uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 ... 4 5
Стивен Кинг и Джо Хилл

В высокой траве


Впервые выложен на сайте http://vsumrake.com


c:\users\dns\desktop\in-the-tall-grass-stephen-king1.jpg


Он захотел некоторое время побыть в тишине, так что можно сказать, что виноват он. Она же захотела свежего воздуха, так что можно во всем обвинить ее. Но если бы он не выключил радио, а она не открыла окно, то они никогда бы не услышали ребенка. Так что можно смело сказать, что это была очередная комбинация тандема Кэл-и-Бэкки, так, впрочем, было всегда. И хотя Кэл и Бекки Демут родились с разницей в 19 месяцев, родители называли их близнецами.
– Бекки знает, когда звонит брат. Она поднимает трубку и говорит: «Привет, Кэл», — любил говорить Мистер Демут.
– Кэл придумывают вечеринку, а у Бекки уже готов список гостей, — любила говорить Миссис Демут.
Они никогда не сказали друг другу плохого слова. Даже когда Бекки (тогда еще первокурсница, живущая в общежитии) пришла к Кэлу на квартиру, чтобы объявить о своей беременности, он принял известие хорошо. А родители? Здесь все было не так радужно.
Кэл жил в Дареме, потому что учился в Нью-Гэмпширском университете. Когда через два года Бекки – еще не беременная, но уже не девственница – решила поступать в тот же колледж, удивление родителей было таким большим, что его можно было резать на куски и намазывать на хлеб.
– По крайней мере, он не будет приезжать домой каждые чертовы выходные, чтобы болтаться с сестрой здесь, — сказала миссис Демут.
– Может, тут наконец-то станет поспокойнее, — сказал мистер Демут. – Это единство после плюс-минус двадцати лет немного утомляет.
Конечно же, Кэл и Бекки не все делали вместе. Кэл не имел отношения к булочке, пекущейся в духовке сестры. А Бекки совершенно самостоятельно попросила разрешения у дяди Джима и тети Энн из Сан-Диего пожить у них, «пока не появится малыш». Демут-старший, пораженный таким поворотом событий, рассудительно решил не вмешиваться. И  когда Кэл предложил Бекки «заболеть» во время весеннего семестра, чтобы вдвоем проехаться по стране, родители не стали поднимать суету. Они смирились даже с тем, что Кэл решил остаться с Бекки в Сан-Диего, пока не родится ребенок.
– Беременна в 19, — говорила миссис Демут.
– И ты была беременна в 19, — отвечал мистер Демут.
– Да, но я была замужем, — возражала миссис Демут.
– За чертовски хорошим парнем, — решался добавить мистер Демут.
Его жена вздыхала.
– Бекки придумает первое имя, а Кэл – второе.
– Или наоборот, — вздыхал в ответ мистер Демут. (Иногда семейные пары тоже похожи на близнецов.)
Незадолго до отъезда в Калифорнию миссис Демут пригласила Бекки на обед.
– Ты уверена, что хочешь отдать ребенка на усыновление, — спросила она дочь. – Я понимаю, что это твое личное дело, но твоему папе интересно.
– Я пока не решилась, — ответила Бекки. – Посоветуюсь с Кэлом.
– Дорогая, а что говорит отец ребенка?
Бекки удивилась.
– А у него нет права голоса. Он оказался дураком.
Миссис Демут вздохнула.


***
Так они и оказались в Канзасе. Теплый апрельский денек, восьмилетняя «Мазда» с нью-хэмпширскими номерами и призрак дорог Новой Англии, осевший солью на ржавых обвесах. Тишина вместо радио, открытые окна вместо спертого воздуха. В результате брат с сестрой услышали голос. Слабый, но отчетливый.
– Помогите! Помогите! Кто-нибудь, помогите мне.
Пораженные Кэл и Бекки посмотрели друг на друга, и Кэл тут же нажал на тормоза. Песок загремел на шасси.
Выезжая из Портсмута, они договорились держаться подальше от скоростных автомагистралей. Кэл хотел посмотреть в Вандалии на Дракона Каскаскии, Бекки же хотела попасть в Кокер-Сити, чтобы оценить «Самый большой моток бечевки в мире» (обе миссии были завершены); теперь они стремились в Розуэлл, рассчитывая увидеть там какое-нибудь отличное инопланетное дерьмо. В тот момент они были сильно южнее «Мотка бечевки» (он оказался волосатым, ароматным, и впечатлял куда больше, чем кто-нибудь из них ожидал). Хорошо ухоженная двуполостная дорога, ведущая из Канзаса к колорадской границе, напоминала плоское сервировочное блюдце, и на многие мили впереди не было ни одной машины. То же было и сзади.
