uzluga.ru
добавить свой файл
Наухацкий В.В.


Геополитика сквозь призму предыстории второй мировой войны


После распада СССР прошло более 20 лет. Идеологическое противостояние по линии советского и американского военно-политических блоков ушло в прошлое, однако глубокие противоречия и разломы между государствами сохранились. Борьба за передел карты мира продолжается, лучшим доказательством чего являются войны США в Ираке и Афганистане. Как отмечают эксперты, решение Б. Обамы, принятое в декабре 2009 г., увеличить численность американских войск в Афганистане ещё на 30 тыс. человек уравнивает в масштабах советский «ограниченный воинский контингент» и силы ISAF. В основе передела мира лежит борьба ведущих государств из-за несовпадения их геополитических интересов. Идеология как будто отдыхает, а геополитика правит бал.

Не подлежит сомнению тот факт, что одна из главных целей происходящего сегодня передела мира - контроль над природными ресурсами и геостратегическими и военно-морскими путями к ним, в том числе на пространстве бывшего СССР, т.е. исторической России. В этом процессе важнейшую роль играет оттеснение России на северо-восток Евразии от Средиземноморско-Черноморско-Каспийского региона. Он составляет северную границу Мирового энергетического или углеводородного эллипса, обнимающего Аравийский полуостров, Ирак и Иран, Персидский залив, Северный Иран, российское Предкавказье, замыкаясь в Афганистане. Южная кривая, начинаясь от того же Средиземного моря и Проливов, призвана соединить англосаксонские позиции в Турции через Персидский залив с Пакистаном и замыкается в Афганистане. Афганистан и Ирак стали препятствием, и их уничтожили. Скоро наступит черёд Ирана. Северная граница этого эллиптического региона примыкает к Украине, Молдове, Кавказу и Закавказью. Это объясняет стратегию втягивания в атлантическую орбиту территорий от Балтики до Чёрного моря, нападки на Белоруссию, борьбу за окончательное вытеснение России из Крыма, поддержку чеченского сепаратизма, вовлечение Грузии в американскую орбиту и грузинскую агрессию 2008 г. Решение этих задач определяет евразийскую стратегию Вашингтона, целью которого является обеспечение контроля над мировым углеводородным эллипсом1.

В мае 2009 г. Президент Д.А. Медведев утвердил Стратегию национальной безопасности России до 2020 г., на основе которой к концу 2009 г. был подготовлен проект новой военной доктрины Российской Федерации. Как отмечал секретарь Совета безопасности России Н.П. Патрушев, разработчики военной доктрины исходили из того факта, что военные опасности и возможные военные угрозы для нашей страны не сняты, что в борьбе за топливно-энергетические и другие сырьевые ресурсы нарастает конфликтный потенциал в приграничном пространстве страны. В отличие от военных доктрин РФ 1993 и 2000 гг. в проекте новой доктрины отражены такие новые военные опасности, как борьба за топливно-энергетические и другие ресурсы с привлечением Вооруженных сил, расширение НАТО, распространение оружия массового поражения, международный терроризм. Отмечая, что в современных условиях и обозримой перспективе развязывание крупномасштабной и региональной войны между существующими и складывающимися мировыми центрами силы маловероятно, Н.П. Патрушев подчеркнул, что, тем не менее, предпосылки, которые могут привести к их началу, существуют. К ним директор ФСБ отнёс в первую очередь территориальные и этноконфессиональные конфликты, сепаратистские устремления, иные противоречия, возникающие в результате борьбы за транспортные и энергетические коммуникации в целом за энергоресурсы2.

В этих условиях принципиально важное значение для судеб России приобретает разработка политической элитой такой стратегии, которая бы в полной мере учитывала объективные геополитические интересы страны. Без изучения исторических уроков геополитики прошедшего века в решении этих вопросов не обойтись, поскольку процессы на геополитическом пространстве исторической России отражают глубинные противоречия мировой истории, глобальные геополитические и идеологические катаклизмы двадцатого столетия. Игнорирование исторических уроков прошедшего века объективно ухудшает геополитическое положение России и стран СНГ. Печальный опыт российской внешней политики 1990-х годов подтверждает это со всей очевидностью.

