социал-демократической партии Германии, а также образование национальных партий, прежде всего Бунда, который сыграл значительную роль в созыве I съезда РСДРП и в целом в создании партии). Возникновение нелегальных политических течений и организаций в ряде случаев начиналось с отпадения их будущих членов, групп интеллигентов от социал-демократии. Окончательно отколовшиеся от РСДРП «легальные марксисты» сыграли важную роль в создании в 1902 г, либеральной группы «Освобождение», во главе которой встал Струве.


В 1899 г. возник кружок «Беседа», а в 1903 г. — гораздо более влиятельные либеральные организации: Союз освобождения и Союз земцев-конституционалистов. Организационное оформление либералов, по их собственному признанию, подталкивал рост революционного движения, опасение того, что «в самый важный и критический момент» их могут потеснить другие элементы, «более крайние и решительные». В свою очередь, в ответ на активизацию либералов в 1900 г. возникла традиционалистско-монархическая организация (поначалу культурно-просветительского толка) Русское собрание. Рост революционного движения привел к образованию в 1901 г. первых зубатовских рабочих организаций — «Общества взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве» и «Еврейской независимой рабочей партии», рассматривавшейся как противовес Бунду. В 1902 г. под руководством зубатовских организаций в Москве состоялась монархическая манифестация рабочих, в которой приняли участие 50 тыс. человек. В 1903 г. возникло гапоновское общество фабричных и заводских рабочих (порождение зубатовщины, но уже без Зубатова), которое к концу следующего года насчитывало до 20 тыс. членов и являлось самой массовой и мощной организацией Санкт-Петербурга. Рядом с ней сила нелегальных социал-демократической и иных революционных партий, по словам меньшевиков, «казалась почти ничтожной». Примечательно, что попытки социал-демократов организовать демонстрации в обеих столицах в ноябре — декабре 1904 г. провалились, а по призыву Гапона на улицы Петербурга 9 января 1905 г. вышло 150 тыс. человек, что застигло социал-демократов врасплох.


Таким образом, в начале XX в. организационно оформляются основные политические течения. При этом в ходе «утробного», скрытого формирования партийной системы явное преимущество получают партийно организованные социалисты и «националы» (отчасти это повторилось и на последних этапах существования партийной системы после Октября 1917 года). Образование либеральных и традиционалистско-монархических партии относится лишь к 1905-1906 годам. Такой «задержке» способствовали прежде всего относительная слабость, политическая пассивность российской буржуазии и существовавший политический режим, не допускавший легальных партий.


Специфический генезис партии наложил отпечаток на партийную систему страны, которая весьма быстро сформировалась в 1905-1906 годах. Наиболее надежные данные о ее структуре содержат оценки численности членов партий и количества местных организаций (показатель «почвенности» партий). Они соответственно составляли: РСДРП вместе с вступившими в нее национальными партиями- 167 тыс. (из них собственно большевики и меньшевики — примерно 100 тыс.) и 518 (число населенных пунктов, где имелись организации); эсеров — 65 тыс. и более 2 тыс. (включая 1555 крестьянских братств): кадетов — до 70 тыс. и 360; октябристов — до 80 тыс. и 260 (включая 23 примкнувшие местные политические организации); Союз русского народа (СРН) — 350 тыс. (часть которых состояла лишь номинально) и 2148 организаций. Таким образом, основные либеральные партии уступали важнейшим социалистическим партиям и СНР по совокупному числу членов в 1,5-2,3 раза, а по количеству местных организаций — в 3.5-4,1 раза. Относительная слабость либералов, то есть партийного центра (точнее, левого центра) и наличие мощных (к тому же непримиримо враждебных друг другу и либералам) флангов, представленных социалистическими и традиционалистско-монархическими партиями, составили особенность партийной системы России.


Учет мелких партий и особенно думской статистики вносит некоторые коррективы в оценку влиятельности основных политических течений. Несмотря на известную условность данных о партийном, фракционном составе российского парламента, можно констатировать, что во всех Государственных думах, кроме' Второй, самой радикальной, либералы в целом располагали не только относительным, но и абсолютным большинством, во всяком случае на момент начала работы Дум. По приблизительным подсчетам, либералы и примыкавшие к ним контролировали до 56% голосов в I Думе (к концу работы Думы эта доля снизилась до 45%), 29% — во II и более чем по 53% — в III и IV Думах. Однако, принимая во внимание ущербность избирательного законодательства, ограниченные права российского парламента и противоречия внутри либералов, можно констатировать, что их сильные позиции в Думах не могли полностью компенсировать узость их массовой базы и относительную слабость их влияния в обществе в целом.


Россия так и не стала парламентской страной, и влияние партий в парламенте не имело здесь такого значения, как в большинстве западных стран. За исключением периодов 1906-1907 и 1915-1917 гг., когда Дума, выступая центром оппозиции царскому режиму, привлекала к себе широкое внимание и общественные симпатии, подавляющая часть населения России слабо интересовались думской работой и, как правило, не возлагала на нее особых надежд.


