uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 ... 34 35
Глава 1 С Днем Рождения, Гарри.


В доме №4 по Тисовой улице, в чулане, на повидавшей уже многое на своем веку кровати лежал худощавый мальчик, которому сегодня исполнилось 10 лет. Но никто, кроме него, не помнил об этом, так что подарков или празднований он и не ждал. Если быть честным, то родственников, у которых он жил, нельзя было назвать хорошими людьми. Дурсли были слишком жестокими, властными, эгоистичными и вместе с этим еще и достаточно ограниченными людьми, которые не признавали и опасались всего странного и выходящего за рамки понимания обычного человека. Они с дотошной уверенностью полагали, что их племянник будет обязательно «странным», и всеми силами пытались не допустить этого. Чаще всего они использовали метод выбивания из него «ненормальности». Поводом для этого мог послужить самый незначительный факт, такой как спустившая шина на машине дяди, или оступившийся на ровном месте кузен, или случайно подгоревший обед, который готовила тетушка. Что уж говорить о том, что случалось, если погода внезапно портилась?! Другим, не менее эффективным, по их мнению, методом воздействия на ненормальность своего племянника было запирание его на несколько дней без еды и воды в чулане, служившем по совместительству еще и комнатой мальчика. Но этот способ использовался куда реже, по той причине, что в обязанности мальчика входила работа по дому и в саду, обязательное приготовление завтрака, от которого ему доставалась максимум его десятая часть, а также помощь с обедом и ужином. Родственники искренне верили, что если у него будет меньше свободного времени, то и «странностей» он не выкинет, хотя они, скорее всего, таким образом оправдывали собственную лень.

Этого мальчика звали Гарри Поттер, и он не совсем понимал, что же в нем необычного, кроме шрама в виде молнии на лбу, который уж точно никакой поркой не выведешь. Хотя иногда около него действительно происходили не совсем объяснимые вещи, такие как внезапно изменившие цвет волосы его учительницы, когда она ругала его за канцелярские кнопки на ее стуле и не хотела слышать то, что он никогда не делал этого. Он знал, что на него наябедничал кузен Дадли, который и был виновником происшествия. Это и разозлило его и, когда он почти физически смог ощутить волну собственного гнева, волосы учительницы внезапно стали насыщенно-голубого цвета. Или однажды, когда тетя Петунья почти налысо обстригла его кухонными ножницами, утром обнаружилось, что волосы вернулись в свое обычное состояние и были такими же, как и до ее парикмахерских экспериментов. В обоих случаях он был нещадно выпорот и заперт на неделю в чулане, где провел несколько дней без еды, а в оставшееся до окончания наказания время ему полагались только хлеб и стакан воды.

Еще мальчик иногда чувствовал гнетущее одиночество, с которым он со временем почти смирился. Сверстники его избегали: одни боялись быть побитыми Дадли, другие же поддерживали кузена и участвовали в игре «Охота на Гарри», целью которой было поймать и избить Гарри. Чаще всего на него нападали по дороге из школы домой, и поэтому приходилось придумывать, как незаметно удрать из школы, чтобы добраться в целости и сохранности до своего чулана, где он мог запереться. Вследствие этих стычек у него был явно непрезентабельный вид, включающий в себя синяки, шишки и ссадины. Образ довершали круглые очки-«велосипеды» с треснувшими стеклами, которые держались на добром слове и скотче, мешковатая поношенная одежда, доставшаяся ему от кузена, превосходившего его по габаритам раза в три. Родителей же у него не было: они умерли, когда ему было около годика. По словам тети, они погибли в автокатастрофе и были падшими людьми. Его отец в тот день сел в пьяном виде за руль, так как в другом виде он и не бывал, и не справился с управлением. Его мать была вместе с ним и тоже в нетрезвом состоянии. Поэтому Петунья была уверенна, что с такой наследственностью из мальчишки ничего нормального просто не может вырасти, о чем и твердила постоянно своему племяннику.

Мальчик тяжело вздохнул и посмотрел на старые часы с треснувшим стеклом циферблата. На будильнике важно восседал большой черный паук, чинно шевеля лапками. Любой другой испугался бы и заверещал почище автомобильной сигнализации. Но не Гарри. За девять лет соседства с ними он уже успел привыкнуть и воспринимал их как совершенно нормальную часть своей обыденной жизни. Мальчик поднес часы к глазам и стряхнул насекомое с них, устояв перед желанием немедленно подбросить паука Дадли. Нет, кузена ему было совершенно не жаль, но бедное насекомое вряд ли бы выжило после этой встречи. Отвлекшись от мыслей, он перевел взгляд на циферблат: стрелки показывали без пяти семь. Что ж, значит, пора одеваться и идти на кухню, пока кому-нибудь не пришла идея разбудить его, окатив ведром холодной воды.

