uzluga.ru
добавить свой файл
И. К. Стагис

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В ПРОГРАММАХ БОЛЬШЕВИКОВ И СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ – СХОДСТВА И РАЗЛИЧИЯ

 

Сегмент левых партий политического спектра России начала XX века был достаточно неоднородным, что впоследствии и привело к конфликтам между этими партиями после Февральской революции. Партии, выступавшие в то время с левых, условно социалистических позиций, достаточно известны – социал-демократы (большевики и меньшевики), социалисты-революционеры (эсеры), народные социалисты, национальные социал-демократические партии. Наибольший интерес представляют, конечно, социал-демократы и эсеры как наиболее влиятельные партии левого спектра. Деятельность именно этих партий принесла им наибольшую известность, позволила им занять первенствующие позиции среди прочих организаций левого толка. Изучение сходств и различий в понимании партиями тех или иных событий и явлений важно, так как оно позволяет понять причину возникновения многих политических процессов, происходящих в России XX века.

Если большевики и меньшевики действовали во многом в рамках социал-демократической традиции, то про эсеров так сказать нельзя. Партия социалистов-революционеров возникла в 1901-м году на базе остатков революционно-народнических организаций, что безусловно, позволяет говорить о сильном воздействии идеологии и социальной мысли народничества на развитие новой партии. Эсеры критиковали марксистов за идеализацию пролетариата и, как следствие, игнорирование интересов крестьянства. Это различие во многом предопределило и дальнейшие разногласия между ними и  социал-демократами.

В свои программах политические партии так или иначе предлагали свои варианты решения основных проблем, вставших перед страной в начале XX века: аграрный вопрос, рабочий вопрос, отношение к правительству и так далее. Одним из разделов в программах большинства партий Российской империи было решение национального вопроса, интерес к которому был обусловлен обострением конфликтов на национальной почве – в Польше, в Финляндии, в зонах с наличием большого количества еврейских общин. Национальные противоречия в совокупности с противоречиями социальными и религиозными приводили к тому, что данная проблема становилась всё сильнее и сильнее. Именно поэтому ни одна партия не могла обойти её стороной. Социал-демократы и эсеры не были здесь исключением.

Возникает вопрос – как вообще российские социал-демократы и социалисты-революционеры представляли себе процесс образования наций в России, что они понимали под словом «нация», с какого момента в российской истории они считали целесообразным говорить о «нации». Кроме того, необходимо выяснить, как социал-демократы и эсеры соотносили два понятия – «нация» и «народ», поскольку данное соотношение во многом влияло на точку зрения партии на решение национального вопроса.

Представители партии социалистов-революционеров осознавали наличие национального вопроса, признавали, что его без его решения немыслимы остальные преобразования, указанные в программе партии. Однако при этом, решение этого вопроса не было для них самоцелью. Об этом свидетельствует следующий факт: в программе, принятой в 1906-м году, признание права нации на самоопределение – это всего лишь один из необходимых элементов общедемократических преобразований, конечно, важный, но не так, как, допустим, обеспечение свободы слова или защита неприкосновенности жилища. Впрочем, программа эсеров по национальному вопросу была значительно подробнее, чем аналогичные программные документы социал-демократов, в которых было, естественно, указано признание права нации на самоопределение, но способы проявления этого права указаны не были, что, вероятно, было связано с стремлением представителей РСДРП всё-таки быть объединителями левых сил, отказаться от разногласий по национальному признаку (которых всё же избежать не удалось). Что же предлагали эсеры?

В  «Наших задачах», вышедших в Лондоне в  1900-м году, определяется идеал будущего государственного устройства: «Федерация самостоятельных народностей (Финляндия, Польша, Великороссия, Малороссия, Кавказ и прочее». [Леонов, 1992, с. 21]. Что характерно, в документе 1900-го года говорится о «народностях», причём право стать членами будущей федерации отведено только «самостоятельным». Каковы же критерии самостоятельности, можно понять, исходя из списка этих «самостоятельных народностей». Это – достаточно большие территориальные образования, население которых уже имело опыт государственного строительства (Польша, Великороссия), либо обладает развитым самосознанием (Малороссия, где именно в это время начинает складываться сильное националистическое движение). Любопытно, что Кавказ здесь понимается как единое целое, примерно также этот регион представляли социал-демократы – меньшевики.

