uzluga.ru
добавить свой файл
И.А.Чеканинский


Следы шаманского культа в русско-тунгусских поселениях по реке Чуне в Енисейской губернии


«Этнографическое обозрение» 1914, № 3-4


Во время моей этнографической поездки весной и летом 1914 года к чунарям, т.-е. к русским крестьянам, живущим по реке Чуне, мне хотелось выяснить справедливость сообщения инженера Шера о деревянном коне, служащем якобы объектом культа у крестьян деревни Березовой. Эта деревня расположена на правом берегу реки Чуны, в 55 верстах ниже деревни Неванской, где в настоящее время находится волостное правление, в истекшем году (1913) перенесенное из деревни Выдриной (иначе Саввиной)1.


Насколько мне помнится, доклад г. Шера, с указанием на означенный культ коня, был прочитан им в 1908 году на одном из заседаний Красноярского подотдела В.-С.О.И.Р.Г.О. и озаглавлен (за точность не ручаюсь) «Поездка старшего производителя работ Михаила Шера в Чуно-Ангарский край».2


Шер рассказывал, что, будучи на Чуне, ему пришлось столкнуться с весьма интересным явлением, не лишенным этнографического интереса, именно, в дер. Березовой, Выдринской волости, Канскаго уезда, Енисейской губернии, у местного крестьянина Алексея Каверзина (г. Шер не упоминает о его инородческом происхождении, что, как мы далее увидим, имело важное значение), был сделан из дерева конь, с колокольцем на шее и паклей, изображающей отчасти гриву, а в конце туловища хвост. Оказалось, что конь этот служит предметом поклонения чунарей: недород хлебов или трав, падеж скота, появление заразных болезней и других несчастий среди чунарей - все это заставляло собираться последних во двор Алексея Каверзина, где и происходило моление коню, сопровождаемое молитвами и жертвоприношениями (какие именно г. Шером не указаны). По окончании моления, конь завертывался в тряпицы и прятался Каверзиным в старый амбар.


Далее инженер Шер рассказывал о тех «непреодолимых препятствиях», которые ему пришлось испытать при приобретении коня для местного музея3. Никакие увещевания не действовали на крестьян, особенно на Каверзина, в выдаче коня г. Шеру. Видя неуспешность своей просьбы, г. Шер пошел на хитрость. Он будто бы y6едил крестьян, что этот деревянный конь не что иное, как идол, а идолопоклонство преследуется властью, так чтобы дело не приняло серьезный характер, необходимо сжечь его. Крестьяне согласились, и Каверзин добровольно выдал коня. Г. Шер якобы ночью сделал подобного деревянного коня, завернул его в те тряпицы, в которые был завернут чунарский конь, а на следующий день торжественно, в присутствии крестьян, сжег сделанную им копию чунарского коня. А злополучный конь был представлен г. Шером в местный музей. Таковы приблизительно этнографические данные о деревянном коне чунарей, которые были сообщены инженером Шером 4.


Это весьма любопытное сообщение, насколько мне известно, не встречающееся в русской этнографической литературе, с одной стороны не могло не вызвать недоверия и с другой - не заинтересовать не только ученых этнографов, но и тех, кто хоть малый интерес имеет к этнографии.


Я тоже отнесся скептически к сообщениям г. Шера, особенно после того, как один мой ученик, ангарский крестьянин Павел Брюханов, увидев в музее чунарского коня, удивленно заметил: «И чево только они сюды не привезут? Кони, которым челяденки (ребятишки) играют, и то емя надо!» Не скрою, что после такого неожиданного восклицанья, я склонен был полагать, что этот конь, действительно, есть не что иное, как крестьянская детская игрушка, по какому-то недоразумению сочтенная г. Шером за предмет культа чунарей.


С этой целью, пользуясь этнографической командировкой5 к чунарям, я решил на месте собрать сведения, относящиеся к культу чунарского коня. Прежде всего я решил расспрашивать о коне крестьян, живущих не только по реке Чуне, но и по селеньям реки Уды, которая является началом Чуны, называясь Удой в пределах Иркутской губернии. Затем имел в виду собрать у крестьянских детей серию деревянных коней-игрушек, для сопоставления с шеровским конем, но за отсутствием средств и за неимением в моем распоряжении игрушек на обмен, осуществить мое желание не удалось.


Имея общение с чунарями и связанные родственными узами с ними, удинские крестьяне не могли, конечно, не знать о существовании у чунарей деревянного коня, молясь и принося жертву которому можно избавиться от всякого рода бедствий и недугов. Молва о таком всеисцеляющем коне, как и всякая народная молва, распространилась бы не только по Чуне, но и далеко за пределами ее. Во всяком случае, это было бы известно и по селениям соседним с Чуной pp. Оне, Ангаре, Mypе, не говоря уже об Уде и Тасее, первая из которых, как я выше упоминал, является началом Чуны, вторая - продолжением ее6. Вот почему я решил начать опрос удинских крестьян, кончая крестьянами селений р. Тасея7.