На их стороне шоссе стояли заброшенные дома, заколоченная церковь под названием «Черный камень Спасителя» (Бекки подумала, что это было странное название для церкви, но это же был Канзас) и трухлявый боулинг-клуб, выглядевший так, будто во времена «Trammps» здесь под звуки «Disco Inferno» уничтожали поп-музыку. На другой стороне шоссе не было ничего кроме высокой зеленой травы. Она простиралась до горизонта и казалась безграничной, но ничем не примечательной.
– Что это?.. — начала говорить Бекки. Она была одета в легкое пальто, расстегнутое на животике, который только начал выпирать; Бекки хорошо выглядела на 6-м месяце беременности.
Кэл поднял руку, не глядя на сестру. Он сосредоточился на траве. «Тс-с-с. Послушай!»
Из одного из домов они услышали еле заметную музыку. Трижды флегматично пролаяла собака – «гау-гау-гау» – и снова стало тихо. Кто-то бил молотком по доске. И ветер шелестел ровно и нежно. Бекки поняла, что она может видеть ветер, он прочесывал траву на той стороне дороги и создавал волны. Волны убегали к горизонту и терялись вдалеке.
В тот момент, когда Кэл решил, что они ничего не слышали – «в конце концов, это не первый раз, когда мы что-то представляем вместе» — крик раздался снова.
– Помогите! Пожалуйста, помогите мне!
и
– Я заблудился!
На этот раз они обменялись взглядом полным тревоги. Трава была невероятной. (Ее высота – свыше шести футов – в начале сезона выглядела аномально; эта мысль придет в их головы позже.) Наверное, какой-то ребенок (почти наверняка живущий в одном из домов вдоль дороги) забрел в заросли, что-то исследуя. Видимо, он заблудился и уходил все глубже. Судя по голосу ему было лет восемь, и он не мог подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы обнаружить себя.
– Мы должны вытащить его, — сказал Кэл.
– Да. Маленькая миссия спасения. Давай остановимся возле церкви. Съезжай с дороги.
Кэл оставил Бекки на обочине и припарковался в грязи около «Спасителя». Здесь стояли автомобили. От ветрового стекла «жука» отражались лучи солнца. Остальные машины были будто покрыты тонким слоем пыли. Складывалось впечатление, что они находятся здесь много дней, если не недель. И это была вторая аномалия, на которую они обратили внимание только потом.
Пока Кэл занимался машиной, Бекки перешла на другую сторону дороги. Приложив руки ко рту, она закричала:
– Малыш! Эй, мальчик! Ты слышишь меня?
Через мгновение она услышала ответ:
– Да! Помогите мне! Я здесь уже несколько дней!
Бекки помнила, как дети ориентируются во времени, она предположила, что мальчик блуждает в траве минут двадцать или около того. Девушка поискала глазами вытоптанные или сломанные стебли – дорожку, по которой ребенок вошел на поле (вероятно решив, что он персонаж какой-нибудь видеоигры или тупого фильма о джунглях), но все стебли были целы. Бекки не стала переживать, судя по всему, мальчик был где-то на северо-западе от нее. Не слишком далеко. И это естественно, если бы малыш ушел дальше, они бы не услышали крик даже при выключенном радио и открытом окне.
Бекки собралась, уже было, сбежать к полю по насыпи, как услышала второй голос, женский – хриплый и пугающий. В нем было какое-то дребезжание, как будто кто-то только что проснулся с похмелья и мечтает о стакане воды. Скверный.
– Нет! — крикнула женщина. – Нет! Пожалуйста! Отойдите подальше! Тобин, прекрати кричать! Хватит шуметь, дорогой! Он услышит тебя!
– Эй, — завопила Бекки. – Что происходит?
Она услышала, как за ее спиной хлопнула дверца. Кэл переходил через улицу.
– Мы заблудились! — крикнул мальчик. – Пожалуйста! Пожалуйста, моей маме больно, пожалуйста. Пожалуйста, помогите!
– Нет! — сказала женщина. – Нет, Тобин, нет.
