uzluga.ru
добавить свой файл
1
z_start

тюрьмы

«Наркодети» полицейских и VIP-резидентов

n105_matisa_prison_afi-03.jpgФото A.F.I.

Как живут осужденные экс-«звезды» борьбы с преступностью? Из-за чего сегодня чаще всего отправляются в тюрьму полицейские и их дети? Переживают ли «зэки в погонах» об утраченной государственной карьере? Об этом — неофициальный рассказ от резидентов тюрьмы Матиса — бывших и действующих.

Николай КУДРЯВЦЕВ

Вначале — небольшое вступление. Обычные «тюремные репортажи» у нас бывают двух видов. Либо официальные отчеты о визите министров или Затлерса в Централ, либо «о беспределе, который творит администрация тюрьмы такой-то в отношении невинно осужденных».

В этот раз мы решили не трогать официальную часть. О том, что тюрьмы у нас не курорт, и так все знают. Что всех посадили «за перевод старушки через дорогу» — тоже. Поэтому мы представляем рассказ о том, кто и за что попадает сегодня, в конце 2000-х, в тюрьму Матиса — тюрьму для прокуроров, работников правоохранительных органов и их родственников, информаторов полиции и т. д.

Контингент

Итак — о том, кто сейчас сидит в «полицейской тюрьме». Тут есть целый ряд примет времени.

Во-первых: несмотря на то, что подавляющее большинство осужденных среди полицейских составляют «дорожники», попавшиеся KNAB’у или Бюро внутренних расследований на взятках, — здесь их совсем мало. Можно сказать, почти нет. Почему? Потому что они, как правило, получают условные сроки. И продолжают жить дальше — на воле, но без служебных «корочек».

Как ни парадоксально, среди полицейских, которые все-таки попадают сюда, большую часть составляют люди некоррумпированные. Совершившие «превышение полномочий» с нанесением повреждений, самоуправство и пр. Большая часть совершенных преступлений — в пьяном виде.

Далее: очень много полицейских и милиционеров бывших: с учетом того, что с начала независимости в правоохранительных органах сменилось несколько поколений, в бизнесе и профессиональном криминале засело огромное количество экс-стражей порядка. Время от времени они оказываются за решеткой — и если дело доходит до приговора, попадают сюда. Впрочем, не все: известный в прошлом рижский опер и глава охранной фирмы Виктор П., к примеру, сидит за вымогательство по «мясному делу» с начала 2000-х. До сих пор находится на следственной тюрьме. И, по слухам, ее «держит». До кассации еще долго...

Или вот известный прокурор, громкие дела вел, в том числе «спиртовые». Посадили за вымогательство взятки — громкая история была, один из первых успехов KNAB’а. Сейчас уже освободился. Сидел у нас на Матиса, библиотекарем работал.

К слову, «жертв KNAB’а» здесь немало. Отношение к их антикоррупционной методике у посаженных критичное — впрочем, иначе и быть не может:

Есть у нас один осужденный, постоянно жалуется, что его тупо подставили. Говорит, пришел к нему человек, с которым он был в конфликте по работе. Поговорили. Гость ушел. Потом — бац, врываются оперативники кнабовские, стоять-лежать, где деньги? «Какие деньги?» А вот какие! — и вынимают конверт из книжки, лежавшей на столе. Ни его отпечатков на конверте, ни аудиозаписей передачи денег — нет. Но человек срок получил.

Пытался как юрист возразить, что доказательная база слабая, — но у бюро тогда авторитет был просто гигантский, никто его всерьез не принял. Сейчас, после скандалов вокруг бюро, этот мужик думает очередную жалобу подавать... Дело не в том, что они «в доле» — так никто не думает. Просто когда идет повальная борьба с коррупцией, очень легко организовать события так, чтобы человека под KNAB подставить.

Солидную часть «резидентов Матиса» составляют те, кто никогда ни в каких погонах не ходил. Профессиональные воры, дилеры и пр. Просто они в свое время были уличены в сотрудничестве с органами. А после этого на обычную тюрьму как-то не поедешь. В итоге у нас бывают очень трогательные встречи: залетевший на каком-нибудь превышении опер попадает сюда — и в первый же день встречает человек пять, которых раньше сажал. Стороны, как правило, взаимно рады.

И наконец — о самой многочисленной и юной категории: около трети резидентов — дети полицейских, выросшие в дикие 90-е. Списки их преступлений — обычные поколенческие: наркотики, грабежи, кражи.

Все логично: отцы у них, как правило, на работе пропадали, а если появлялись дома — вели себя довольно-таки деспотически. Пацаны сбегали на улицу. Результат налицо... Фактически со старшим поколением они по-настоящему только в тюрьме и знакомятся.

Настроения

Чем нынешняя «полицейская тюрьма» отличается от нее же, скажем, 10—15-летней давности? По словам обитателей, прежде всего — отсутствием безнадеги.

Это в советское время и в первые годы после него выпасть из госслужбы было трагедией: ой, ай, как же я буду жить, кому я теперь нужен, вся карьера псу под хвост... А сейчас все севшие полицейские знают одно: после того как они выйдут — работу себе найдут в любом случае. Преступность в стране растет, накопленную «золотыми десятью процентами» собственность кому-то надо охранять, а профессионалов — нехватка. А в оставленной полиции — что? Платят мало, нагружают с каждым годом все больше, а списки тех, кого «не трогаем», все шире. Так что отношение к потерянной службе у всех спокойное: ладно, поиграли в любительской лиге, поездили на старых бусиках — сейчас освободимся, сядем в джипы и будем делать то же самое, но за деньги.

...Впрочем, некоторые элементы прежних служебных отношений сохраняются и здесь. К примеру, когда осудили бывшего высокопоставленного полицейского Михаила Б. — многие здешние камеры его не хотели принимать. Не потому что не уважали — просто боялись. М. за годы работы в полиции получил репутацию человека жесткого, посадившего многих сослуживцев. И хотя он сам сейчас «отбывает» за угрозы убийством и вымогательство — это его репутацию не изменило. Впрочем, он освоился. Оказывает юридическую помощь товарищам по несчастью. Нескольких человек, как говорят, уже «выписал».

Или вот еще пример. В 90-е было много сектантов — и «свидетели» ходили, и «поколенцы», и всякие кришны. А сейчас, поскольку безысходности нет, никому секты стали не нужны: остались только традиционные конфессии. Некоторые, конечно, съезжают на религии и сейчас — но это дело житейское. «Подвернуло на аллилуйю», как говорится. С кем не бывает. На воле быстро проходит.

Досуг

А в остальном на Матиса — как в любой уважающей себя тюрьме. Есть авторитетные резиденты, есть «обиженные». Есть мобильники, иногда даже с выходом в интернет. Есть гитары, и экс-оперативники поют на них подходящие случаю песни. Пример (исполняется с чувством, можно хором):

«Кольщик, наколи мне кyпола, Рядом чyдотвоpный кpест с иконами, Чтоб игpали там колокола С пеpеливами и пеpезвонами.

Hаколи мне домик y pyчья, Пyсть течет по воле стpyйкой тонкою. Чтобы от него поpтной сyдья Hе отгоpодил меня pешеткою.

Hаpисyй алеющий закат. Розy за колючей pжавой пpоволокой. Стpочкy: «Мама, я не виноват!» Hапиши, и пyсть стеpеть попpобyют...»

(Автор — М. Круг. Кстати, тоже в прошлом милиционер.)