uzluga.ru
добавить свой файл
Terry David John Pratchett

К оружию! К оружию! (пер. Н.Берденников под ред. А.Жикаренцева)


Discworld (Плоский мир) – 15





Терри Пратчетт

К оружию! К оружию!


Капрал Моркоу из Городской Стражи Анк Морпорка (Ночная Смена) сел в ночной рубашке за стол, взял карандаш, послюнил грифель и начал писать:


«Дорогие мам и пап!

Пишу вам, патаму што случилось Событие, удостоенное Внимания – меня произвели в Капралы!!! Это значит Пять Долларов + к жалованию, а кроме таво, мне выдали кожанный колет с целыми двумя нашивками. И новый значок! Это Агромная ответственность!!! А все патаму, што у нас новые рекруты, патаму што патриций, который, как я уже ранее отписывался, является правителем города, недавно сказал, што Городская Стража должна отражать нашу Этнику, нечево накладывать грим на язвы…»


Моркоу задумался на минуту, наблюдая сквозь пыльное окошко спальни за лучами закатного солнца, что неторопливо скользили по речной глади. После чего снова склонился над листом бумаги.


«…Я не савсем До Конца ево понимаю, но думаю, это как то завязано с Косметической Фабрикой Башнелома Громодава, да и язвов у нас нет, мы все чистые. А еще капитан Ваймс, о котором я вам часто отписывался, уходит ис Стражи, чтоб женится и Стать Изысканым Господином, и мы желаем ему только хорошего, он научил меня Всему, Што Я Знаю, не считая тово, чему я научился сам. Мы сбросились в складчину, штобы устроить ему Подарок Сюприз, и, верно, купим ему адни из этих новых, недемонических часов, а еще сделаем на крышке надпись: «Часы От Старых Друзей На Часах» – это завется каламбур или Игра в Слова. Не знаю, кто станет новым капитаном, сержант Колон абещал подать в отставку, если назначат его, што же касается капрала Шноббса…»


Моркоу снова уставился в окно и честно попытался припомнить хоть что нибудь положительное о капрале Шноббсе.


«…То он, как говорится, на своем Месте, а я в Городской Страже всего ничего. Астается только ждать…»


Как это часто бывает, все началось со смерти. И с похорон, состоявшихся ранним весенним утром, когда туман над землей был настолько густым, что водопадом сливался в могилу, поэтому гроб опускали в плотное, клубящееся облако.

Удобно устроившись на земляном холмике неподалеку, за происходящим безучастно наблюдала маленькая, пыльного цвета дворняга, воплощение всех известных и неизвестных собачьих болезней.

Многочисленные родственницы плакали. Лишь Эдуард, дон Муэрто, не плакал, и на то были три причины. Во первых, он был старшим сыном – тридцать седьмым доном Муэрто, а благородным донам Муэрто не подобает лить слезы. Кроме того, в его кармане лежал новенький, еще пахнущий краской диплом, свидетельствующий о том, что Эдуард является наемным убийцей, а наемные убийцы не плачут при виде смерти. И в третьих… Эдуард пребывал не в лучшем расположении духа. На самом деле он был в ярости.

В ярости от того, что вынужден был влезть в долги, чтобы устроить эти более чем скромные похороны. В ярости на погоду, на это кладбище, где обычно хоронили простолюдинов, на то, что слышный здесь городской шум ничуть не изменился, люди продолжали жить как жили. В ярости на историю. Так не должно было случиться.

Это несправедливо…

Он кинул взгляд в сторону нависшей над рекой громады дворца, и гнев его сфокусировался, превратившись в линзу.

Эдуарда послали в школу наемных убийц – единственная возможная карьера для людей, чье социальное положение много выше их умственного развития. Вот если бы его обучили на шута, он придумал бы сатиру и стал распространять о патриции опасные шутки. А если бы его обучили на вора1, он бы пробрался во дворец и украл у патриция что нибудь очень ценное.

Тем не менее… его послали в школу наемных убийц.

В тот день он распродал все, что осталось от наследства донов Муэрто, и вернулся в Гильдию Убийц.

На курсы усовершенствования.

По их окончании Эдуард получил отличные оценки, что случилось впервые за всю историю Гильдии. Даже коллеги старались обходить Эдуарда стороной, а его наставники поговаривали, мол, за этим парнем нужен глаз да глаз – в смысле, что одним глазом не обойдешься, его легко можно лишиться…


На кладбище одинокий могильщик тихо мирно засыпал яму, которая стала последним пристанищем старшего дона Муэрто, как вдруг почувствовал некое подобие мыслей в своей голове.

И вот какими они были:

«Гм, как насчет косточки? Ой, о чем это я, в таком то месте… В общем, забудь. Но у тебя ведь есть бутерброды с говядиной в этой, как ее, коробке для завтраков? Почему бы не поделиться бутербродиком с такой славной собачкой, а?»

Могильщик оперся на лопату и оглянулся.

Пыльного цвета дворняга не сводила с него глаз.

Гав? – осведомилась она.


Эдуарду потребовались пять месяцев на поиски того, что он искал. Поиски эти изрядно осложнялись тем, что он сам не знал, что именно ищет, и мог узнать это, только когда найдет. Эдуард истово верил в Судьбу – обычная история с такими типами, как он.