В контексте сказанного следует рассматривать и полемику вокруг вопросов истории второй мировой войны. Те идеи и тезисы относительно роли СССР в войне, которые прежде, в годы холодной войны, носили маргинальный характер, и поддерживать которые публично считалось дурным тоном, в настоящее время начинают превалировать и в исторических трудах, и в официальных кругах ряда стран. В современной Европе многие открыто отождествляют СССР и Рейх, нацизм и коммунизм. Парламентская ассамблея ОБСЕ 3 июля 2009 г. принимает резолюцию «Воссоединение разделённой Европы. Поощрение прав человека и гражданских свобод в регионе ОБСЕ в XXI веке», в которой уравниваются сталинский и нацистский режимы, а 23 августа предлагается отмечать как день памяти жертв сталинизма и нацизма.

Как отмечается в обращении «К Парламентской ассамблеи ОБСЕ» Международной конференции «Уроки Второй мировой войны и Холокоста» (Берлин, декабрь 2009 г.), организованной Всемирным конгрессом русскоязычного еврейства при поддержке Центрального совета евреев Германии, руководителями еврейских организаций и общин Европы, антифашистскими организациями стран СНГ, Балтии и Восточной Европы, преступления нацистского режима носили уникальный характер по своим масштабам и идеологической мотивации. Поэтому недопустимо «уравнивание нацистского и советского режимов, тех, кто создал лагерь смерти Аушвиц, и тех, кто погасил его печи, тех, кто уничтожал миллионы евреев, и тех, кто их спасал. Ещё большее возмущение вызывают попытки ряда стран – членов ОБСЕ представить нацистских пособников жертвами сталинских незаконных репрессий»1.

В последние годы многие политики и историки Запада всё более активно едва ли не главной причиной войны объявляют советско-германский договор 23 августа 1939 г. В то же время 70-летняя годовщина Мюнхенского соглашения 29 сентября 1938 г. не афишировалась и была проигнорирована политическими кругами Европы. В Украине, странах Прибалтики идёт реабилитация нацизма и его пособников. В Кутаиси 19 декабря 2009 г. был взорван Мемориал Славы, посвященный советскому народу-победителю, памяти грузин, погибших в борьбе с фашизмом.

Весьма примечательно, что за несколько дней до взрыва монумента в Грузии Генеральная ассамблея ООН приняла большинством голосов российский проект резолюции «Недопустимость определенных видов практик, которые способствуют эскалации современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости», осуждающий прославления нацизма, в том числе реабилитацию ветеранов «Ваффен СС», а также осквернение памятников борцам с фашизмом. Резолюцию поддержали 127 делегаций, однако делегации всех стран Евросоюза, Украины, Молдавии и Грузии воздержались. Против резолюции проголосовали только США. Случайно ли всё это?

Размышление о причинах такого поворота в исторической науке и политике неизбежно заставляет поставить вопрос: не потому ли происходит столь тотальный и предвзятый пересмотр истории войны, что определённые круги на Западе приступили к завершающей стадии геополитического передела карты мира, сложившейся в результате второй мировой войны? Очевидно, что легитимация современных геополитических трансформаций совершенно невозможна без переписывания истории, а значит и без масштабной и тенденциозной фальсификации истории предвоенных и военных лет с целью демонизации исторической России - СССР и реабилитации западных демократий, исторически ответственных за развязывание мировой войны.

Между тем, объективный исторический анализ событий предвоенного и военного времени помогает развеять многие мифы и разглядеть за ними «геополитические уши» некоторых игроков на международной арене. Разумеется, в короткой статье невозможно даже перечислить основные события, связанные с подготовкой и началом мировой войны, поэтому буду формулировать тезисы кратко и без развернутой аргументации.

Начну с важного методологического положения о периодизации второй мировой войны. Когда, собственно говоря, она началась? Если провести даже краткий обзор международных событий, то можно увидеть, что к 1 сентября 1939 г. уже шла война – по масштабам, жертвам, пространству, характеру мировая. Достаточно вспомнить агрессию Японии против Китая, Италии против Абиссинии, мятеж Франко и итало-германскую интервенцию в Испанию, аншлюс Австрии, оккупацию Германией Судетской области, а затем и всей Чехословакии, оккупацию Италией Албании. Таким образом, в результате японской, итальянской и германской агрессии до 1 сентября 1939 г. погибли миллионы, начался передел границ, в результате которого исчезли с политической карты Австрия, Чехословакия, Албания. Мюнхенские соглашения 1938 г., санкционировав передел границ в Европе, положили начало гитлеровской экспансии на Восток. Этот процесс неизбежно должен был найти продолжение. Однако все эти агрессивные действия не считаются в западной (да и российской) историографии началом мировой войны. Почему? Не потому ли, что признав захват Чехословакии агрессией, пришлось бы признать прямую ответственность за развязывание мировой войны тех держав, которые в Мюнхене санкционировали передел границ?