Правда, еще два года тому назад (1912), живя в течение 6 месяцев на Ангаре, мне приходилось очень часто встречать и мурских крестьян и онских. Расспрашивая тех и других, не исключая и ангарцев, о столь нашумевшем коне, я получал только одни лишь неопределенные ответы, в роде того, что: «езлив мы бы грамотны были так ешшо знали бы, а то, вишь, вот неграмотны; ты грамотный, ты боле нас знашь»; или еще: «а тварь лихкомыслёма (подразумеваются тунгусы), ешшо быть можот, у их ето быват, а про бярёзовских никовда и не слыхивали, у нас жо и погоде (т.-е. подавно) етова не было». Словом, были такие ответы, которые показывали, что опрашиваемые крестьяне либо совсем ничего об этом не знают, либо они просто скрывают. Однако, те же самые ответы пришлось слышать и тогда, когда я делал опрос и крестьян по селениям pp. Уды и Тасея. Очевидно, крестьяне бассейна этих рек действительно ничего не знали и не знают о коне-боге. Поэтому опубликовать здесь их ответы было бы излишним трудом, и я ограничусь лишь тем словесным материалом, который был собран мной на Чуне и который до некоторой степени проливает свет на интересующий нас вопрос.


Не лишне заметить, что среди опрашиваемых крестьян-чунарей большинство из них были моими хорошими друзьями, не имевшими причин скрывать от меня ничего, что имело бы отношение к культу коня, впоследствии в этом я лично убедился. Есть, конечно, и ответы крестьян-чунарей, которые, как я заметил, недружелюбно относились ко мне и недоверчиво к моим опросам. Для полности опроса и такие приведу ответы. Во всех случаях опроса я буду приводить подлинная слова крестьян, ибо только в таком случае можно избавиться от перефразировки и неправильного толкования опроса.


1. Выселок Чукшинский8.


Петр Политарович Рукосуев, 45 лет, неграмотный:

«А с чево они (кр. дер. Березовой) будут моли(т)ца ему (коню). Молились бы, так нам было бы все (и)звес(т)но, а не молились, так не молились, мы скрывать не стали бы» (1-е мая).


2. Деревня Бедобская9.


Июда Семенович Шумилов, 75 лет, типичный тунгус, неграмотный:

«А тах, што сколь живу на свете не разу не видывал и не слыхивал етова, штобы хрес(т)ьяна молились коню. Тятя мой был тунгус, так у их ешшо молились тряпичкам разным да деревянным столбам. Топеря и они (т.-е. тунгусы) которы как хрес(т)ьяна живут и иконы у их ес(т)ь. Ковда на Ангару ходил старостой, так говорили мне, што тунгусы ихние хоронят на лабазах, а у нас не припомлю - всех тунгусов хоронили в земле. А конь, про которова ты говоришь, ребятишкам играть сделан. Чево не было, так не было, и врать не стану. (В)прочем, ясашны (т.-е. тунгусы) можот быть» (3 мая).


Григорий Шумилов, 45 лет, приемный сын Июды, неграмотный:

«А езлив хто бы и чечас сказал мне про нево (коня) так не поверил бы; потому сколь лет живу, ни че про ето не слыхивал и тятя никовда не сказовал. Езлив было бы чё, так сказал» (3 мая).


3. Переселенческий участок Ханякин10.


Опрошенные переселенцы (из Орловской губернии) ничего о почитании коня чунарями не слыхали (4 мая).


4. Деревня Ново-Чунская11.


Федот Демьяныч Раков12, 46 лет, неграмотный:

«А ты мастер скаски слушать и сам умешь ра(с)сказовать. Да какова ляснова в коне толку-то? Молись, молись, а конь конём он завсегда остане(т)ца» (7 мая).


Василий Раков13, сын Федота, 19 лет, неграмотный:

«Никовда не слыхивал, а тебе бы зався (всегда) правду сказал, потому ты одарил меня подаркам» (7 мая).


5. Деревня Ондрина14.


Тимофей Политарович Рукосуев, 52 лет, неграмотный:

«Вот ешшо антирес-то где, а пошто-жо нам-ту ничяво и не язвес(т)но, а мы то бы зався знали. Верно, што жовёшь в лясу, ничяво не знашь и молешься колясу» (8 мая).


6. Деревня Филькина15.


Филат Назарович Рукосуев, 60 лет, неграмотный: «Выдумки, барин, одне: Богу-то мало молимся, а уж коню-то и совсем нековды» (8 мая).


7. Деревня Ганькина16.


Осип Протасович Рукосуев, 55 лет, неграмотный:

«Што ране было нязнаю, а топеря могу сказать, тах што и ня моля(т)ца коням. Вот разля тунгусы ешшо моля(т)ца емям (им), шаманят. Они к нам выходят на Миколу Вёшнова, а нонче-то вот вишь их нет. Да недоводилось и их распрашивать, потому ничяво ня знаем и ня (и)нтересуемся етим» (9 мая).


8. Деревня Козицинно-Мысская17.