Бекки обернулась, чтобы посмотреть, почему Кэла нет так долго.
Он прошел несколько футов по парковке, но потом остановился возле старенькой «Тойоты Приус». Тонкий слой пыли покрывал почти все ветровое стекло машины. Кэл наклонился и, слегка прикрыв глаза рукой, косился сквозь боковое стекло на пассажирское сиденье. На мгновенье он нахмурился, а потом вздрогнул как от укуса слепня.
– Пожалуйста! — сказал мальчик. – Мы заблудились, и я не могу найти дорогу.
– Тобин! — начала кричать женщина, но потом ее голос задрожал, как будто у нее не хватало сил для того, чтобы говорить.
Это было похоже на хорошо придуманный розыгрыш, но что-то здесь было не так. Бекки Демут бессознательно положила руку на живот, выпирающий из-под пальто крепким баскетбольным мячом. В течение последних двух месяцев она видела сны, о которых не рассказывала даже Кэлу, в этих снах тоже кричал ребенок. Но сейчас Бекки не вспомнила о них.
В два больших шага она сбежала по насыпи. Откос оказался круче, чем ей показалось сначала, и когда она остановилась у края поля, ей стало ясно: трава еще выше, чем она предполагала; скорее семь футов, чем шесть.
Ветер дул порывисто. Стена травы покрывалась волнами и отступала в мягком спокойном потоке.
– Не ищите нас! — закричала женщина.
– Помогите! — противоречил ей мальчик, почти перекрикивая ее, его голос был недалеко. Не настолько близко, чтобы дотянуться рукой, но уж точно не дальше 10-20 ярдов от дороги.
– Я здесь, приятель, — крикнула Бекки мальчику. – Иди на мой голос. Ты почти у дороги. Ты почти уже вышел.
– Помогите! Помогите! — кричал мальчик, и его голос как будто стал еще ближе. И тут же Бекки услышала истерические рыдания вперемешку со смехом, от этих звуков по коже побежали мурашки.
Кэл сделал шаг по насыпи, поскользнулся и чуть не шлепнулся на зад. Земля была мокрой. И это была единственная причина, почему Бекки не решалась войти в густую траву и отыскать мальчика; ей не хотелось, чтобы ее шорты пропитались влагой. На высоких стеблях сверкали капли воды, и их было достаточно для того чтобы получился небольшой пруд.
– Чего вы ждете? — спросил Кэл.
– Там женщина с ним, — ответила Бекки. – Она какая-то странная.
– Где вы? — еле слышно воскликнул мальчик, его голос, казалось, был в нескольких футах от Демутов. Бекки присмотрелась, не мелькают ли в траве штаны или рубашка, но ничего не увидела. Все-таки ребенок был не настолько близок. – Вы идете? Пожалуйста! Я не могу найти выход.
– Тобин! — закричала женщина, ее голос был напряженный и звучал издалека. – Тобин, стой!
– Подожди! — сказал Кэл и шагнул в траву. – Капитан Кэл, спешит на помощь. Не бойтесь. Когда дети меня видят, они хотят стать мной.
Бекки достала телефон, она хотела уже спросить у брата «может, вызовем дорожный патруль или, пока они приедут, мальчик с женщиной совсем с ума сойдут?».
Но тут Кэл сделал один шаг, другой, и Бекки внезапно стало страшно, она боялась потерять из виду джинсовую рубашку брата и его шорты цвета хаки. Без всякой разумной причины ее пульс бешено запрыгал от одной только мысли, что Кэл сейчас уйдет.
Бекки поглядела на монитор своего небольшого черного Андроида и убедилась, что со связью все в порядке. Она набрала 911 и нажала «Вызов». Поднеся трубку к уху, девушка сделала большой шаг в траву.
После одного гудка голос робота сказал, что звонок будет записан. Бекки сделала еще шаг, не желая упустить спину, обтянутую синей рубашкой и светло-коричневые шорты. Кэл всегда был нетерпеливым. Впрочем, как и она.
Влажная трава тут же стала липнуть к ее блузке, шортам и голым ногам. Неожиданно Бекки вспомнила лимерик Эдварда Гори, и решила, что это работа подсознания. На первом курсе она писала работу по лимерикам, тогда Бекки считала себя очень умной, но все, что у нее осталось с того времени – это ворох тупых рифм и оценка три с плюсом.