Следовательно, мы должны прийти к выводу, что первое сентября 1939 г. – в контексте геополитики весьма условная дата, о которой договорились историки и политики. Реально война как передел мира, Версальской системы началась до пакта Молотова – Риббентропа, подписанного 23 августа 1939 г., до нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 г.

В связи с этим о советско-германском договоре. В 1939 г. в Москве были неплохо осведомлены о германских планах агрессии. Неясным оставался вопрос о том, на кого раньше всего, на западе или на востоке, нападёт Гитлер. Из документов весны - лета 1939 г. видно, что попытки СССР создать коалицию против агрессивных держав не имели шансов на успех из-за позиции Британии и Франции, а также Польши. При этом СССР получал информацию о подготовке агрессии против Польши. Так, план «Вайс» (апрель 1939 г.) предусматривал, что одновременно или вслед за Польшей немцы возьмут под контроль Литву и Латвию «до границ старой Курляндии»1. 7 августа советское руководство получило донесение: «Развертывание немецких войск против Польши и концентрация необходимых средств будут закончены между 15 и 20 августа. Начиная с 25 августа, следует считаться с началом военной акции против Польши». 19 августа Риббентроп сообщил итальянскому послу, что решение напасть на Польшу принято и пересмотру не подлежит; польский конфликт останется локальным событием, поскольку Англия и Франция не рискнут напасть.

Постулирую следующий тезис. Советско-германский договор является одним из наиболее ярких, хрестоматийных, примеров отражения в мировой практике и в международном праве противоречий геополитического характера. Подписание договора облегчило Гитлеру агрессию против Польши, однако договор – не причина мировой войны и даже не причина нападения Германии на Польшу, а следствие многолетних и целенаправленных действий ведущих держав Запада по перекройке геополитической карты мира в свою пользу при помощи Германии и в ущерб СССР. Правда, с одной существенной оговоркой: результат незапланированный, нежелательный для западных демократий, прежде всего Великобритании. Я солидарен с теми, кто считает Пакт крупнейшим провалом британской политики в XX веке (Н.А. Нарочницкая), значительным успехом советской дипломатии (М.И. Мельтюхов)1. Именно поэтому Пакт всячески демонизируется на Западе, причем после распада СССР все более тенденциозно.

Пакт о ненападении, как известно, сопровождался подписанием секретного протокола о разграничении сфер влияния между СССР и Германией. Оценивая этот документ, хотел бы обратить внимание на следующее. Считать советско-германский договор и протокол чем-то необычным и не имеющим аналогов в европейской истории может только человек, не знакомый с историей или сознательно её искажающий. История геополитики знает массу таких соглашений. С древних времен и до Дейтонских соглашений 1995 г. по Югославии, договоренностей 1990 – 2000-х гг. об экспансии ЕС и НАТО на новые территории в Восточной Европе и Прибалтике двусторонние и многосторонние договоры и дипломатические секреты закрепляли планы или итоги передела границ. Следовательно, советско-германский договор и секретный протокол к нему ни по методу составления, ни по содержанию не нарушали обычного международного права. Договор лишь фиксировал факт геополитических противоречий ведущих держав мира.

Во-вторых, в 1939 г., СССР, как великая держава, проводил многовекторную внешнюю политику в поисках путей обеспечения собственной безопасности. Советское руководство, подписав Пакт, обеспечили дополнительные почти два года для подготовки к войне. Советско-германский договор 1939 г. изменил «расписание» агрессии Гитлера и тем самым поменял и послевоенную конфигурацию, сделав невозможным для Британии и США войти в Восточную Европу ни в начале войны, ни после победы. Тем самым потерпели крах надежды исключить Восточную Европу из орбиты СССР.