«Слыхивали мы про Шерова (Шера), бярёзовски сказывали, только много время-то прошло. И чево только не выдумают ети воспода. Я тебе как перед Богом говорю, што не бярёзовски, не мы никовда и не молились коню, потому как у нас свой Бох ес(т)ь, емя (иконам) и молимся. Можот тунгусы и шаманят емя (конями), а про ето я тожо ничево не знаю. Спроси лучче знаюшшых, оне боле тебе ра(с)скажут» (11 мая).


10. Деревня Неванская18.


Измаил Ермилович Рукосуев, 46 лет, неграмотный:

«Чудно, право чудно, стало быть они (березовские крестьяне) таки жо нехристи, как и ясашны. Так оно, барин, верно, жовешь в лесу и молёшься колесу. Вот ешшо политики (политические ссыльные) нас немного поприобразовали. А сам-то я ничево етова не слыхивал, могу под присягой сказать. Конь, да чё на ево моли(т)ца, святой он што-ли?» (11 мая).


Миколай Михайлович Рукосуев, 32 лет, неграмотный:

«Вот тунгусы-то верно поклонялись и шаманили, а деревенски—мы не знаем, никовда не слыхивали и не видывали» (11 мая),


Харитея Егорьевна Рукосуева, 67 лет, неграмотная:

«Вытворяют што-то. А пошто жо мы то старики ничяво етова и не знаем, а вы знаете?»19 (11 мая).


Опрошенные урядник, писаря и некоторые ссыльно-политические, хорошо знающие быт крестьян-чунарей, считают сообщение Шера вымыслом.


11. Поселение латышей Хиванки20.


Опрошенные латыши ничего подобного не слыхали (13 мая).


12. Деревня Выдрина21.


Мелентий Герасимович Смолин, 70 лет, неграмотный:

«У их (тунгусов - шаманов) всячина из залеза (железа) наделана: грабли, птицы, тринолиды(?), а што коней не было у их, а берёзовски никовда не молились, это, барин, выдумка одна, посмеялся над емя анжинер» (14 мая).


Виктор Смолин, сын Мелентия, 60 лет, неграмотный:

«Были разны наделаны враги: статуи, привилегии (?), емям (им) поклонялись тунгусы, а шаманы шаманили; у их были ешшо человечки тожо наделаны из жолеза. Вот был шаман Амай, так он шаманил и наговорам разным лечил. Примерно раньше тунгусы применялись к охоте: езлив идут в тайгу, то подойдут к огню (костру) и по пышканью, али там по тресканью угольев узнают, повременить али итти на охоту. А вот, што про коня-то и не слыхивал. Тунгусы-то ешшо крепче в вере, чем наши деревенски. А конь ето выдумка одна. (В)прочем шаманы ешшо можот быть, а чунари никовда не молились» (14 мая).


Микандра Михайлович Смолин, 65 лет, неграмотный:

«Ничяво, дитя, не слыхивал ни от ково ничяво, и врать не будем и не хочу. Нет, чево не было, тово и не будет. Тунгусы-то и те коням не покланялись, а можот быть ковда с емя (конями) и шаманили - я не видывал» (14 мая).


Яков Мелентьевич Смолин, 44 лет, неграмотный:

«Враньё одно, моли(т)ца али там шаманить на коня и тунгусы не стали бы. Робятёнка у нас играют коням деревянным, а тах-ту нихто никовда и в уме то не доржал, штобы моли(т)ца коню» (14 мая).


13. Деревня Березовая22.

Алексей Федорович Каверзин (бывшей владелец коня), 75 лет, неграмотный. Дед его, Федор, был тунгус-шаман:

«Тряпицы в ограде сожгли, а гля че мы и не знам. А он (конь) был увернут в тряпицы. Вестимо ляжал и ляжи, не мной заведено, не мной и брано. Пристав сказал, што посадят в острог, а Шеров промольчал. Перво хотели в тот анбар, а Шеров гыт (говорит) в етот, ну и взяли. Нихто из нас дажо и никовда и не молился. Да чё коню-деревяшке моли(тца), вять (ведь) он ня Бох. А так ня трогали яво - боялись шаманов» (20 мая).


Филипп Алексеевич Каверзин, сын Алексея, 43 лет, неграмотный:

«А было, правда барин, было. Конь наряжоной в тряпицах, хвос(т) и грива конячий увёрчен тряпицами, платки на ём одеты были. Сам он сделан из дерева поларшина длины да вот естолько не боле (1/4) вышины, у ево звончик (колокольчик) на шее. Стоял в анбаре. Был он тунгусской, а хрес(т)ьяна не молились ёму. Отцов дедушка, звали ево Федор, был ясашный шаман, а чудь преж велась, вот дедушком отцовым и был (конь) оставлен в анбаре. Пристав становой и Шеров (Шер) силком вломились в анбар и достали ево оттудова, а тряпицы сожгли. Сорок верст от Бярёзовой и чичас живут в избах тунгусы. Нонче и у их уж нет етова, а было ето давно-давненько» (20 мая).