На лестнице послышались быстрые шаги, в нескольких местах штукатурка белым облачком спустилась на кровать мальчика. Гарри, тяжело вздохнув, открыл дверь и произнес:

- Доброго утра, тетя Петунья.

- Доброго. - Женщина с лошадиным лицом поджала губы и окинула племянника хмурым взглядом. – Иди и позаботься о завтраке, паршивец. В твоих интересах не испортить еду.

Гарри угрюмо кивнул. Войдя в кухню, он достал бекон, яйца и хлеб для тостов и принялся готовить. Сколько он здесь жил, завтрак всегда проходил именно так. Яичница с беконом, тосты с джемом и чашка с чаем. Все привычно, все отработано. Мальчику как всегда достанется совсем маленький кусочек яичницы, без намека на бекон, половина кусочка хлеба для тоста и чай из уже завариваемого ранее пакетика.

На лестнице послышался грохот, которому могло бы позавидовать стадо слонов, бегущих на водопой. Гарри предположил, что это его кузен соизволил спуститься поесть, и оказался прав.

- О, наш раб уже трудится! Давай, давай, продолжай! Твоя обязанность служить мне и развлекать. – Противно хихикая, кузен с размаха плюхнулся на стул. – Даже в день рождения у рабов нет поблажек. И подарков тоже нет. Да и кому их тебе дарить? Может, мертвой мамочке? Или папочке? Или твоим друзьям?

Гарри как-то очень яростно начал переворачивать яичницу на сковородке, стараясь сосредоточиться только на этом действии. Но слова кузена цепляли и делали больно. Возможно, потому что это была горькая правда, которую никогда не хочется признавать.

Дадли подошел к холодильнику и вытащил пирожное, которое начал тут же есть.

- Тебе такого никогда не получить… Все из-за того, что ты ничтожество! – и, звонко смеясь, он выбежал из кухни и побежал по лестнице на верх.

Гарри сжал кулаки и громко крикнул ему вслед:

- Да будь ты проклят!

Дадли неожиданно оступился на лестнице, вцепился руками в поручень, но все равно ударился коленом о ступеньку. Пирожное вообще впечаталось в стену.

Гарри звонко рассмеялся, глядя на ошеломленного кузена, который не мог до конца понять, что же все-таки с ним произошло.

Но ответа он не услышал, потому что из комнаты выбежала Петунья и упала на колени рядом с сыном, который решил, что самое время устроить показательную истерику.

- Что случилось, малыш? Как ты? Очень больно? Ты что-то отбил себе? Сломал? Вывихнул? Дадличек, успокойся! Ну, пожалуйста! Малыш, давай я тебе сегодня куплю тортик? Нет, лучше два! Только успокойся, пожалуйста, маленький мой! – затарахтела она, пытаясь погладить по голове грубо отпихивающего ее «потерпевшего».

- Это все он! – сквозь притворную истерику прокричал Дадли. – Ему не понравилось, что я смеялся, и он сделал так… ик… чтобы я оступился… Ааааааааааааа! А если бы я сломал шею? Он меня чуть не убил!!! Убийца!!!

Гарри нервно сглотнул и забыл на время о жарящейся на сковородке яичнице. Он знал, что за этим последует и постарался проглотить комок, невольно застрявший в горле. Слишком часто на него сваливались незаслуженные наказания, которые не отличались гуманизмом. Однажды он пожаловался на это школьному социальному работнику, но она оказалась знакомой тети по садовому клубу, и мальчик был признан мерзким лжецом. А когда об этом стало известно дома, то Гарри целую неделю не мог спокойно сидеть, не морщась от боли.

- Это не я, честное слово. Он просто оступился! Я ничего не делал! Я только крикнул ему! – мальчик затравленно оглянулся и инстинктивно прижался к стене.

Комнату наполнил запах горелого. Яичница решила напомнить о себе присутствующим.

- Ой… - вздрогнул мальчик и побежал к плите, но завтрак уже был испорчен.