Программа 1906-го года: «Возможно большее применение федеративных отношений между отдельными национальностями, признание за ними безусловного права на самоопределение, введение родного языка во все местные, общественные и государственные учреждения, в областях со смешанным населением право каждой национальности на пропорциональную своей численности долю в бюджете, предназначенном на культурно-просветительские цели и распоряжение этими средствами на началах самоуправления»… [Национальный вопрос…, 1998, с.46]. Как видно, реализация этой программы потребовала бы как минимум радикального изменения формы государственного устройства, всё-таки переход от унитарного государства к федеративному, причём построенному по явному территориально-национальному признаку для 1906-го года был радикальным требованием, выполнение которого казалось практически невозможным. В сравнении с «Нашими задачами» программа стала более подробной, появился важный пункт о введении преподавания родного языка.

Другим важным изменением стал отказ от термина «народность», вместо него, как видно, используется термин «национальность» - видимо, для того, чтобы соответствовать активно использующему именно этот термин социалистическому движению России. Что характерно, призыв к немедленному решению языковой проблемы путём введения родного языка во все государственные учреждения, включение этого мероприятия в перечень комплекса преобразований, призванного решить национальные проблемы, означает, что наличие языка признавалось эсерами основным критерием в определении того, что же считать нацией. Стоит отметить также, что данная программа носит явные народнические черты, о чём свидетельствует пункт о распоряжении средствами «…на началах самоуправления». Призыв к развитию местного самоуправления (в рамках общины) – это как раз один из основных политических лозунгов народников.

Эсеры более чем подробно высказали свой взгляд на решение национального вопроса в царской России. Разумеется, и они и социал-демократы (большевики и меньшевики) выступали за воплощение в жизнь права наций на самоопределение – этот принцип считался общедемократическим, не признавать его в то время означало исключить себя из левой части политического спектра России, быть обвинённым теми же левыми партиями в «черносотенстве». Собственно говоря, признание за каждой нацией права на самоопределение – это то, что могло объединить большевиков и эсеров в их понимании национального вопроса, тем более, что отсутствие развёрнутой программы в этом вопросе у социал-демократов могло означать возможность поддержки позиции эсеров. Действительно, социал-демократы-меньшевики охотно шли на сотрудничество с эсерами, в том числе и по национальному вопросу, образование фактической коалиции этих политических сил после Февральской революции это подтверждает. Но насколько схожи позиции социалистов-революционеров и большевиков?

Обратимся к работе одного из лидеров партии эсеров В.Чернова «Национальное порабощение и революционный социализм». В.Чернов – теоретик партии, занимавшийся идеологическим обоснованием деятельности организации, в том числе и террористической. Как видно, национальные проблемы также входили в его сферу интересов.

Название работы уже говорит о многом. Введение понятия «национальное порабощение» показывает отрицательное отношение партии к подчинению одной нации другой. Далее: «Мы как социалисты, против всего, что препятствует сближению национальностей. Поэтому мы – противники всякого национализма, самобытничества и тому подобных течений, ставящих себе существенно консервативные задачи – ревниво охранять исторически унаследованные национальные особенности». [Национальный вопрос…, 1998, с.47]Смысл данного отрывка в следующем: партия осознаёт себя как часть мирового социалистического движения («мы как социалисты…»), называя себя социалистической, она накладывает на себя ряд обязательств, которые затем отражаются в программах и заявлениях лидеров. Одно из них – это отказ от  «всякого национализма». «Всякого» - это значит, что партия должна выступать и против создания национальных социалистических партий, своеобразно пытающихся «ревниво охранять исторически унаследованные национальные особенности». Такая точка зрения близка и большевикам. Если вспомнить известную работу В.И. Ленина «Критические заметки по национальному вопросу», то такие мысли можно обнаружить и там («Кто хочет служить пролетариату, тот должен объединять рабочих всех наций, борясь неуклонно с буржуазным национализмом и «своим» и чужим»). Так что если бы В.Чернов остановился бы на этой фразе, можно было бы сказать, что никаких принципиальных разногласий между большевиками и эсерами по национальному вопросу не существовало.