Матвей Алексеевич Каверзин, брат Филиппа, 40 лет, неграмотный:

«А раньше-то жили у нас шаманы, ну да и отцов дедушка Федор был тожо тунгус, вот от их конь етот и остался. Наши то боя(т)ца шаманов, вот и не трогали етова коня, думали што шаман-эт мстить будёт, али там чё в домашности ня ладно будёт. Так и ляжал у нас конь-эт в анбаре увертан тряпицами, отец яво и ня трогал, покуль Шеров со становым с приставом силком (насильно) ня взяли. Впярёт хотели замки ломать, да уж тятя емям отпер, тожно они взяли коня. На дяревне ешшо были два коня таки жо, их тожо боялись, ня трогали, а узнали, што Шеров силком отымат тятинова коня, то взяли тайком и побросали их в воду (в Чуну). А преж то езлив заболит человек, али там по домашности ня ладно: корова ли уйдет в лес, али там конь убежит с голком, чичас жо к шаману. Он наздяёт на себя разны залезны вражки, коньки там, олени с рогам, ну да чепухи разной, станёт (во)круг коня и шаманит. А топерь етова ня стало. Мы их (шаманов) вправду впярёт боялись, а топерь езлив посули(т)ца похиместить (извести, изурочить) али там испортить человека - изобьют ево, ну больше и не сули(т)ца. Преж-то Амай шаманить здоров был, а топеря-то Ерошка-шаман, годов ему под пя(ть)десят, а то и мене. А наши-то хрес(т)ьяна ни товда и ни топерь коням не молились. А боя(т)ца то боялись, которы ешшо и чечас боя(т)ца» (20 мая).


Ильи Абросимовичь Каверзин, 29 лить, неграмотный:

«Конь то был дедушка Федора, а дедушка то был тунгусской шаман. Шерову не давали коня, а он все просит. Ну силком со становым и взяли ево, а штобы нарот не видел, нас не пушшали, пристав говорит: «Не разойдётесь, я вас всех в острог упрячу». А за што мы и не знам. Все думали, што мы коню молимся, а оно вовся тунгусы шаманили коням» (20 мая).


Ермил Глебушков Халевин, 56 лет, неграмотный:

«Тунгусы то шаманили по коню, а хрес(т)ьяна то не молились ему. Да ето дедушков Федора ешшо конь то был, а не ихной. Шеров у их перво торговал (покупал) - не продали, тожно уж силком с приставом они добыли коня-то в анбаре, имям отпёр дедушка Ляксей. Задевать коня посля шаманс(т)ва нельзя, потому Ляксей и не трогал ево.

Мне доводилось видеть, как на коней шаманят. Шаманил Амай в Бярёзовой, да старик был, помер года 3—4 назат. Возьмёт он пярёт (впереди) себя коня поставит, увешает ево тряпицами и себе глаза завесит платком, сидит бормочёт, потом и скачёт. А шаманил он - фарт на охоту делал, штобы боли добычи было» (20 мая).


14. Село Петропавловское23.


Григорий Глебович Халевин, брат Ермилы, 41 года, неграмотный:

«Со старины был конь, ему хрес(т)ьяна не молились, а вот тунгусы-то — нехристь, можот и молились, потому у их разны залезны наделаны птички и звери, они (тунгусы) емя и поклоняю(т)ца, шаманят. А в етих-то тунгусских залезках и в коню-то вреда живёт: езлив их потрогать, то человека спехнёт к смерти, к рылу ноги притянёт» (22 мая).


15. Деревня Кондратьева24.


Егор Руфович Каверзин, 43 лет, неграмотный:

«А был купец у нас Гобов, он все покупал гли (и)нтяресу вражков у тунгуски Агаши (с Васёй жила она). Апосля етова у нево сын Анемин (Вениамин) сдурел и помёр. А штобы у нас хрес(т)ьяна, мы и от стариков не слыхивали и сами то никовда не видывали, не молились так не молились, не крачче не при людях. Ясашны шаманили коням; мне сказывали про Амая про шамана» (23 мая).


16. Деревня Кадарея25.


Петр Матвеевич Каверзин, 60 лет, неграмотный:

«Прежде то у старых был барабан да ешшо медвежья лапа. Бьют по барабану, оголегают чё то (говорят, бормочут). Наденет залески, а сам пляшот. А залески-то: кони, птицы разны да олени. Наши то никовда не молились емя, а боя(т)ца то боялись, и чичас боя(т)ца. Не помлю, штобы конь был у нас на дяревне, а вот в Бярёзовой у Лёксея, ешшо маленька Авдотья была, племянница Лёксею, она подбяжит к анбару, а он её не пущат, у ево конь в анбаре-то был, ну он и боялся, как бы Авдотья не заболела. Тунгусы сказывали, хто нечистой подойдёт, тот и захворат» (24 мая).


17. Деревня Мальева26.


Спиридон Осипович Рукосуев, 54 лет, неграмотный:

«Никовда и не слыхивал, штобы хрес(т)ьяна бярёзовски али каки там поклонялись коням деревянным. Тунгусы те правда шаманили с конями, хрес(т)яна-жо боя(т)ца их» (24 мая).