Наконец, вместо робота в трубке раздался женский голос:
– Округ Киова, 911, где вы находитесь и в чем ваша проблема? Говорите.
– Я нахожусь на шоссе 400, — ответила Бекки. – Я не знаю, как называется город, но есть некоторые приметы: Церковь «Камень Спасителя» или что-то типа того… еще старый роллердром… нет, я думаю, это боулинг… какой-то мальчик потерялся в траве. Его мама тоже. Мы слышим крики. Малыш совсем рядом, мама подальше. Кажется, ребенок очень испуган, женщина кажется…
Она хотела сказать «странной», но ее прервали.
– Алло! У нас очень плохая связь. Просьба подтвердить ваше…
И ничего больше. Бекки остановилась, чтобы посмотреть на монитор телефона и увидела, что сеть очень слабая. Через мгновение сеть пропала совсем, сменившись надписью «НЕТ СЛУЖБЫ». Когда Бекки подняла глаза, брат уже скрылся в зелени.
Над головой, на высоте 35000 футов, самолет оставил белый след в небе.


***
– Помогите! Помогите мне!
Мальчик был рядом, но не настолько близко, как предполагал Кэл изначально. И немного левее.
– Вернитесь на дорогу! — закричала женщина. Теперь ее голос тоже звучал ближе. – Вернитесь на дорогу, пока еще можете!
– Мам! Мамочка! Они могут нас СПАСТИ!
Теперь ребенок просто кричал. Его голос сначала поднялся до режущего ухо вопля, потом понизился, и вдруг превратился в истерический смех. В нем звучала то ли паника, то ли напряжение. Кэл отправился в направлении смеха, уверенный, что сейчас он выйдет на какую-нибудь лужайку и обнаружит там малыша Тобина, его маму и напавшего на них маньяка из фильма Квентина Тарантино, который, несомненно, будет вооружен ножом. Кэл прошел десять ярдов, и когда он понял, что зашел слишком далеко, его левая нога зацепилась за какой-то стебель. Падая, он хватался за все подряд, но это не помогло, Кэл только вырвал пучок травы, и теперь липкий зеленый сок, похожий на слюни, стекал от ладоней к запястьям. Кроме того, растянувшись во весь рост на илистой земле, Кэл умудрился забить нос грязью. Чудесно. Как получилось, что вокруг ни одного дерева, когда они так нужны?
Кэл поднялся на колени.
– Мальчик? Тобин? Пой.
Он чихнул, высморкался, вытирая лицо, Кэл втянул носом липкий травяной сок. Все лучше и лучше. Полная гамма чувств.
– Пойте! Мамочка, вы тоже пойте!
Женщина ничего не сделала. А Тобин сделал.
– Помогите мне пожааалуйста!
Сейчас мальчик был правее Кэла, и его голос был намного дальше, чем минуту назад. Как это могло случиться? Ведь казалось, что ребенок настолько близок, что до него можно было дотянуться.
Кэл обернулся, ожидая увидеть сестру, но сзади была только трава. Высокая трава. Она должна была быть сломана, ведь он только что шел по ней, но нет, она была целой. Только место падения Кэла выглядело вытоптанным, но и здесь стебли уже выпрямлялись. Жесткая же трава росла в Канзасе. Жесткая и высокая.
– Бекки? Бекк?
– Спокойно, я здесь, — ответила сестра, и хотя он не видел ее, он понял: через секунду она будет рядом, голос звучал практически сзади.
– Дорогой, я звонила 911, но пропала связь.
– Ничего страшного, главное не потеряй меня.
Кэл повернулся в другом направлении и, поднеся руки ко рту, закричал:
– Тобин!
И ничего!
– Тобин!
- Что? — еле слышно.
Боже, что с малышом? Он убежал в Небраску?
– Ты бегаешь что ли? Не ходи никуда! Я не могу найти тебя! — Бекки.
– МАЛЫШ, ОСТАНОВИСЬ! — Кэл закричал так, что повредил голосовые связки. Это было похоже на концерт «Металлики», только без музыки. – ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЕБЕ СТРАШНО, ВСЕ РАВНО ОСТАНОВИСЬ! ТОГДА МЫ НАЙДЕМ ТЕБЯ!