Но дальше начинаются очевидные расхождения между Черновым и  как минимум основными специалистами по национальному вопросу в партии большевиков – Лениным и Сталиным. Чернов пишет: «Национальное возрождение, национальный подъём вовсе не враждебное – напротив того, крайне благоприятное для нас явление». Партия (не случайно Чернов говорит о «нас») заинтересована в развитии национальных движений, превращении их в значительную политическую силу, в то время как большевики считали недопустимым любое проявление национального в ущерб классовому. Не случайно Ленин, рассуждая о двух национальных культурах, отмечает, что «национальная культура» вообще (то есть без указания классовой принадлежности) есть культура помещиков, попов, буржуазии». [Ленин, 1977, с.17] Это  - основное противоречие между Лениным и Черновым, и, шире, между большевиками и эсерами, которое могло вызвать (и вызывало) обвинение эсеров со стороны большевиков в уступках буржуазным националистам. Но с другой стороны, такой взгляд эсеров на национальный вопрос расширял их социальную базу, способствовал позитивному восприятию партии со стороны национальных меньшинств, создавал возможность для контактов с национальными элитами, недовольными политикой ассимиляции.

«Именно потому, что мы против того, что разделяет национальности, что затрудняет их взаимное сближение и взаимное понимание, именно поэтому мы – противники государственно-ассимиляторской политики, стремящейся всеми мерами остановить, заморозить самостоятельное развитие подчинённых, угнетённых национальностей»… - утверждает В.Чернов. Действительно, противостояние государственной ассимиляции  - принципиальная позиция социалистов-революционеров как левой, оппозиционной партии, связанной с различного рода революционно-демократическими организациями. Позиция понятна и ясна.

Что касается позиции лидеров партии большевиков относительно процессов ассимиляции, то она выглядит неоднозначной, особенно если обратиться к вышеупомянутой работе В.И. Ленина «Критические заметки по национальному вопросу. С одной стороны, «тот не марксист и тот даже не демократ, кто не признаёт и не отстаивает равноправия наций и языков, не борется со всяким национальным гнётом и неравноправием». Но с другой стороны, «…кто не погряз в националистических предрассудках, тот не может не видеть в этом процессе ассимиляции наций капитализмом величайшего исторического прогресса, разрушения национальной заскорузлости различных медвежьих углов – особенно в отсталых странах вроде России». То есть Ленин выделяет два типа ассимиляции: условно «естественную» (ассимиляцию капитализмом) и «искусственную», активно проводимую царским правительством. Пример Нью-Йорка, приводимый Лениным, позволяет причислить его к сторонникам теории «плавильного котла», черты которого, максимально проявившиеся в США, он видит и в России. Со второй нужно бороться, первую – признавать и приветствовать (бороться за или против неё бессмысленно, поскольку это естественный процесс). Надо признать, что уже Первая мировая война показала, что нации капитализмом не ассимилируются, напротив в империалистическом (если воспользоваться терминологией большевиков) конфликте национальная составляющая занимает одно из основных мест. Так что в этом плане позиция Чернова, не проводящего такое разделение ассимиляций, кажется более реалистичной, чем ленинская.

Начало Первой мировой войны вновь сделало актуальным национальную проблематику. Патриотический подъём, связанный с вступлением России в войну, довольно привёл к столкновениям на национальной почве, в частности, в Петербурге прошли погромы этнических немцев. Хотя, конечно, на данную проблематику заставили обратить внимание и другие события, ставшие поводом, скажем, для создания работы Сталина «Марксизм и национальный вопрос», в которой впервые было озвучено определение нации, ставшее классическим в советские времена. Что же касается эсеров, то данная проблематика для них в тот период не была столь актуальной – активно обсуждались другие вопросы, например, отношение к террору. Партия продолжала отстаивать старые требования – восстановление конституции Финляндии, признание автономии Польши, требование равного доступа к образованию для представителей всех наций.

