uzluga.ru
добавить свой файл
Записки лиц, служивших в Югорской земле

Корнилов А.М. Замечания о Сибири

 

А.М. Корнилов, отец прославленного российского вице-адмирала В.А. Корнилова, был тобольским губернатором. В 1807 г. он проехал из Тобольска до Обдорска, одной из целей поездки было исследование «на месте личным обозрением… отчего остяцкий народ не размножается и нет ли от земской полиции каких-либо притеснений сим простодушным чадам природы». Сразу же по возвращении губернатор стал писать «Замечания о Сибири», которые были опубликованы только через 21 год.

Обращаясь к читателям, А.М. Корнилов писал в начале книги: «Замечаний сих о Восточной и Западной Сибири, писанных в бытность мою губернатором Иркутской, а потом Тобольской губерний, никогда я не предполагал издавать в свет, но недостаточные, а часто и совершенно несправедливые понятия и суждения о сей пространнейшей и всеми дарами природы богато наделенной области побуждают меня представить любителям Отечества то, что за двадцать лет пред сим видел я сам и дознал не по слухам, но собственным моим опытом и моими наблюдениями.

Замечания мои писаны в 1807-м году…»

 

[…] Северная часть Тобольской губернии по большой части обитаема народами, почти в первобытном состоянии человека пребывающими, живущими звериною ловлею, рыбным промыслом и стадоводством оленей. Это их единственная собственность, единственное богатство, единственная возможность существенная! Для призора и управления сими народами необходимы по душе, по сердцу, знанию и поведению отличные чиновники. За перенесение всех трудностей, сопряженных с отдаленностью места, суровостью климата и бедностью того края, за лишение себя в продолжение нескольких лет всего необходимого и за совершенное пожертвование собою для общей пользы, должно поощрять их особенными, примерными для всех наградами. Чиновники сии должны всеми силами стараться бедный народ сей постепенно приучать к переходу от первобытной дикости и невежества к возможному образованию и деятельности; подвинуть сколько возможно промышленность их; внушать им чувство истинной пользы своей и защищать их от корыстолюбия промышленников, приносящих часто в жертву оному не токмо избытки сих жалких детей природы, но даже и последние их сокровища – свободу и простоту добрых первородных нравов. Внимательный, строгий выбор таковых чиновников будет вернейшим средством к доведению сего края в возможно лучшее состояние. Они, имея всегда в виду сколько частное сих народов, столько и общее благоденствие и пользу для всего государства от удобнейшего перехода избытков южных на север и северных на юг и приведя в подробнейшую известность край сей сведениями своими, основанными на опыте, легко могут утвердить благоденствие сей части Сибири. […]

В бытность мою тобольским гражданским губернатором, получив отношение тогдашнего министра коммерции графа Н.П. Румянцева, в коем он просил моего по вверенной мне губернии содействия подполковнику Попову, посланному для открытия водосообщения реки Оби с Печорою, я как для сего, так и для исследования на месте личным обозрением моим, отчего остяцкий народ не размножается и нет ли от земской полиции каких-либо притеснений сим простодушным чадам природы, предположил, несмотря на многие представленные мне затруднения, отправиться из Тобольска в северопромышленный край к Березову и Обдорску по рекам Иртышу и Оби. […] Я отправился из оного 28 мая 1807 года на приготовленной для моего плавания палубной лодке к Березову и Обдорску, в такой край света, где природа, кажется, остановила ход обыкновенных своих законов и где человек образом жизни своей представляет зрелище страдания и ужаса. […]

Я был встречен в Березове так же, как отпущен из Тобольска: народ был восхищен моим прибытием, он в первый раз видел у себя своего губернатора.

Местоположение города довольно изрядное, особливо во время полноводия, в которое кажется он прилежащим морскому берегу. Подъезжающему к Березову и в самое цветущее время июня природа представляется путнику в ужасном виде: зелень дерев бледна, желта и жители окутаны шубами; я не мог надивиться противоположностям тамошнего климата: в одно и то же время года иногда от солнечных лучей несносно жарко и вдруг так делается холодно, что шуба необходима.