Кэл обернулся, надеясь увидеть Бекки, но сзади была только трава. Он подпрыгнул: дорога (немного дальше, чем он ожидал; должно быть, он потерял ориентацию в пространстве), церковь – «Дом святого Хэнка Алиллуйя» (или как там ее), боулинг, это было все. Он, конечно, не ожидал увидеть голову Бекки, сестра была чуть выше пяти футов. Но, по крайней мере, Кэл хотел проследить траекторию ее движения по полю. Однако частые порывы ветра прочесывали траву так, что можно было увидеть десятки возможных маршрутов.
Кэл подпрыгнул снова. Влажная земля продавливалась под ногами всякий раз, когда он опускался. Короткие взгляды на Шоссе 400 только раздражали.
– Бекки! Где ты, черт возьми?


***
Бекки услышала, как Кэл проорал ребенку, чтобы тот остановился. Это казалось хорошим планом, если бы только ее брат-идиот сам остановился и подождал ее. Она задыхалась, она была мокрой, она впервые по-настоящему почувствовала себя беременной. Хорошей новостью было то, что Кэл был недалеко, где-то на северо-востоке.
Это здорово, но кроссовки пропадут. Думаю, они уже пропали.
– Бекки! Где ты, черт возьми?
Так, это уже было странно. Брат по-прежнему был справа, но теперь его голос звучал с юго-востока. Почти что у нее за спиной.
– Я здесь, – ответила Бекки. – И я собираюсь оставаться тут до тех пор, пока ты меня не найдешь, – она посмотрела на монитор Андроида. – Кэл, у тебя есть связь?
– Понятия не имею. Телефон в машине. Болтай дальше, и я до тебя доберусь.
– Что там с ребенком? И его сумасшедшей мамочкой? Она совсем голову потеряла?
– Давай сначала отыщем друг друга, и потом будем думать о них, хорошо?
Бекки знала своего брата, и ей не понравилось, как звучат эти слова. Кэл был встревожен, но старался не показывать этого.
– А теперь просто поговори со мной.

Бекки подумала, и затем начала читать, ритмично притоптывая ногами:
– Один парень по имени Суини
Стакан джина на член опрокинул.
Он головку поправил,
После вермут добавил.
Предложил своей даме мартини.
– Очаровательно, – сказал Кэл. Сейчас он был прямо за ее спиной, настолько близко, что можно было протянуть руку и дотронуться.
И почему эта новость была таким облегчением ? Господи, это же просто поле.
– Эй! – это был ребенок. Его практически не было слышно. Мальчик больше не смеялся, его голос был наполнен страхом. – Вы меня ищите? Эй, капитан Кэл! Я очень боюсь!
– ДА! ДА! ДЕРЖИСЬ! – крикнул Кэл. – Бекки? Бекки, продолжай говорить.
Бекки положила руки на свой животик, – она отказывалась называть ее «пузом», как это делали в журнале «People», – и слегка покачала его.
– Вот другое. Одна баба по имени Джил проглотила таб…
– Стоп-стоп. Похоже, я промахнулся.
Действительно голос брата теперь звучал спереди. Бекки обернулась.
– Брось валять дурака, Кэл. Это не смешно.
У нее пересохло во рту. Она сглотнула, горло тоже было сухим, очень сухим. Бекки представила себе звук открывающейся бутылки. В машине была большая бутылка воды. И несколько банок колы на заднем сиденье. Она видела их: красные банки, белые буквы.
– Бекки?
– Что?
– Здесь что-то не так.
– Что ты имеешь в виду? – а сама подумала: «Как будто я сама не понимаю».
– Слушай меня. Ты можешь подпрыгнуть?
– Конечно, я могу подпрыгнуть. И что дальше?
– А дальше будет лето, и я бы хотел, чтобы в августе ты родила. Вот что дальше…
– Мне надо будет?.. Кэл хватит ходить!
– Я стою на месте, – ответил брат.
– Нет, ты ходишь. Ты не можешь не ходить.
– Заткнись и слушай. Я считаю до трех. На счет «три» поднимаешь руки над головой и прыгаешь, как можно выше, поняла? Я делаю то же самое.
– Ты свистни, – тебя не заставлю я ждать, – подумала она. Бекки не знала, откуда пришли эти строчки, должно быть откуда-то с первого курса литературы, но она точно знала, что голос Кэла отдаляется, чтобы он там не говорил.
– Бекки? Бекк?
– Все в порядке, – крикнула она. – Давай сделаем это!
– Один! Два! – он закричал. – ТРИ!