В этот момент в кухню вошел Вернон, тяжелым взглядом обвел помещение.

- Этот ненормальный опять выкинул фокус? – спросил он, разувая ноздри и резко побагровев от ярости.

Получив утвердительный кивок от жены, вошедшей следом за мужем, он схватил племянника за ухо и начал трепать его из стороны в сторону, крича и брызжа слюной, а после того, как увидел еще и сгоревший завтрак, окончательно вышел из себя и, игнорируя крики мальчика, потащил его за собой в зал. Следом за ними направилась Петунья, приобнимавшая забывшего о том, что нужно рыдать, Дадли. Последний просто предвкушал предстоящее шоу.

Гарри пытался что-то прокричать в свое оправдание, хотя и понимал тщетность всех попыток. Его не слышали, его не хотели слышать. Вернон со всего размаха толкнул мальчика об стену и он, резко ударившись об нее, сполз вниз. В глазах у Гарри потемнело, мир внезапно смазался, и только потом он осознал, что очки просто отлетели в другую сторону. Дядя снял ремень и, схватив его за шиворот, швырнул на диван лицом вниз и принялся нещадно стегать по всему телу, не стесняясь бить той частью, где была металлическая пряжка.

- Ах ты, негодник!!! Как можно так относиться к людям, давшим тебе кров, кормящим и одевающим тебя?! Ты должен благодарить, что мы приняли такую грязь, как ты!!! Забыл, кем были твои родители? И после всего ты еще позволяешь себе подобное? Ничтожество!!! – прорычал мистер Дурсль, сопровождая каждое слово ударом.

Сзади стоял и заливался безудержным смехом Дадли, будто бы находился на выступлении какого-то комика.

Гарри переполняли горечь, обида, злость, боль. Слезы предательски текли по его щекам, хотя он пытался их сдержать. Ему не хотелось радовать своего кузена. Но с каждым новым ударом ему казалось, что что-то рушится где-то в глубине души и, снося все внутренние плотины, его начала переполнять ненависть: своя и кого-то еще.

- Я не виноват… Ай… Это не я! Айййййййййййй!.. Правда, не я! Клянусь!

Это разозлило Вернона еще сильней, и он достиг собственного предела багровости лица, на которую только мог быть способен.

- Дорогая, принеси сковородку с яичницей из кухни! – прорычал он.

Дадли все так же смеялся, теперь он уже согнулся и держался за живот, смахивая выступающие слезы и тыча пальцем в сторону дивана.

Гарри испуганно задрожал, увидев вернувшеюся из кухни тетю. Еще более мощная волна ненависти, перемешанная с паническим страхом, прокатилась в нем.

- И в этом ты тоже не виноват?! – проорал Вернон, тыкая мальчика носом в еду.

Сковородка жгла. Гарри, резко дернувшись, свалил ее прямо на ногу дяде, что вызвало у последнего новую волну неконтролируемого гнева. И, схватив мальчика за шею, он приподнял его над диваном и ударил несколько раз о стену. В глазах снова потемнело, в голове все смешалось: и смех Дадли, и крики дяди, и причитания тетки - все просто превратилось в шум. Последней мыслью в ускользающем и переполненном ненавистью сознании было: «Да гори оно все огнем!».

Тело мальчика обвисло в руках Вернона, как тряпичная кукла. Он еще несколько раз встряхнул его «для профилактики», перед тем как выйти из комнаты и бросить в чулан.

Внезапно Петунья истошно закричала и заметалась по комнате, следом послышался вопль Дадли.

- Ради Бога, что тут происходит?! – попытался переорать их мистер Дурсль, пока сам не увидел языки пламени, пляшущие по входной двери и окнам.

Он кинулся за огнетушителем и попробовал сбить огонь с окна, чтобы выбраться на улицу. Дом начал медленно, но верно, наполнять едкий дым.

- Мы заживо сгорим! – заверещала Петунья, прижав к себе Дадли.

Поняв всю тщетность борьбы с окном, Вернон ринулся к входной двери, попытался залить ее огнетушителем, а потом просто выбил.

- Живо сюда!!! – прогремел он.

За ним на улицу вырвались трясущаяся Петунья и Дадли. Дом снаружи полностью опутала сеть огненных язычков. Около семейства собралась куча зевак и сочувствующих.

Кто-то из них даже догадался вызвать пожарных и скорую помощь, которые появились следом друг за другом примерно через пятнадцать минут.