Важным вопросом для каждой оппозиционной партии была собственная позиция по отношению к участию России в войне. Требовалось выбрать между национальной консолидацией (и при этом косвенно поддержать царя) и продолжением непримиримой  оппозиционной деятельности (и при этом быть обвинёнными в пораженчестве). Вторую альтернативу большевики выбрали безоговорочно. Так, В.Ленин высказал в своей работе «О национальной гордости великороссов», вышедшей уже в декабре 1914-го года следующую мысль: «Либеральные и радикальные министры Англии, бездна «передовых» публицистов Франции, тьма казённых, кадетских и прогрессивных писак России – все на тысячи ладов воспевают свободу и независимость «родины», величие принципа национальной самостоятельности». [В.И. Ленин, 1976, с.400] То, что ключевое для патриотической пропаганды понятие «Родина» было взято Лениным в кавычки показывает, что ни о каком сотрудничестве с правительством, хотя бы и под угрозой иностранного вторжения, ни могло быть и речи.

Ситуация по этому вопросу внутри партии эсеров была гораздо сложнее, прежде всего из-за того, что именно в это время (1911 – 1914 года) начался раскол партии, который привёл впоследствии к образованию двух самостоятельных партий – правых и левых эсеров. Расхождения между этими течениями происходили по разным вопросам, в том числе и связанным с проблемой национализма и патриотизма. Окончательное расхождение между правым и левым крылом партии произошло как раз во время Первой мировой войны, основная причина – отношение к участию России в войне. Как известно, позиция левых эсеров в этом вопросе была близка большевистской – никакой защиты «принципа национальной самостоятельности», жёсткая антивоенная пропаганда, что в дальнейшем и привело к сотрудничеству (пусть и недолгому) между двумя партиями. Что же касается правых эсеров, то о настроениях лидеров и рядовых пленов партии можно судить по высказыванию одного из видных деятелей этого течения М.В. Вишняка: «Правый эсер – «патриот без шовинизма», он знает, где его родина, но он и интернационалист». [К.Н.Морозов. Партия социалистов-революционеров в 1907-1914 годах. М., Росспэн, 2005. с.392]. Это означало как минимум неприятие антивоенной позиции большевиков, и в дальнейшем существенно отразилось на программе партии по национальному вопросу, которая была принята уже после Февральской революции, когда партия из оппозиционной партии превратилась в одну из правящих. Существовало и третье течение – эсеры-центристы, куда входил и идеолог партии В.Чернов. Не принимая многое во взглядах левых эсеров, прежде всего, позицию по аграрному вопросу и отношению к большевикам, центристы сходились с ними в отношении к войне. Видный деятель правого крыла эсеров В.Руднев критически отзывался об этой позиции: «Тогда, в 1914 году, не желать победы царского правительства, несмотря на опасное положении России, можно было только стоя на «интернационалистических» (закавычивание этого термина показывает критическое отношение автора к подобным взглядам) позициях, отвергающих верховенство идеи родины. Их и защищали Чернов и Натансон» (видный деятель левого крыла партии, поддержавший большевиков в 1917 году) [Руднев, 1996, с. 474]. Руднев также приводит интересное высказывание Натансона, аналогичное позиции Ленина: «Мы, социалисты, не можем стоять на позиции единства нации». Вывод, сделанным им, неутешителен: «Впрочем, оба они оставались в данном случае только верны ложной доктрине Интернационала о трудящихся, не имеющих отечества». Характерно, что Руднев называет движение оборончества, к которому принадлежал сам, национальным.

Таким образом, проблема участия страны в Первой мировой войне, по существу превратившаяся в проблему выбора между национальной консолидации с целью избежать внешней агрессии и сохранению верности партийной идеологии, привела к практическому расколу партии, потери её былого единства. В дальнейшем это скажется на партийной дееспособности, лишит партию социалистов-революционеров возможности эффективно участвовать в политической жизни страны, несмотря на значительную поддержку населения.