Приведем в этой связи слова Г. Киссинджера, который в книге «Дипломатия» утверждает, что «Россия сыграла решающую роль в развязывании обеих войн», но приводит слова Гитлера от 11 августа 1939 г.: «Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы уразуметь это, я вынужден буду пойти на договоренность с Россией, разбить Запад, а потом, после его поражения, повернуться против Советского Союза со всеми накопленными силами». Киссинджер соглашается, что «это действительно было четким отражением первоочередных задач Гитлера: от Великобритании он желал невмешательства в дела на континенте, а от Советского Союза он хотел приобрести Lebensraum, то есть «жизненное пространство». Мерой сталинских достижений следует считать то, что он, пусть даже временно, поменял местами приоритеты Гитлера». Но достигнутый максимум возможного не может быть оценен иначе как успех дипломатической тактики – тем более в сложнейших условиях, угрожавших жизни государства. Киссинджер именно так и оценивает этот договор, назвав его «высшим достижением средств», которые «вполне могли бы быть заимствованы из трактата на тему искусства государственного управления XVIII века»1.

А теперь о позиции Польши. Это отдельный, очень значительный и крайне политизированный вопрос европейской истории тех лет, в особенности российско-польской истории. Ограничусь лишь следующим постулатом. Нынешняя польская политическая элита представляет Польшу исключительно в роли жертвы коварной сталинской политики, невинной жертвой раздела между двумя хищниками – Гитлером и Сталиным, что абсолютно не соответствует действительности. Польша 20-30-х годов – активный и агрессивный союзник тех сил на Западе, которые стремились к ликвидации СССР и геополитическому переделу Евразии. Польша активно стремилась в союзе с Гитлером укрепить своё геополитическое положение и расширить территорию за счёт украинских и иных земель. Но она оказалась жертвой германского коварства и была уничтожена. Берлин намеревался втянуть Польшу в свои планы, обманывал Польшу, допуская временное попустительство польским амбициям. Польша, движимая ненавистью к России, не хотела понимать конъюнктурную и циничную временную заинтересованность Берлина в Варшаве как «союзнике». Но Польша стала и жертвой собственной амбициозной политики, одной из опор которой была концепция Польши «от моря до моря» открыто антироссийской направленности.

Новые архивные материалы не оставляют сомнений в позиции Польши: она не только последовательно и осознанно уклонялась от участия в каком-либо фронте вместе с СССР, но и имела виды на украинские и литовские земли. Именно это толкало её убеждать германскую сторону сделать ставку на Польшу. Борьба против «восточного пакта» (проект договора о взаимопомощи между СССР и рядом европейских государств на случай гитлеровской агрессии в 1933-1934 гг.) сближала Варшаву, Берлин и Токио. Пилсудский и Гитлер сговаривались относительно аншлюса Австрии и раздела Чехословакии, о совместных действиях против СССР при осложнениях в Дальневосточном регионе. 27 июля 1934 г. немцы и поляки условились, коль скоро восточный пакт состоится, оформить военный союз с Японией и попытаться вовлечь в него Венгрию, Румынию, прибалтов и Финляндию. Варшава и Токио энергично развивали военно-техническое сотрудничество, налаживали координацию деятельности разведок и других спецслужб.

Министр иностранных дел Ю. Бек увязывал германские претензии на Австрию с польскими планами по «освоению» Литвы. Сговор скрепили заявлениями Бек–Герингу (январь 1938 г.) и Геринг – послу Липскому (март 1938 г.). В предвидении советских контршагов правители рейха предложили условиться о «польско-германском военном сотрудничестве против России». 17 марта Липский получил указание информировать Геринга о готовности Варшавы учесть интересы рейха в контексте «возможной акции». Имелось в виду, что польские и германские войска войдут в соответствующие районы Литвы одновременно. Антилитовскую затею сорвало советское предостережение.

Варшава, что подтверждают документы, была раздосадована тем, что её не пригласили в качестве участника Мюнхенского соглашения. Тем не менее, поляки получили Тешинскую Силезию и тем самым стали соучастниками раздела Чехословакии. Из слов польского посла в Париже Лукашевича (беседа с послом США 25 сентября 1938 г.) вытекало, что Варшава и Берлин обговаривали возможность синхронных военных действий против Чехословакии, не подчинись Прага политическому давлению. В этом случае помимо Тешинского анклава польские войска вошли бы также в Словакию, образовав общий фронт с «дружественной Венгрией».