- В доме есть еще кто-нибудь? – спросил выпрыгнувший из машины пожарный.

Вернон и Петунья переглянулись и судорожно вздохнули.

- Да… Гарри… Он в чулане… - дрожащим голосом произнесла миссис Дурсль.

Если мальчишка погибнет, ее репутация среди соседей будет уничтожена. Надо что-то срочно делать!

- Он там заперся и отказался выходить… Я боюсь, что он и поджег дом… - тихо произнесла она, хватая мужа за руку.

Вернон благоразумно кивнул, подтверждая слова жены.

Тем временем пожарные начали заливать огонь, и один из них прорвался внутрь. Добравшись до чулана, он увидел, что дверь была практически цела, а на ней горела фраза: «С днем рождения, Гарри». Поборов липкий страх, который, казалось бы, уже успел забыть бравый огнеборец за годы своей экстремальной работы, он все-таки вошел в чулан. Перед ним в крови лежал маленький худощавый мальчишка. Осторожно подняв его на руки и про себя моля, чтобы этот ребенок был еще жив, выбежал на улицу. Положив его на носилки и убедившись, что паренек дышит, он отошел к своей машине и услышал, что боровоподобный мужчина кричал:

- Я не буду платить за лечение этого ненормального! Оставьте его тут. Ничего ему не будет! Он скоро придет в себя как миленький! Хотя нет. Забирайте его! Я напишу бумагу об отказе опеки над ним!

- Бедный мальчик, - мотнул головой пожарный, забираясь в машину и глядя на медиков, забирающих мальчика. Сегодня определенно тяжелый день. Вечером надо будет позволить себе немного бренди. Это поможет привести душевное состояние в относительную стабильность. Перед глазами все еще были те странные слова из огня на двери.

- С днем рождения, Гарри… - тихо прошептал он отъезжающей машине скорой.


***

Старец, нервно теребя бороду, расхаживал по комнате. В креслах около его рабочего стола сидели два человека: пожилая леди и черноволосый мужчина.

- Сегодня на Тисовой улице, в доме номер 4, произошел сильный неконтролируемый выброс магии… - начал он, но снова замолчал, уйдя в свои мысли.

- Хм... Это доказывает, что живущий там ребенок действительно волшебник и в 11 лет он получит свое письмо. Я не понимаю цели этого собрания. И, Мерлин вас побери, Дамблдор, перестаньте мельтешить! - холодно произнес мужчина с крючковатым носом и сальными волосами.

- Конечно, ты прав, Северус, но это был не просто ребенок. Это был Гарри Поттер…

Пожилая женщина в очках и острой шляпе судорожно вздохнула.

- Вы уверены?

- Да, Минерва, как и в том, что выброс стихийной магии был высоким и, скажем так, не совсем светлым и невинным... Но это еще не вся проблема… Магглы, у которых он живет, подали заявление об отказе от опеки…

- И что это значит? – со скептицизмом и холодом в голосе спросил Северус.

- Мальчика однозначно отправят в приют…

В комнате повисла гнетущая тишина.


Глава 2 Опекун.


Гарри открыл глаза и попытался понять, где он находится. Помещение меньше всего напоминало его чулан или любую другую комнату в доме Дурслей. Последнее, что он помнил, было перекошенное от злости лицо дяди Вернона и удар об стену. Рядом с ним разговаривали две женщины, он увидел, что это медсестры, которые стояли спиной к нему.

- Энн, смысл тратить так много времени на мальчишку, и да, лучше вколи ему обезболивающее подешевле. Он тут по бесплатной программе лежит, знаешь ли. Счет тут предоставить некому.

- Но это же ребенок… Неужели он совсем один?

- Его родственники написали отказную от него. Это не просто милый ангел: говорят, что он специально поджег дом, в котором жил. Очень надеюсь, что он скоро покинет эту больницу. Мне неспокойно рядом с такими ненормальными, – произнесла женщина презрительным тоном.

- Но куда он отправится тогда, Луиза?

- Как куда? В приют для трудных детей имени святой Агнессии! И мне кажется, там ему и место! – возмущенно продолжила она.

- Доктор прописал ему витамины…

- Пусть об этом заботятся врачи приюта. Тебе будут лишними бесплатные лекарства дома? Мне лично - нет!