Диспропорция в соотношении численности членов, партийных организаций и количества полученных на выборах голосов во многом объяснялась различием организационного строения социалистов, СРН и либералов, в большей степени ориентированных на думскую деятельность. Вместе с тем очень значительный удельный вес внепарламентской деятельности — чем на Западе отличались главным образом социалисты — был вообще характерен для российских партий. Кадеты и в меньшей степени октябристы понимали важность организации. Но в реальности сила партийных структур как бы убывала слева направо. Мощные организации имели эсеры, РСДРП (у большевиков формировался новый тип централизованной, по сути вождистской партии), им уступали кадеты, еще более — октябристы, а СРН во многом напоминал организацию движенческого типа. Сила партийной организации — при прочих равных условиях — играла огромную, а с 1917 г. и определяющую роль в «живучести» партий.


Правый партийный фланг, традиционалисты, во многом опирался на поддержку государства. Основная идея Союза русского народа заключалась в том, чтобы «...восполнить на началах самообороны — «око за око, зуб за зуб» — недостатки правительственной охраны, связанной государственными формальностями». Дело доходило до того, что некоторые члены черносотенных партий, оказавшись в «стесненном» материальном положении, обращались «за наградой» за свою активную политическую деятельность в Департамент полиции. Тем не менее связи черносотенцев с государством и особенно с полицией нельзя переоценивать. В целом традиционалистско-монархические партии сохраняли свою самостоятельность. Однако разносторонняя государственная поддержка как бы завышала в какой-то мере их реальную силу. В то же время левый фланг- социалистические партии — до 1917 г. действовали большей частью в стесненных государством условиях, что сдерживало реализацию их потенциальных возможностей.


Таким образом, уже с самого начала партийную систему России отличал гипертрофированный левый, социалистический фланг, воздействие которого на общество во многом зависело от стабильности государственной власти.


Уже с 1906 г. исследователи подмечали, что в отличие от большинства европейских партий российские гораздо менее «совпадали» с классами и крупными социальными группами. Это являлось одной из причин характерного для России раскола, дробности родственных, близких друг другу партий. В стране практически не было сколько-нибудь крупных «буржуазных» партий. Российская буржуазия относилась к кадетам, отчасти к октябристам и даже к прогрессистам (хотя последние создавали в 1912 г. свою партию именно как буржуазную) с некоторой настороженностью и, несмотря на усиливавшееся сближение, не считала их, по крайней мере до 1917 г., «своими» партиями. Во многом поэтому и в финансовом отношении кадеты и октябристы едва сводили концы с концами. Да и сами кадеты, не чуждые, особенно поначалу, просоциалистических идей (некоторые из них не отрицали социализм как «идеал, к которому идет и придет человечество»), скептически относились к русской буржуазии. С полной определенностью свою приверженность принципам частного предпринимательства они официально декларировали лишь в июле 1917 г. на IX съезде партии. Такая «небуржуазность» составляла особенность российского либерализма, придававшую его левому крылу — кадетам дополнительную радикальность, но в целом существенно его ослаблявшую.


Большинство западных либеральных партий лишь спустя определенное время раскалывалось, выделяя радикалов. В России либерализм был расколот с 1903 г., то есть еще до того, как он партийно организовался. Существенные расхождения проявились не только в отношении либералов к правительству (октябристы по меньшей мере до 1909 г. поддерживали П. А. Столыпина, а кадеты его жестко критиковали), но и в их идеологиях, предлагавшихся ими моделях будущего государственного устройства. Этот раскол, не преодоленный, во всяком случае, до создания Прогрессивного блока, сыграл далеко не последнюю роль в том, что либерализм в России не смог выполнить той миссии, которая была осуществлена им на Западе.


Несколько больше класс и партия совпадали у социал-демократов. Хотя к началу 1905 г. в руководящих органах партии рабочих не было вовсе, их доля в общей численности РСДРП превышала 60%. Рабочая курия почти вся голосовала за социал-демократов». Однако, несмотря на действительный успех на выборах 1907 г. и стремление РСДРП опираться на пролетариат, сами рабочие в основной массе еще не считали ее своей партией. Доказано отсутствие непосредственной связи между размахом забастовочного движения в 1905-1907 гг. и численностью организаций РСДРП. Но партия все же была в рабочей среде, пожалуй, наиболее популярной среди других партий (в 1917 г.- наряду с ПСР), черпая в этом жизнеспособность и силу, несмотря на существование после раскола ее в 1903 г. двух враждующих фракций (с 1917 г.- партий) большевиков и меньшевиков.


Партийную систему России отличал огромный удельный вес «несистемных партий». Партии в большинстве не только были оппозиционны по отношению к существовавшему политическому режиму, но и стремились его разрушить (социалисты, националы, кадеты, отчасти и традиционалисты). В партийных системах западноевропейских держав удельный вес таких партий был несравненно ниже, большинство оппозиционных, в том числе социалистические партии, было уже интегрировано в существовавшие в этих странах политические порядки и потому утратило свой радикализм. Российские же партии занимали, как правило, самые крайние позиции среди соответствовавших им — в той или иной мере — европейских партий. Социал-демократы (и меньшевики и, особенно, большевики) были самыми радикальными среди социал-демократов Европы, кадеты — среди европейских либералов (о чем с гордостью заявлял Милюков), а таких «консерваторов», а точнее, традиционалистов-реакционеров, как СРН, не было даже близко среди западноевропейских партий. Все эти сверхрадикальные партии действовали в одной стране, составляя российскую партийную систему, которая могла существовать только в условиях сильной монархической власти.


следующая страница >>