В принципе, несмотря на существенные расхождения между большевиками и эсерами относительно понимания сущности национального вопроса в современной России, различное отношение к национальной ассимиляции, национальным движениям, национальной культуре,  а также различными взглядами на форму государственного устройства, обе эти партии считались оппозиционными, имели  общего врага – царское правительство, следовательно, необходимость борьбы с ним диктовали свои условия. К тому же обе партии считались социалистическими, что сближало их позиции относительно монархистов и либералов. Положение коренным образом изменилось после Февральской революции, когда общий враг был побеждён и на первый план вышли уже разногласия, в том числе и по национальному вопросу.

После Февральской революции партия эсеров стала одним из основных элементов довольно сложной и неустойчивой коалиции политических сил, объединённых во Временном правительстве. Члены партии становятся министрами (правда, это касается исключительно представителей правого крыла эсеров), социалисты-революционеры получают большинство мест в советах. В 1917-м году численность партии превысила миллион человек. Происшедшие перемены требовали осмысления, выработки новой стратегии деятельности, корректировок программы. 31 мая 1917-го года состоялся III съезд партии. Позиция ПСР по национальному вопросу становилась одной из основных тем дискуссии. Становилось очевидно, что сохранение той формы государственного устройства, которая существовала в стране до 1917-го года, представлялось невозможным. Впрочем, те политические силы, которые отстаивали это требование – правые националисты, после Февральской революции исчезли с политической сцены как субъект. Все остальные партии выступали за различные формы уступок национальным движениям – от культурно-национальной автономии до создания независимых государств. Какую же позицию заняли эсеры?

«III съезд ПСР высказывается в принципе для России за форму демократической федеративной республики, с территориально-национальной автономией в пределах этнографического расселения народностей и с обеспечением основными законами страны прав национальных меньшинств в местностях со смешанным населением, так и вообще публичных прав для всех языков, на которых говорят трудящиеся массы России» - таково было решение съезда. [Национальный вопрос…, 1998, с.126] Если сравнивать с предыдущим вариантом программы, то нетрудно заметить, что существенных различий между двумя вариантами нет. Ключевая идея партии – преобразование России в федеративное государство, построенное по национально-территориальному принципу – становилась в условиях Февральской революции гораздо более осуществимой, чем в 1906-м году, она могла привести к компромиссу Временного правительства с национальными партиями и движениями. К традиционно националистически ориентированной Финляндии (Польша к этому времени была оккупирована немецкими войсками) добавились Украина (где в апреле 1917-го год возникла даже своя партия социалистов-революционеров, один из лидеров которой, М.Грушевский, станет впоследствии президентом Украинской народной республики), Белоруссия, Латвия, Грузия, Армения, Азербайджан, активизировалось мусульманское движение. Национальные политические силы в этих регионах не требовали немедленного образования самостоятельных государств, статус автономии внутри федерации для своей национальной группы их вполне устраивал. Федерацию предлагали эсеры. Было, впрочем, одно ограничение для выполнения данной программы – для её выполнения требовался созыв Учредительного собрания, которое бы легитимизировало трансформацию России в федеративное государство на национально-территориальной основе.

Однако созыв Учредительного собрания оказался не тем проектом, который мог быть выполнен в ближайшее время. Как действовать без него, эсеры не объясняли. Во многом такая тактика партии привела к потере инициативы, снижению функций управления народными массами, обеспечила вытеснение с политического поля другими левыми силами, в первую очередь – большевиками.

Своеобразное самоотстранение эсеров от решения национального вопроса облегчило позиции большевиков, чья партийная конференция состоялась в апреле 1917-го года. На этой конференции были приняты решения, которые во многом определили последующую национальную политику партии. Во-первых, партия выступила за то, чтобы «за всеми нациями, входящими в состав России, должно быть признано право на свободное отделение и образование самостоятельного государства» [Национальный вопрос…, 1998, 135]. Во-вторых,  - и здесь можно провести параллель с соответствующей программой эсеров – большевики выступили в поддержку широкой областной автономии (сама идея была высказана Сталиным ещё в 1913-м году)  и «…определения границ…областей, на основании учёта самим местным населением хозяйственных и бытовых условий, национального состава населения»…Слово «федерация» сказано не было, но федеративный принцип устройства подразумевался, поскольку в резолюции говорилось о широкой областной автономии.