В пятнадцать лет Бекки Демут весила 82 фунта, – отец называл ее палкой, – и занималась бегом с препятствиями в школьной спортивной команде. Она могла обойти всю школу на руках. Ей хотелось верить, что она по-прежнему была той пятнадцатилетней девчонкой, какая-то ее часть искренне рассчитывала остаться подростком на всю жизнь. Бекки не понимала до конца, что ей уже девятнадцать и она беременна… в ней не 82 фута, а 130. Она хотела взлететь – «Хьюстон, мы стартуем!» – но это было похоже на подпрыгивание с ребенком на закорках. (Когда вы просто думаете об этом, это кажется вполне реальным.)
Глаза Бекки поднялись над травой только на мгновение, но она успела бросить взгляд на шоссе. То, что она увидела, было достаточным поводом для того, чтобы начать задыхаться.
Кэл и дорога. Кэл… и дорога.
Приземлившись, она почувствовала боль, мгновенно перетекшую из пяток в колени. Мягкая земля ушла из-под ног. Бекки упала в жирную черную жижу, на этот раз, ушибив задницу.
Бекки думала, что она углубилась в траву шагов на двадцать. Максимум, на тридцать. Дорога должна была быть достаточно близко, на расстоянии одного броска фрисби. Но судя по тому, что Бекки увидела, она прошла длину футбольного поля, даже немного больше. Потрепанный красный «Датсун», мчащийся по шоссе, выглядел не больше игрушечной машинки. Сто сорок ярдов травы, – тихо течет океан водою зеленого шелка, – стоял между нею и тоненькой ниточкой асфальтобетона.
Нет. Невозможно, – это было первой мыслью Бекки, когда она очутилась в грязи. – Тебе кажется, что ты это видела, но ты этого не видела.
Потом она подумала, что напоминает себе ослабевшего пловца, попавшего в отлив; волны оттаскивают его все дальше и дальше от берега; а он не понимает, какие у него проблемы, пока не начинает кричать и не обнаруживает, что никто на берегу его не слышит.
Вид далекого шоссе поражал, но еще больше сбивало с толку расстояние до Кэла. Не потому что он был далеко, а потому, что он был невероятно близко. Бекки видела, как брат подпрыгнул над травой менее, чем в десяти футах от нее. Но тогда почему они громко кричат, чтобы услышать друг друга?
Грязь была теплой и липкой.
В траве яростно жужжали насекомые.
– Осторожнее! – крикнул мальчик. – Не заблудитесь сами!
За этим последовал еще один краткий взрыв смеха – легкомысленного, нервно всхлипывающего от удовольствия. На этот раз смеялся не мальчик. Это не был Кэл. И это не было похоже на женщину. Смех звучал откуда-то слева, потом он замер, подобно оборвавшейся песне. Это был мужчина, и, похоже, он был пьян.
Бекки вспомнила, что ненормальная мамочка кричала: «Хватит шуметь, дорогой! Он услышит тебя!»
Что за хрень?
– Что за ХРЕНЬ? – заорал Кэл. Бекки не удивилась. «Два сапога – пара» любила говорить миссис Демут. «Мы с Тамарой ходим парой» любил говорить мистер Демут.
Пауза, во время которой можно было услышать только шум ветра и «жжжжжжжжжжж» жучков. А затем крик во всю мощь легких:
– Что это за хреень?!


***
Кэл психанул, ненадолго, всего лишь на пять минут. Это случилось сразу после его эксперимента. Он подпрыгнул и посмотрел на дорогу. Приземлившись, Кэл подождал, сосчитав до тридцати, а потом снова подпрыгнул.
Если быть совсем точным, то надо сказать, что Кэл психанул еще раньше. Но после его эксперимента реальность стала такой же зыбкой и коварной, как земля под ногами. Кэл не мог понять трюка с ускользающим голосом сестры; Бекки говорила справа, когда он шел налево, а когда он шел направо, голос звучал слева. Иногда спереди, иногда из-за спины. И неважно, в каком направлении они шли, дорога все равно удалялась от них.
Кэл подпрыгнул, чтобы посмотреть на шпиль церкви. Это было сверкающее белое неподвижное копье на фоне ярко-синего, почти безоблачного неба. Дрянная церковь, божественный парящий шпиль. «Прихожане должны будут заплатить нам бешеные деньги за этого ребенка» подумал Кэл. Хотя 

следующая страница >>