- Но это же ребенок, нельзя же так… Потому что он никому не нужен…

- Ох… Энн, не нужен никому тот, кому самому не нужен никто, - покачала головой медсестра. – За десять лет жизни он вполне мог бы найти язык со своими родственниками, но получил только отказную!

Гарри закрыл глаза и искренне пожалел, что открывал их. Тугой комок подкатился к горлу, он всеми силами постарался загнать его глубже в себя. А потом снова погрузился в благословенную темноту, дарующую покой…


***

- Дамблдор! Вы в своем уме? Я знаю нескольких колдомедиков, которые с радостью вам помогут! Конечно, насколько это возможно с вашей степенью маразма! – прокричал сальноволосый мужчина, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь тяжелого.

- Успокойся, мальчик мой. Я не прошу тебя усыновлять его. Просто документы об опеке. Все, что ему нужно, это жилье и постепенное вливание в жизнь нашего мира. И думаю, будет лучше, если он пробудет это время в месте, где никто не станет на него молиться. Стоит ли говорить, что из всех известных мне людей на это способен только ты.

- Я же его просто убью! Я не смогу быть под одной крышей с этим Поттеровским отродьем. Я уверен, он копия своего папаши! Альбус, детей просто так не выбрасывают! Он, наверное, настолько же невыносим, как и Джеймс! – Северус встал с кресла и подошел к окну.

- Я полагаю, что родственники просто испугались магии мальчика… Магглы слишком впечатлительные… Да что мне тебе объяснять.

- И куда я, по-вашему, привезу этого паршивца? В Хогвартс? В свои личные комнаты? Тут постепенного вливания в жизнь не получится. Бросать работу я не собираюсь, и вам должно быть известно это! – Северус развернулся и посмотрел в упор на пожилого волшебника.

- О нет, дорогой мой мальчик! Что ты! Я, конечно, немного полоумный старик, но у всего есть свои границы! – Дамблдор взмахнул руками. – Я всего лишь хочу, чтобы ты оформил опеку над ним и привез в свой дом. Я соединю камин в твоих комнатах с камином в твоем поместье. Ты сможешь возвращаться туда по вечерам и вновь прибывать к утренним занятиям. Я так же назначу одного из эльфов следить за ним днем! Тебе это не доставит никаких неудобств!

- Самое большое неудобство - это то, что он будет находиться в моем доме! Рядом со мной! Этот миниатюрный Джеймс! Он будет портить мою жизнь. Да что портить! Он уничтожит ее! Как вы не можете понять таких простых вещей! – воскликнул Снейп.

- Ты преувеличиваешь! И помни, он еще и сын Лили! Ты поклялся! Сам! Тебя никто не заставлял! – голос старика стал совсем тихим, без ноток прежнего отческого тепла.

- Я все понял… Мне придется… Мне не оставили выбора… Как всегда, в принципе.

И, громко хлопнув дверью, Северус покинул кабинет Дамблдора, пытаясь унять накатившуюся на него дрожь в теле.


***

Когда Гарри очнулся в следующий раз, в комнате уже никого не было. Он поднял глаза к потолку и начал рассматривать его. Сначала казалось, что он ровно белый, без всякого изъяна, некое подобие представления об идеальности. Но чем дольше смотрел на него, тем больше замечал. Он не везде ровный, местами с темными точками и тенями на поверхности и, наверное, если провести по нему рукой, то потолок окажется шероховатым. Гарри подумал, что именно так и выглядит все, что вначале преподносится как неоспоримая истина. По всей видимости, то, что ему внушали родственники с самого детства, похоже на это… Хотя, если попробовать поддеть верхний слой этой «штукатурки», то за ней окажется что-то другое. Возможно, приют - это не настолько плохой вариант. Может, там он сможет быть самим собой, сможет не скрывать собственные желания, бить в ответ, если бьют его. Если будет совсем плохо, то можно будет попробовать сбежать. Пугало лишь то, что это был приют именно для трудных детей, а он не мог причислить себя к таким. Гарри был скорее очень тих и покладист, не любил привлекать к себе внимания… Интересно, сможет ли он найти там друзей? А если от него все будут бегать, как от прокаженного… Хотя это не так плохо, а вот если его станут постоянно бить… Вдруг игра «Охота на Гарри» станет популярной и там?

- Мне не страшно… Мне просто боязно… Так всегда бывает перед чем-то новым, - тихо прошептал он, пытаясь убедить себя.