Обозрев присутственные места и все казенные заведения, нашел, что оные требовали бы и лучшего распорядка, и более внимания. Между прочим, встретил я здесь затруднение в подрядах на лес, ибо ни одного ни торгового, ни ремесленного общества в Березове нет. Остяки же по рассеянности занятий своих, а более по нерадению поставкою леса вовсе не занимаются, и, следовательно, входят в подряды одни казаки, отчего при постройках после пожара казна понесла значительные убытки и цены выставлены были несоразмерные, так что экономическим внимательным образом можно бы сделать постройки сии по крайней мере вдвое дешевле. Сие побудило меня для будущего времени приказать не спешить производством казенных строений, доколе жители сами не обстроятся, тем более что самонужнейшее для казны все было уже сделано, и поручить достойному и верному чиновнику присмотр и соблюдение казенной пользы как относительно постройки, так и продовольствия из запасных магазейнов, которое прежде было весьма затруднено. В заключение скажу, что в бытность мою не токмо гостиного двора или рынка, даже ни одной лавки не было в Березове и если бы не приезжали из Тобольска за тысячу верст татары с разными припасами, то жители, по неимению торговых мест, лишены были бы и самых необходимых вещей, ибо окрестный народ, платящие ясак остяки, не имея постоянных жилищ, не могут снабжать город нужными потребностями. […]

Жители в Березове состоят из нескольких казацких семей, которые в мое время ни по какой части не приносили пользы государству: они военного искусства совсем не знают, вооружения порядочного не имеют и из 170 не более 30 человек называются вооруженными только потому, что для виду носят на себе кое-какое оружие; следовательно, казенное жалованье и продовольствие на сих людей идет совершенно напрасно. […]

Здешние князцы1 (обдорские. – Сост.) ничем не отличаются от простых жителей и не пользуются от них никаким особенным уважением и во всех работах, даже и в гребле, упражняются сами.

Жадность к вину, всем диким народам свойственная, здесь до такой степени простирается, что остяк, ожидающий за труды очередной рюмки своей, походит на одержимого лихорадкою… […]

Дорога в северопромышленный край бывает 5 месяцев водою, а 7 зимним путем; сколько водяной ход труден для разъезда чиновников и почты, столько удобен для тягостей; напротив того, зимний путь весьма удобен для легкой езды, но совершенно невозможен для тяжелых перевозов. […]

 

1 Из которых двое награждены грамотами и бархатными малиновыми платьями, обложенными золотым галуном, от вечно достойныя памяти государыни императрицы Екатерины II.

 

Корнилов А.М. Замечания о Сибири. СПб., 1828. С. 53–54, 56–57, 68–71, 78, 93.


Белявский Ф.И. Поездка к Ледовитому морю

 

Белявский Ф.И., член Тобольской врачебной управы, врач, в конце 1820-х гг. был командирован для изучения положения и оказания медицинской помощи остякам в связи с распространением среди них сифилиса.

В оценке труда Ф.И. Белявского можно опираться на его слова: «Состоя на службе в Западной Сибири в продолжение трех с половиною лет, я приобрел по званию члена врачебной управы обстоятельные сведения о Северном крае… записки мои кратки, местами даже сухи, но верны… я желал только сделать их полезными и записывал все, как видел, строго придерживаясь простоты и ясности…»* 

 

Дорога в Березов

Березов1 лежит к северу от Тобольска в расстоянии около тысячи верст; дорога к городу частью сухим путем, но более реками Иртышом и Обью, потому что все пространство между Березовом и Тобольском покрыто непроходимыми болотами, отчего летом сообщение между деревнями сухим путем прекращается. Река Обь имеет совершенно прямое направление в своем течении, и различие между зимним и летним путем по ней совсем неощутительно в отношении к скорости; напротив того, Иртыш столь извилист, что в летнюю пору на проезд сею рекою от одной деревни до другой в иных местах должно употребить втрое более времени, нежели зимой. Зимняя дорога чрезвычайно покойна, потому что по ней мало ездят, и притом в легких повозках, которые гладко укатывают оную; можно утвердительно сказать, что на всем пространстве тысячи верст нет ни одной рытвины или ухаба. Неровности же встречаются только на реках, замерзнувших во время бурь, отчего льдины в бурном порыве ветров, спершись между собою, цепенея дыбом, образуют как бы окаменелые груды, вдоль по лицу реки разметанные. Дорога берегом имеет различную широту: от Тобольска до села Демьянска можно ехать тройкою в ряд, от Демьянска же до села Самарова и далее к Березову гусем, по рекам она извилиста и очень узка. Летом ездят в Березов водою до селения Самарова и далее верст сорок Иртышом, а потом Обью и Сосьвою.