Нацистское руководство интенсивно прощупывало, насколько Варшава созрела для превращения сотрудничества в военный союз против СССР. Принципиальных возражений относительно движения на восток у поляков не возникало. Они склонялись поддержать подобный разворот с условием, что вермахт обрушится на «большевистскую Россию» в обход территории Польши, например, через Прибалтику или Румынию. Диалог МИД Польши с румынским правительством показывал, что почва для немецкого обращения к Бухаресту имелась. Встреча Риббентропа 24 октября 1938 г. с послом Липским и его же беседы с Беком в Варшаве 6 и 26 января 1939 г. подтверждали, что Польша будет на стороне Берлина в германо-советском конфликте. В январе 1939 г. польский министр иностранных дел Ю. Бек заявил после переговоров с Берлином о «полном единстве интересов в отношении Советского Союза», а затем советская разведка сообщила и о переговорах Риббентропа с поляками, в ходе которых Польша выражала готовность присоединиться к антикоминтерновскому пакту, если Гитлер поддержит её претензии на Украину и выход к Черному морю. Поразительно при этом, что весной 1939 г. Гитлер принимает решение о дате нападения на Польшу 1 сентября 1939 г.

Польский министр иностранных дел Юзеф Бек до последнего пытался убедить Гитлера, что Варшава могла бы стать незаменимым инструментом для Германии в её походе на восток, и прежде всего для завоевания Украины.

Польша, таким образом, занимала антироссийскую геополитическую позицию в 1920-1930-е годы. Причем, эта позиция Польши импонировала многим политикам стран Запада, которые всячески использовали её в своих интересах, лишь на словах потакая геополитическим амбициям Варшавы. Любопытно, что в современной Польше многие политики и историки сожалеют об утраченных возможностях поживиться за счёт России – СССР. Приведём слова польского историка П. Вечорковича, который сетует на то, что в 1939 г. Польша не сумела договориться с Гитлером и вместе с ним не разгромила Россию. «Мы могли бы найти на стороне рейха почти такое же место, как Италия... В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск»1.

В свете сказанного обвинение сейма Польши, принятое 23 сентября 2009 г., в адрес СССР в геноциде польского народа выглядят исторически нелепым. Как и утверждение сейма о том, что 17 сентября 1939 г. без объявления войны СССР совершил агрессию против Речи Посполитой, основанием для которой стал пакт Молотова – Риббентропа.

Таким образом, современное осмысление внешней политики СССР и стран Запада 1930-х гг. выходит за рамки воссоздания объективной исторической картины. Немало сегодняшних политиков Запада пытаются соорудить новый «санитарный кордон» вокруг России и поэтому стимулирует агрессивные шаги прибалтийских политиков, Саакашвили, Ющенко в отношении России и её друзей, настаивает на дальнейшем продвижении НАТО на Восток, в Украину и Грузию. Запад поддерживает прибалтийский и украинский национал-шовинизм, стимулирует этнический и религиозный радикализм и терроризм на границах России и внутри неё. В основе такого курса в конечном итоге лежит стремление Запада укрепить геополитические позиции в Евразии, на пространстве исторической России. В качестве же повода для исторических претензий к России, подрыва её международных позиций используются односторонние интерпретации событий 1930-х годов.

Исторические фальсификации вокруг советско-германских договоренностей 1939 г. послужили основой для дискриминации нетитульного населения Латвии, Литвы и Эстонии, политической реабилитации и прославления пособников нацистов в Прибалтике и Украине. Между тем, любая форма ревизии идеологического характера войны с нацизмом, отказ от денацификации, проведённой после войны – это удар по базису, на котором стоит европейская цивилизация. Современная европейская система права, историческое самосознание европейцев, достижения демократии основаны на критике нацизма. Ревизия итогов войны и реабилитация нацизма подрывают устои демократической Европы. Определённые силы на Западе этого не хотят понимать, ибо для них по-прежнему геополитическая борьба с исторической Россией превыше всего, в том числе и кроме прочего - превыше исторической истины.

1 Нарочницкая Н.А. Россия и русские в современном мире. – М.: Алгоритм, 2009. С.254-255.

2 Российская газета. 20 ноября 2009 г.

1 Российская газета. 22 декабря 2009 г.

1 Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? / Н.А. Нарочницкая, В.М. Фалин и др. – М.: Вече, 2009. С.87-91.

1 Нарочницкая Н.А. За что и с кем мы воевали. - М.: Минувшее, 2005. С.53; Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Схватка за Европу: 1939-1941 гг. (Документы, факты, суждения). Изд. 3-е, испр. и доп.- М.: Вече, 2008. С. 370.

1 Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997. С.298, 302.

1 Цит.: Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? / Н.А. Нарочницкая, В.М. Фалин и др. – М.: Вече, 2009. С.10; Нарочницкая Н.А. Россия и русские в современном мире. – М.: Алгоритм, 2009. С.152.