Мальчик присел на кровати и оглянулся. Комната представляла собой палату для двух человек. На данный момент другая кровать пустовала, около нее стояла такая же тумбочка, как и у Гарри. Раковина с маленьким зеркалом примостилась в углу. Рядом с окном находился маленький столик со стулом. Стены были выкрашены в светло-зеленый цвет.

Гарри тяжело вздохнул. Вроде бы ничего особенного, но атмосфера была немного гнетущая, что ли… Пока мальчик размышлял над тем, стоит ли выйти ему в коридор или остаться здесь, дверь в палату открылась и вошли двое мужчин. Один был среднего роста, одетый во все черное, с волосами до плеч и ничего не выражающим лицом. Второй же был полной его противоположностью: низкий, полный, с широчайшей улыбкой, короткими и уложенными волосами.

- Вы мистер Поттер, как я понимаю, – то ли спрашивал, то ли утверждал он, глядя на его шрам.

Мальчик на всякий случай кивнул.

- Здравствуйте… - Гарри решил поприветствовать их, хотя они и не сделали этого. Ему решительно не хотелось казаться невоспитанным и тем более сложным подростком. В душе еще теплилась надежда, что его отправят в обычный приют.

Толстяк возбужденно хлопнул в ладоши присел на край кровати.

- Ох, я не представился вам. Меня зовут Дерек Максауз, я из министерского отдела по опеке. А со мной профессор Северус Снейп из Хогвартса.

- Приятно познакомиться, сэр, - мальчик постарался улыбнуться самой доброжелательной улыбкой, на которую только был способен. Но Снейп на это лишь поморщился.

- Ты не против, если мы зададим тебе несколько вопросов? Только ты должен отвечать на них как можно честнее. Профессор знает, когда ему лгут, так что не советую обманывать нас. Хорошо?

- Да, сэр. Конечно же.

- Как вас зовут?

- Гарри Джеймс Поттер, сэр.

- Когда вы родились?

- 31 июля 1980 года.

- Где вы проживали до сих пор?

- В графстве Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, сэр.

- Кто был вашими опекунами?

- Петунья и Вернон Дурсль.

- Они были магглами?

- Я не совсем понял, что вы имеете в виду, сэр, - Гарри нахмурился, ему очень не хотелось выглядеть глупым.

- Они могли колдовать? – объяснил мистер Максауз.

«По всей видимости, ему интересно, не являлись ли Дурсли сектантами или оккультистами», - решил мальчик.

- Нет, сэр. Они ненавидели все странное, необычное или неожиданное, - поморщился Поттер, вспоминая о том, как ему постоянно влетало за всякие «ненормальные» вещи.

- Значит, они были магглами, - улыбнулся толстячок, а потом продолжил. – А вы делали какие-нибудь нестандартные вещи?

Гарри затравленно оглянулся. Он не мог солгать, но и сказать правду очень боялся. Он все-таки не хотел, чтобы его посчитала трудным ребенком.

- Да, сэр, - очень тихо произнес мальчик. – Но это было редко. И если кто-то угрожал мне. Но меня очень сильно наказывали! Я никогда не повторял эти фокусы. Обещаю, что не буду этого делать и впредь!

Гарри обнял свои колени и опустил глаза. На сердце стало как-то тяжело. Он вздрогнул, когда мужчина засмеялся.

- Боюсь, то, что вы назвали фокусами, вы будете творить и дальше. Этого у вас, молодой человек, не отнять. Вы сказали, что вас наказывали. Как именно это делали?

- Меня сильно били, сэр. Запирали на несколько дней без еды. Заставляли весь день сидеть на стуле и не двигаться. Когда как, в общем. Все зависело от тяжести моего проступка и настроения родственников.

Мистер Максауз сразу перестал смеяться и серьезно посмотрел на мальчика.

- Вы не врете, мистер Поттер?

Мальчик тяжело вздохнул. Как же он забыл. Кто поверит ребенку? Видимо, он решил, что наказания за «фокусы» были не очень жесткими и эффективными. Или что их вообще не было. Все как тогда, с той женщиной, социальным работником.

- Сэр, а почему я должен делать это? – противный комок подкатил к горлу, а глаза противно защипали. – Зачем мне нужно это?

- Нет, нет, мистер Поттер, я верю вам… Просто это было несколько неожиданно, что ли… - произнес толстячок, что-то записывая у себя в бумагах.