 

Селения, лежащие на дороге к Березову

Все вообще селения расположены по рекам весьма в недальнем между собою расстоянии; из них наиболее заслуживают внимание… […]

 

Село Самарово

В 500 верстах от Тобольска, на берегу реки Иртыша, при подошве высокой горы, покрытой кедровым лесом. Здесь Иртыш разливается с лишком на 20 верст и вода подходит к самому селению, так что жители из домов своих выезжают на лодках, почему дома здесь выстроены не на фундаментах, а на так называемых «стульях» (род свай) вышиною от 5 до 6 футов. Во время разлития реки жители отводят весь свой домашний скот на гору в кедровый лес, оставляя его там до возвращения рек в берега. Однако ж этот способ предохранять от потопления домашних животных вовсе не верен, ибо леса наполнены хищными зверями (волками и медведями) и значительное количество лошадей и коров предается беззащитно на жертву лютости сих зверей, чтобы спасти другую часть от общего зла, коим угрожает разлившийся Иртыш. Хлебопашества здесь совершенно нет, и крестьяне не имеют даже понятия о нем, но благодетельная природа щедро наградила их другими источниками богатства: рыбный промысел здесь превосходнее, нежели где-либо. В 40 верстах от села Самарова, при впадении Иртыша в Обь  и на самой Оби, находятся  рыболовные «пески». Обильнейшая ловля состоит в «язи» и другой мелкой рыбе, которую солят, сушат, вялят и отправляют для продажи в большом количестве не только по всей Сибири, но и в соседственные губернии Европейской России, а именно: в Оренбургскую, Пермскую и Вятскую. Рыбный лов производится здесь, как в России, неводами, сетями и мордами. Другой важный предмет промышленности жителей есть лов птиц, которые водятся здесь весною и осенью во множестве. Их ловят обыкновенно посредством перевесов, составленных из тонких, частых сетей с мешком наподобие невода; сеть подымается верхними концами на блоках к двум деревьям, а мешок лежит на земле. Искусные птицеловы выбирают удобнейшие для сего места, как-то: перелет птицы с одного озера на другое и просек в лесу. Утреннею и вечернею зарею птица, летая низко, ищет в лесах промежутков и, не примечая сети, попадает в оную. Тогда притаившийся охотник опускает верхние концы (сети) на землю, и птица остается в мешке, откуда вынимают ее уже битою. Охотники, искусные в отыскивании удобных мест, нередко в одну летнюю ночь ловят от 25 до 50 и более пар гусей и уток. Вот другой способ сего промысла, имеющий свои выгоды на чистом, ровном месте: по прибрежным пескам разбрасывают две мелковязанные сети одну подле другой, прикрепляя один конец колышками к земле. Между сих сетей сажают гусиных чучел и немного поодаль вырывают яму и закрывают ее хворостом в виде куста, где притаившийся птицелов сторожит птицу. Гуси, обманутые чучелами, спускаются на землю; тогда две тонкие веревочки, проведенные к охотнику, мгновенно стягивают обе сети вместе, и гуси остаются в мешке, из которого, как и из перевесов, вынимают их уже убитыми. Достойно замечания, до какого совершенства доведены здесь птицеловные снасти и уловки ловцов. Во-первых, сеть подкрашивается под цвет того песка, на котором должна быть раскинута, потому что птица, заметив малейшую разницу между сетью и песком, не садится. Во-вторых, люди, сидящие при сетях, должны подкликать гусей, подражая в совершенстве их крику. Заметим при сем, что из семи родов гусей, в Сибири известных, каждый род имеет свой особенный крик и полет и мастера, различая их издали по полету и имея во рту свисток из бересты, прибирают на нем подражательные звуки с удивительною точностью и таким образом заманивают птицу к месту ловли. Чучела же ставятся всегда против ветра и в таком расстоянии одно от другого, чтобы в промежутке их могли вмещаться налетающие гуси. Этот способ хотя не доставляет вдруг так много добычи, как первый, но имеет перед ним то преимущество, что может быть употребляем сплошь в продолжение целого дня, тогда как первый годен только во время утренней и вечерней зари. Кроме того, употребляют для мелкой птицы силки, петли и тому подобное, обходясь без ружья. Птицу заготовляют, как и рыбу: ее сушат и солят. Кедровый лес приносит также весьма значительный доход жителям села Самарова: орехов собирают во всей волости около 10 тысяч пудов и в самое дешевое время продают на месте по два рубля пуд. Четвертый столь же богатый источник промышленности жителей проистекает от приходящих из внутренних сибирских губерний с разными китайскими товарами судов: в Самарове обыкновенно сменяются на сих судах работники и самаровские крестьяне, нанимаясь на их места, сбывают притом и свои запасы, как-то: рыбу, птицу и кедровые орехи, заготовляемые ими еще до прихода дощаников. Несмотря на столь многие выгоды, которые, кажется, должны бы были улучшить состояние жителей сего селения, почти половина их остаются в бедности, что происходит от неимоверной беспечности и лени: они готовы всю жизнь свою проводить во взаимных жалобах на свои недостатки, вместо того чтобы быть деятельными и прилежными.