Яков Андреевич Рукосуев, 69 лет, неграмотный:

«Я вот со старины то знаю, што были кони, ими шаманила чудь, а наши то деревенски не только моли(т)ца, а ежоли увидят етих самых врагов (тунгусы их так назовают), так бегут от их. Должно от старины остался у ево конь. Да ведь и в Лёксее ес(т)ь отродью тунгусскова не мало» (24 мая).


18. Деревня Чуно-Ярская27.


Матвей Агафонович Рукосуев, 44 лет, неграмотный:

«Касьян-шаман, нонче в Фединой28 живёт. У нас преж-то захворат человек, лечить надо, так вот и звали ево. Он шаманит, говорит, што больной-эт с вражкам знался, ну и захворал. А он наговорит, нашоманёт, больному и лехче. А мы - то никовда не видели. Я дажо охотничал с ём (Касьяном), мы добыли 33 соболя на четверых, годов 8 тому назать. А штобы гли какова таланту он и не шаманил и ни чё, дажо человек как человек. А Касьяну было лет пя(ть)десят. Хрес(т)ьяна никовда у их и в уме не было моли(т)ца коням, только у тунгусов были ети самы вражки: кони разны, олени, птицы; они емям и шаманили» (25 мая).


19. Деревня Хая29.


Акапий Корнилович Брюханов, 65 лет, неграмотный. (Дед его «чепагыр» - настоящий тунгус):

«Вот у нас по Иче30 были становишша тунгусов. Так у их были там шаманы с коням жолезным, оленям, разным человекам. Мы-то боимся етих врагов и за деньги не возьмём. Люди сказывают стянёт от их, а не то покланя(ть)ца. Я сколь живу, никовда и не слыхивал и берёзовски завсегда Богу молились. Я ведь тожо тунгусскова роду, у меня дед Митрей был чепагыр. А етот конь, про которова ты говоришь, тунгусской. Отнём (одним) словым: вражеско-лепко, а Божеско-крепко» (26 мая).


Кроме указанных здесь лиц, опрошены мной были крестьянские дети и молодые ребята, от которых, как известно, можно было выведать самые интимные стороны религиозной жизни крестьянина. Но, к сожалению, ни один из них ничего не мог мне сказать по данному вопросу.


Таким образом, на основании слов, опрошенных мной 30-ти крестьян-чунарей, мы имеем данные утверждать, что деревянный конь, которого г. Шер считает предметом культа русского населения Чуны, прежде всего принадлежал тунгусскому шаману Федору, по смерти которого злополучный конь, завернутый в тряпицы, несомненно имевшие в то время ритульное значение, был оставлен в амбаре у Алексея, внука шамана, и именно в то время, когда Алексей вел оседлую жизнь, занимался, кроме охоты, и рыбной ловлей, хлебопашеством, когда он считал себя русским, называя своих предков - «ясашных» «лихкомыслёмой тварью».


Я утверждаю, что русский крестьянин-сибиряк никогда и ни за что не будет пользоваться вещами, оставленными по смерти инородца-шамана, особенно вещами, которые необходимы во время «шаманс(т)ва» или «камлания». Почему это так, я скажу ниже, а сейчас лишь напомню, что если жизнь чунаря и полна «суеверных предрассудков», если нравы и обычаи у него «до удивления архаичны», он всё же никогда не станет обоготворять «коня-деревяшку»: «а чё в ём толку-то, святой, што-ли он?» «Богу мало молимся, а коню-то и погоде нековды» - резонно говорить чунарь. И действительно, если крестьянин-сибиряк иной раз и обращается с просьбой к шаману поворожить или пошаманить31 о заблудшей лошади или корове, о результатах охоты или о судьбе одержимого болезнью, то роль крестьянина в этом ритуале бывает менее чем пассивна. Сам он никакого участия не принимает, наблюдая лишь за действиями шамана со стороны, или же совершенно не присутствуя при ворожбе. Очевидно, не в предметах шаманского культа («врагах», «вражках», «шайтанах») крестьянин видит «чудодейственную силу», а в тех, кто руководит этими предметами, т.-е. в шаманах. Поэтому-то крестьянин не трогает, врагов, боясь не их, а боясь того «закляненья» или «вреды», которые наложены на эти предметы шаманами. Я неоднократно предлагал крестьянам за вознаграждение достать мне из лесу «шайтанов», но ни один крестьянин не соглашался на это, почти каждый из них отвечал:


«Ня надо мне, барин, и твоих денёк (денег), хошь золотом осыпли, так не пойду и тебе не стоит ходить за емя, потому от их стягиват, в их вреда живет».


Вот очевидные, в глазах крестьянина, примеры того, как шаманы карают людей, непочтительно относящихся к предметам их культа.


Трофим Журавлев, крестьянский мальчик 10 лет, из с. Кежемского, Енисейского уезда и губернии, объяснял мне свое заикание так32.