Гарри поднял глаза, которые немного блестели. Мир всегда не справедлив, хочешь ты или нет, с этим нужно просто смириться, иначе нельзя никак. Слабые просто не выживут. Как-то учительница сказала, что жизнь человека выгодно отличается от жизни животного отсутствием естественного отбора. Как же она заблуждалась. Среди людей слабые тоже не выживают. Если ты не можешь занять свою собственную ячейку в этой социальной сети, то остается сказать: «Прощай!». Он один. Абсолютно один. Ненужный, брошенный, чужой всем, непохожий на других… Он урод? Возможно, дядя был прав. Он не может ничего. Странная пустота наполнила его.

- Мистер Максауз, меня отправят в приют имени святой Агнессии? – спокойно спросил Гарри, глядя в глаза мужчины.

- Нет, Поттер. Я беру вас под опеку. Вы будете жить в моем доме в Шотландии, - холодно произнес Снейп, до этого молча сидевший на стуле у окна.

Гарри удивленно посмотрел на него и растерянно спросил:

- Мистер Снейп, но почему?

- Поттер, ПРОФЕССОР Снейп. Поверьте мне, на опеку я согласился не по доброй воле. Прошу вас учесть это, - мужчина потер переносицу. - И я был хорошо знаком с вашей матерью, да и с вашим папашей тоже.

Мальчик сжался на кровати. Вряд ли его родители могли оставить о себе приятное впечатление.

- Я не хочу никого беспокоить, стеснять или раздражать. Тем более, это очень затратно. Мне будет нормально и в приюте.

- Ну что вы, дорогой мой, вы достойны жить в нормальной семье. Конечно, профессор Снейп не самая идеальная кандидатура, но это по моему личному мнению… И по мнению некоторых в Министерстве. Но раз за него поручился сам Дамблдор… В общем, я надеюсь, вы сможете подружиться… Насколько это, конечно, возможно в данном случае, - промямлил Максауз.

Снейп пренебрежительно фыркнул, выражая свое мнение по поводу всего происходящего.

- Поттер, сразу после сегодняшнего заполнения всех бумаг я заберу вас собой. Вам ясно?

- Да, сэр.

Гарри пугал этот мужчина. Атмосфера угрозы, идущая от него, была куда сильней, чем от всего семейства Дурслей. Вдруг будет куда хуже, чем было раньше, а наказания куда изощреннее. Вдруг он попадет в новый ад… Мальчик вздрогнул. Ведь кто-то заставил профессора взять его. Навязал. Как кому-то может быть нужен такой, как он? Интересно, его дети такие же, как Дадли?

- Мистер Поттер, послушайте меня, вы волшебник. Довольно не слабый волшебник, могу вам сказать. Ваши силы необходимо развивать. Через год вы поедете в школу Волшебства и Чародейства Хогвартс. Профессор Снейп поможет вам понять законы, по которым живет магический мир, - толстячок широко улыбнулся. – Я понимаю, в это сложно поверить. То, что раньше было с вами, называется стихийными выбросами магии.

Гарри недоверчиво покосился на мужчину. Если задуматься, то, что он порой творил, можно назвать магией. А если ей учиться… Хм… Это открывает большие перспективы. Тогда он сможет вернуться и наказать своих обидчиков. Ради этого можно вытерпеть все, каким бы ни оказалось отношение профессора. Он вынесет. Чуть больше года протянуть не так сложно. Нельзя никому показывать, как он счастлив. У него всегда отнимали то, что приносило хоть немного положительных эмоций.

- Спасибо, сэр. Я все понял, - спокойно произнес он и скромно улыбнулся.

- Что, Поттер, вы даже не потребуете от нас доказательства сказанного? – саркастично поинтересовался профессор.

- Нет, сэр. Но мне было бы интересно увидеть что-нибудь из волшебства… Конечно, если вас не затруднит это… - Снейп криво усмехнулся.

- Серпенсортия! – произнес он, взмахнув палочкой.

Рядом с постелью мальчика появилась кобра. Гарри восхищенно вздохнул. Но Снейп принял этот вздох за испуг и, что-то прошептав, уничтожил змею.

«Пусть боится, паршивец», - подумалось ему.

- Господа, может, мы вернемся к бумагам, - толстячок укоризненно посмотрел на профессора.

Гарри блаженно улыбнулся, возможно, он не так слаб, как казалось раньше. Он еще отвоюет свое место под солнцем.




следующая страница >>