И в программе большевиков, и в программе эсеров, как видно даётся примерно один проект решения национального вопроса. Обе партии непосредственно связывают национальное самоопределение с образованием территориальных автономий, привязка нации к той территории, которую она занимает, кажется обязательным условием. Но большевики идут ещё дальше – они предлагают закрепить за нациями право «на свободное отделение и образование самостоятельного государства». Подобное решение проблемы было радикальным даже среди социалистов.

Конечно, эсеры никак не могли поддержать такие идеи. Они входили в Временное правительство, имели большинство в Советах, на них лежала ответственность за целостность государства. К тому же, правое крыло партии, требующее национальной консолидации (особенно когда царского правительства больше не было), явно доминировало. Что ещё важнее – у партии существовали надежды на блок с национальными социалистическими силами. Концепция «права на образование самостоятельного государства» в качестве привлечения национально ориентированных противников царского правительства могла ими и не использоваться. Впрочем, стратегия партии не решать национальный вопрос (как, впрочем, и другие актуальные проблемы, в частности, аграрный вопрос) до созыва Учредительного собрания, которое, в свою очередь не могло собраться до окончания войны, ограничивало партию в её возможностях.

Приход большевиков к власти в октябре 1917-го года ограничил возможности партии ещё более. Учредительное собрание, в котором большинство составляли эсеры, было разогнано, что лишило Партию социалистов-революционеров возможности влиять на ситуацию в стране. Между тем политика большевиков в области национальной политики и государственного строительства во многом укладывалась в предложения эсеров по этому вопросу. Сама по себе структура Советского Союза могла быть истолкована как «…форма федеративной демократической республики, с территориально-национальной автономией в пределах этнографического расселения народностей»… «Территориально-национальными автономиями» в СССР, были, как известно, союзные и автономные республики, автономные области. Кроме того, крупнейшая союзная республика называлась Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой, что говорило о как минимум формальной трансформации страны из унитарного государства в федеративное. Во всяком случае, новое, созданное большевиками государство по решению национального вопроса было гораздо ближе к эсерам, чем к меньшевикам.

Изучение процесса развития представлений о нации и, соответственно, о решении национального вопроса в России, у партии большевиков и партии эсеров, позволяет сделать ряд выводов. Прежде всего, обе партии так или иначе признавали важность решения национального вопроса, но если лидеры партии эсеров (в частности, В.Чернов) довольно быстро заявили о своей позитивной оценке национального движения в контексте общей задачи – ликвидации или по крайней мере смягчения существующего политического режима, то большевики подошли к этой проблеме сравнительно поздно, что, вероятно, было связано с ориентацией партии на решение проблем общероссийского значения. Как видно из сравнения программ партий в 1917-м году, и большевики, и эсеры выступали за федерализацию России, за предоставление широкой автономии национальным группам. Тактической ошибкой эсеров была привязка решения национального вопроса к созыву Учредительного собрания, что лишило партию ресурса времени. Однако то, что многие пункты эсеровской программы были реализованы большевиками, показывает, что она была актуальной в условиях России 1917-го года.

 

Литература и источники:

  1. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т.23 . М., Политиздат, 1976. 348 с.

  2. Ленин В.И. О национальной гордости великороссов. М., Издательство политической литературы, 1977. 112 с.

  3. Леонов М.И. Эсеры в 1905-1907 году. Самара, 1992. 194 с.

  4. Морозов К.Н. Партия социалистов-революционеров в 1907-1914 годах. М., Росспэн, 1998. 623 с.

  5. Национальный вопрос в программных документах политических партий, организаций и движений России. Начало XX века. Томск, 1998. 206 с.

  6. Руднев В.Н. 20 лет спустя // Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы 1900-1922 гг. М., Росспэн, 1996. 408 с.