«Однажды он со своим отцом был на р. Чадобце33; неподалеку находились тунгусские могилы. Шляясь по лесу, он набрел на них. Ружье и другие предметы домашнего обихода, принадлежавшие умершему, висели на лабазе. Мальчика заинтересовали никоторые предметы, и он взял их домой для игры. Когда наступила ночь, мальчик увидел во сне тунгусского шамана, который грозно спросил: «Зачем ты ограбил мою могилу?» И в это мгновение шаман заносил пальмой над его головой. Мальчик открыл глаза и уже наяву увидел того же шамана с пальмой. Испуганный, он соскочил с постели и побежал к отцу. Отец увидел то же, что и сын, но не растерялся, схватил со стола ковш с квасом и плеснул в глаза шаману, а затем стал креститься и читать молитву. Шаман исчез, а перепуганный мальчик с тех пор стал заикаться».


Другой случай рассказал мне А.В.Быков. «Однажды, - говорит Быков, - девочка д. Соколовой34 на Ангаре взяла несколько предметов шаманского культа для игры. Когда родители ее возвратились с покоса, они заметили исчезновение своей дочери. Вспомнив, что она играла «шайтанами», они послали крестьян в лес на розыски их дочери. Дня два крестьяне искали девочку и, не найдя, вернулись домой в деревню.


На деревне был старик – «волхит». Родители девочки решили обратиться к нему с просьбой: каким путем можно разыскать дочь. «Волхит» посоветовал им: при выходе из деревни, на ворота поскотины посадить петуха и ждать до тех пор, пока пастух не запоет и «не замахает крылами», тогда надо ожидать выхода из лесу заблудшейся. Родители девочки сделали так, как посоветовал им «волхит».


На следующий день утром рано на заре петух запел и замахал крыльями, а через некоторое время из леса показалась их дочь. Глаза у ней были, как у «половумной», и в руках она несла траву. Придя домой, девочка потеряла сознанье, а когда с ней отводились, рассказала, что ее все время преследовал умерший тунгус. Она даже слышала разговоры крестьян, которые ее искали, и что она лежала под той колодой, на которой они сидели и курили трубки, но у ней нехватило голосу окрикнуть их и не было силы пошевелиться».


Третий пример можно взять из опроса крестьянина-чунаря д. Кондратьевой Егора Каверзина. (См. выше).


«А был купец у нас Гобов, он всё покупал гли (и)нтяресу вражков у тунгуски Агаши (с Васёй жила она). Апосля етова у нево сын Анемин (Вениамин) сдурел и помёр»...


Наконец, если бы крестьянин видел во «вражках» «чудодейственную силу», он не боялся бы и не называл их «врагами», а старался бы подчинить эту силу своей воле, как подобное мы наблюдаем в народном врачевании, в свадебных ритуалах и проч. Этим, как известно, занимается особый класс людей: «лекарей», «волхитов», «чародеев», «еретиков», «знахарей», «колдунов», «отпушшенников» и др., вышедших из крестьянской среды. Однако шаманов из этой среды мы почти не находим35, так как «лекарь», «волхит», «чародей», «еретик», «знахарь», «колдун», и «отпушшенник» считают шамана человеком более «знатким» или «знаюшшим», и с такой же осторожностью и трепетом обходят шаманские могилы, и с такой же боязнью смотрят на «врагов», как это делают и простые смертные.


«Один старик, хрестьянин-жо, был отпушшенник. Заслыхал он, што едёт в Бярёзову свадьба. - Дай, думат, нагрежу. - А в дружках-то был шаман тунгусский. Наладил отпушшенник на дороге, штобы кони ня шли, а сам отошол и ждёт. (Вот преж-то было захочёт отпушшенник испортить коней, поёс (поезд) свадебной, возьмет на дороге и наладит: в орех вошь и блоху посадит. Поёс едёт, и как до етова места кони добягут, так и станут, храпят, назат пятю(т)ца, и дотуль не пойдут, покуль их не проведут, али дружка - боле знаюшший - отворот прочитат. Коням то вошь кажо(т)ца серым волком, а блоха-то - чёрным мядведём). Так вот отошол етот самой отпушшенник-то и ждёт. А там плесо-прямо далеко видать. Отошол и видит: конь дружкин в огне бяжит. Он, отпушшенник-то, испужалси и давай все убирать скоре. Только убрал, подъёжжат конь, а в санях спит дружка - тунгус. Мужик-эт (отпущенник) коня отпрукал (остановил), разбудил дружку и говорит:

- (З)драс(т)вуй дед.

«(З)драс(т)вуй дитятко».

- А ведь я наладил на свадебной поёс, прости меня, потому как ты боле меня знашь, а я тебя хотел похиместить.

«Ах, сынок, мне-то ни чё не было бы, а ты то бы погиб, потому я боле тебя знаю».


Да, а то бы помёр отпушшенник-ту, потому он мене был знаткой человек.


А вот ешшо ехали в нашой дяревне36 четыре свадьбы. А был у нас отпушшенник тунгус-жо, звали ево Кирик; и увидел он, што дружка высоко сидит (т.е. гордо). Етот (Кирик) умом-то (т.е. про себя) и говорит: «О лярви тебя, как высоко сидишь, пониже не сять». Перешол через дорогу и наладил на дружку. Конь дружкин добяжал до етова места и остановился. Дружка стал яво бить, а он всё назат пяти(т)ца, допятился до пня, шлею рвёт, а не идет. Товда дружка говорит Амельяну: «Проведи коня ето место». А провёл ето место, и конь побяжал. Все свадьбы давно проехали, а дружка всё ешшо едет». (Кр. дер. Выдриной Микандра Смолин, 65 лет).