 

Березовский округ

От Самарова начинается Березовский округ, который граничит: к северу – Ледовитое море, к югу – Туринский, Тобольский и Тарский округа, к востоку – Томский округ, а к западу – Архангельской губернии Мезенский уезд, от коего отделяется он хребтом Уральских гор. Оканчивается сей пространный округ уже при соединении Обской губы с Ледовитым морем. При выезде из села Самарова природа представляется путешественнику в самом диком виде. На пространстве 60 верст ничего не видно, кроме необозримых степей и кой-где лес и тальниковый кустарник. Еще верст на 100 за Самаровом живут русские, как-то: в селе Троицком, деревнях Олтурне и Сухоруковой, но следующие затем станции, как-то: Маткинская, Сухоруковская, Воронинская, Каушинская, Карымкарская, Больше-Атлымская, Мало-Атлымская и новые – населены издавна остяками.

 

 Жители означенных юрт

Жители сих юрт заимствовали свои обычаи во многом от русских, с которыми имеют беспрерывное сношение. Они сходны с остяками, живущими между деревней Денщиковской и селом Самаровом2,  даже употребляют одинаковое с ними наречие, но гораздо их беднее: домов не имеют, живут в земляных юртах, скотоводство их маловажно, у некоторых же по крайней скудости нет совсем лошадей и принадлежностей, необходимых для рыбного промысла, который посему у них гораздо хуже, нежели у остяков, а иногда и совсем оного не бывает. В отношении к звериной ловле должно заметить, что со времени лесных пожаров, причиненных грозою, звери значительно уменьшились и бедные жители принуждены ходить за сим промыслом чрезвычайно далеко, в чужие «дачи», где охотятся тайно, чтоб не быть пойманными. Родом жизни они очень сходны с остяками, живущими на самом севере.

 

Отделения и волости Березовского округа

Березовский округ состоит из отделений и инородных волостей.

Отделений три: 1. Обдорское, 2. Кондийское, 3. Сургутское.

К каждому из сих отделений принадлежит по нескольку инородных волостей, как-то: к Обдорску 1) кодские городки, 2) Подгородная, 3) Сосьвинская, 4) Ляпинская и 5) Казымская; к Сургутскому 1) Селияровская, 2) Салымская, 3) Пимская,  4) Подгородная, 5) Больше-Юганская, 6) Мало-Юганская, 7) Трем-Юганская, 8) Аганская, 9) Ваховская, 10) Лумпокольская, 11) Салтыкова и 12) Пирчина. Сверх того, находится русских обществ, именно: крестьянских четыре – Березовское, Кондийское, Елизаровское и Сургутское, мещанских одно – Сургутское в бывшем городе Сургуте.