Принимая во внимание все вышеизложенное, нельзя не прийти к таким выводам:


1) У крестьянина (по происхождение тунгуса) дер. Березовой, Алексея Федоровича Каверзина, 75 лет, - был деревянный конь, случайно оставленный ему от деда, тунгуса Федора;


2) Алексей Каверзин не трогал коня, боясь мести мертвого шамана, пока инженер Шер не отобрал у Алексия коня и не сжег на дворе тряпицы, в кои завернут был чунарский конь.


И самое главное:


3) Конь этот ни в коем случае не был объектом культа русского старожильческого населения р. Чуны, а служил лишь предметом шаманского культа у тунгусов, кочевавших по р. Чуне. Здесь я говорю «кочевавших» на том основании, что, судя даже по тем скудным официальным сведениям, которые я получил в Неванской волости от 14 мая 1914 года, кочевых тунгусов бассейна р. Чуны почти совершенно нет. Правда, есть 10 семейств, но и они наполовину обрусели, живут оседло, другая же половина кочует и по р. Он и по р. Карабуле37, выходя даже на Ангару.


Для иллюстрации приведу эти «сведения об инородцах-тунгусах, проживающих в районе Неванской волости, Канскаго уезда, Енисейской губернии».



Род

Число семейств

Муж.

Жен.

Ятуальский

1

2

2

Кункугирский

2

5

5

Нанудальский

5

13

15

Неизвестный

2

5

2

ВСЕГО

10

25

24



Эти ли семейства, другие ли оставили следы шаманского культа в русских селениях по реке Чуне, об этом можно сказать только при более детальном знакомстве с енисейскими тунгусами.


Ив. Чеканинский

Красноярск, 10 июля, 1914 года.

1 В 10 верстах выше дер. Березовой.

2 Вероятно, об этом докладе г. Шера имеется указание в «Отчетах» Красноярского подотдела за 1907—1910 г. Именно, в отчете за 1908 г. глухо сказано, что г. Шер делал доклад, который «касался водораздела pp. Чуны и Ангары» (стр. 26). Ред.

3 В музее при коне имеется этикетка: «Конь, служащий якобы предметом культа у крестьян дер. Березовой на Чуне».

4 Редакция оставляет изложение доклада г. Шера на ответственности автора, лично слышавшего доклад. В вышеупомянутых отчетах Красноярского подотдела за 1907—1910 годы (стр. 40) имеется указание, что М. В. Шер передал в музей подотдела «деревянное изображение коня — предмет религиозного культа русских крестьян с р. Чуны». Ред.

5 От Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии.

6 Образуется при слиянии Чуны с Оной.

7 Получила свое название от тунгусского князя Тасея, кочевавшего по Верхней Тунгуске (Ангаре), и в 1621 г. согласившегося добровольно платить ясак. (С.Патканов. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири на основании данных переписи населения 1897 г. и других источников. Часть I. Тунгусы собственно. Выпуск 2; стр. 4).

8 («Чухша»), Неванской вол., Канского уезда. Расположен по речке Чукше, впадающей в Уду. При слиянии Чухши с Удой последняя носит название Чуны. Число дворов 14, Население, состоящее из 33 м. и 32 ж. - старожильческое.

Настоящие «Сведения о расстояниях между селениями Нев. вол., Канск. у., Енисейской губернии, о числе дворов и жителей обоего пола» взяты мной в волости 13 мая 1914 г.

9 («Бедовская», «Бедоки», «Городишшо», «Городок»), Нев. вол., Канск. у., на Левом берегу Чуны, в 39 верстах от выселка. Число дворов - 10. Население, состоящее из 26 м. и 16 ж., старожильческое.

«А так, смехом прозвали, што Горот али Городишшо, в етой дяревне пять двороф, семь улиц». Василий Раков, крестьянин.

10 В 4-х верстах ниже дер. Бедовской, на левом берегу Чуны.

11 («Чунска», «Каменская»), Нев. вол., Канск. у., нa левом берегу Чуны, в 8 верстах ниже уч. Ханякина. Число дворов - 34. Население, состоящее из 96 м. и 90 ж., старожильческое.

12 Сказочник и зпаток Сибирского Народного Календаря.

13 Сказочник. «Скаскам» учился от отца. «От врачу врач и роди(т)ца» - говорит Федот, отец Василия.

14 («Балтурина»), Нев. вол., Кан. у., на правом берегу Чуны, в 7 верстах ниже дер. Ново-Чунской. Число дворов - 53. Население, состоящее из 152 м. и 147 ж., старожильческое.

15 «Тахтамайская»), Нев. в., Кан. у., на левом берегу Чуны, в 10 верстах ниже Балтуриной; число дворов - 31. Население, состоящее из 87 м. и 77 ж., старожильческое.

16 Нев. в., Кан. у., на правом берегу Чуны, в 14 верстах ниже Тахтамайской. Число дворов - 26; население, состоящее из 71 м. и 78 ж., старожильческое.

17 («Кознцо-Мысска», «Дерявушка»), Нев. в., Канск. у.; на левом берегу Чуны, в 10 верстах ниже Ганькиной. Число дворов - 24. Население, состоящее из 63 м. и 77 ж., старожильческое.

18 («Неванска», «Неонска»), Нев. в., Кан. у.; на левом берегу Чуны, в 17 верстах ниже с. Бунбуя; число дворов - 47; население состоящее из 129 м. и 137 ж., старожильческое.

19 Между прочим, это один из характернейших ответов опрошенных мной крестьянок.

20 Расположено на левом берегу Чуны, в 23 верстах ниже д. Неванской.

21 (Саввина), Нев в., Кан. у.; на левом берегу Чуны, в 23 верстах ниже поселка Хиванки. Число дворов - 66; население, состоящее из 141 м. и 170 ж., старожильческое.

Смотреть о происхождении ее названия в моей статье «Былинные старины». (Газ. «Енисейская Мысль» № 148, от 9/VII 14 г.).

22 («Бярёзовка»), Нев. в., Кан. у., на правом берегу Чуны, в 10 верстах ниже дер. Выдриной. Число дворов - 33; население, состоящее из 101 м. и 94 ж., старожильческое.

23 Нев. вол., Канск. у., на правом берегу Чуны, в 51 версте ниже дер. Березовой. Число дворов - 36; население, состоящее из 81 м. и 83 ж., старожильческое.

24 («Копдратьевска»), Нев. в., Канск. у.; на правом берегу Чуны, в 35 верстах ниже с. Петропавловского. Число дворов—54; население, состоящее из 176 м. и 179 ж., старожильческое.

25 («Кадарейска»), Нев. в., Канск. у.; на правом берегу Чуны, в 12 верстах ниже деревни Кондратьевой; число дворов-18; население, состоящее иэ 67 м. и 68 ж., старожильческое.

26 («Мальевска»), Пинчугской волости, Енисейского уезда; на правом берегу Чуны, в 45 верстах ниже д. Кадареевой; число дворов - 32; население, состоящее из 109 м. и 108 ж., старожильческое.

«Сприжыты старожырна», т.-е. самая старая старожильческая дер. на Чуне, где по преданию обосновался Малый Рукосуев из Poccии. Отсюда и название деревни.

Сведения о населении деревень Пинчугской волости почерпнуты мной из «Списка населенных пунктов Енисейской губернии. Изд. Енисейского Районного Переселенческого Управления. Красноярск. 1911 года.

27 («Яр»), Пинчугской вол., Енисейского у., на правом берегу Чуны, в 17 верстах ниже д. Мальевой. Число дворов—33; население, состоящее из 145 м. и 138 ж., старожильческое.

28 Деревня на р. Оне.

29 («Хайская»), Пинчугской волости, Енисейского уезда; на правом берегу Чуны, в 24 верстах ниже дер. Яр. Число дворов—22; население, состоящее из 70 м. и 62 ж., - старожильческое.

30 Правый приток р. Чуны.

31 А.А.Макаренко, хороший знаток крестьян-сибиряков, говорит: «Православные, — крестьяне, горожане и даже иногда местное духовенство,— призывают шаманов для врачевания своих болезней, их просят ворожить о пропажах, шаманить на счет судьбы и т. п. Боятся более пли менее, - к счастью этнографов и любителей древностей, - трогать инородческие могилы, особливо шаманские, и памятники древних стойбищ инородцев, считая их «заклянёнными», - чтобы не навлечь на себя гнев духа мертвых, духа шаманов и проч.» (Сибирский Народный Календарь в этнографическом отношении, Восточная Сибирь. Енисейская губерния, стр. 10).

32 Ив. Чеканинский. Материалы по народной медицине Енисейской губернии. («Сибирский Архив» № 6, июнь 1914 год; стр. 281-282).

33 Значительный правый приток Верхней Тунгуски (Ангары).

34 Кежемской волости, Енисейского уезда.

35 Мне единственный раз за все мои поездки по Енисейской ry6epнии довелось слышать о русском шамане, вышедшем из среды крестьян, от кр-на дер. Бедобской, Григория Шумилова. Он рассказывает: «А вот у нас, барин, ес(т)ь и ис хрес(т)ьян Петрован Фомнч Рукосуев с Чухши, так он шаманит, как настояшшый тунгус. Придёшь к ему ненароком (т.е. случайно, неожиданно), глядишь, бегат по избе-то, шаманит. Говорит: «езлив хотите напушшаю воды в избу», - и верно, все на палати лезут, изба полна воды, боя(т)ца все, а посля упеть ничяво. Беда езлив осерчат, сечас вреду пустит, человека изурочит, похиместит».



36 Выдриной (иначе Саввиной).

37 Левый приток р. Ангары.