Библиотека Гильдии была одной из самых больших в городе. А в определенных областях знаний она была самой большой. Области эти в основном касались недолговечности человеческой жизни и способов, эту самую недолговечность обеспечивающих.

Эдуард проводил здесь уйму времени, сидя на верхней ступеньке стремянки и окутанный клубами библиотечной пыли.

Он изучил все известные труды по оружию. Он не знал, что именно ищет, и нашел искомое на полях в остальном очень скучного и не отличающегося точностью трактата, описывающего баллистические свойства арбалетов. Пометки он аккуратно переписал.

Не меньше времени Эдуард посвятил изучению книг по истории. Гильдия Наемных Убийц объединяла людей точных, а такие люди всегда относятся к историческим трудам как к своего рода журналам учета. Книг в библиотеке Гильдии было очень много, была тут и портретная галерея королей и королев2, аристократические лица которых Эдуард изучил лучше, чем свое собственное. Он даже обедал в библиотеке.

Потом люди скажут, дескать, Эдуард попал под дурное влияние. Но тайна истории Эдуарда, дона Муэрто, заключалась в том, что никто на него не влиял – если не считать портретов давно почивших правителей Анк Морпорка. Он просто попал под влияние самого себя.

Тут требуется некоторое объяснение. Все дело в том, что отдельно взятый индивид по природе своей не является полноценным членом человеческой расы, разве что в сугубо биологическом смысле. Людям необходимо броуновское движение общества – оно кидает нас из стороны в сторону и тем самым постоянно напоминает нам, что мы… э э… по прежнему человеки. Тогда как Эдуард устремился по спирали вглубь себя.

И не то чтобы он сам хотел этого. Эдуард всего навсего отступал на более защищенные рубежи обороны, то есть в свое прошлое, а потом… Потом случилось нечто, перевернувшее все существование Эдуарда. Так меняется мировоззрение какого нибудь студента, изучающего древних рептилий, когда в собственном аквариуме с золотыми рыбками он вдруг находит самого настоящего плезиозавра.

Однажды после очередных суток, проведенных в обществе героев давно минувших дней, Эдуард вышел на солнечный свет, прищурился с непривычки – и увидел проходящее мимо прошлое. Прошлое вертело головой по сторонам и приветливо кивало людям.

Эй! Т ты кто такой? – не сдержавшись, заорал он.

Капрал Моркоу, сэр, – ответило прошлое. – Ночная Стража. Господин Муэрто, если не ошибаюсь? Чем могу помочь?

Что? Нет! Нет. Иди, куда шел!

Прошлое кивнуло, улыбнулось и зашагало дальше, в будущее.


Моркоу оторвал взгляд от стены.

«Я патратил три доллара на иконограф. Это такая штука с маленьким демоном внутри, каторый рисует картинки. Паследний Вопль Моды. Засылаю вам картинки маей комнаты и друзей по Страже. Шнобби – этот тот, у которого одна рука забавно согнута в локте, он может показаться Неотесанным Мужланом, но в самом деле сердце у него Злотое».

Он снова прервался. Моркоу писал домой не реже раза в неделю – так заведено среди гномов. Моркоу был под два метра ростом, но сначала его растили как гнома и только потом как человека. Литературное творчество давалось новоиспеченному капралу с большим трудом, однако он не отступал.

«Пагода, – выводил он медленно и старательно, – прадалжает быть Очень Гарячей…»


Эдуард не поверил собственным глазам. Он пролистал все свои записи. Потом пролистал их еще раз. Он задавал вопросы и получал ответы – потому что вопросы были достаточно безобидными. И наконец, он провел отпуск в Овцепикских горах. Осторожные расспросы привели его к рудникам гномов, что у Медной горы, а оттуда – к ничем не примечательной поляне в буковом лесу, на которой после нескольких минут раскопок он обнаружил древесный уголь.

Эдуард провел на поляне весь день. А когда на закате он закончил, тщательно прикрыв следы своих раскопок перегноем, от его сомнений не осталось и следа.

Анк Морпорк снова обрел короля.

И это было правильно. И судьбе было угодно, чтобы Эдуард понял это как раз тогда, когда у него появился План. И это было правильно, что судьбе было так угодно – город будет спасен от своего постыдного настоящего своим же славным прошлым. У Эдуарда были средства и была цель. И так далее… Эдуарда частенько посещали подобные мысли.

Он умел думать курсивом. За такими типами действительно нужен глаз да глаз.

А то и глаз, да глаз, да глаз.


«Меня очень Заинтиресовало ваше письмо о том, что какие то люди прихадили и распрашивали обо мне. Просто Пааразительно. Я в Анк Морпорке чуть ли не Пять Минут и уже Аславлен.

С радостью узнал о аткрытии Шахты номер 7. Не могу Не Сказать о том, што тоскую по Добрым Старым Временам, хотя и вполне щаслив здесь, на своем нынешнем месте. Иногда, по Выходным, я спускаюсь в подвал и что было сил бью себя по голове топорищем, хотя это конешно Не Адно И То Же.

Надеюсь, мое заслание застанет вас в Добром Здравии. С совершенейшим пачтением,

ваш любящий (приемный) сын

Моркоу».

Капрал аккуратно свернул письмо, вложил в него иконографии, капнул воска, запечатал большим пальцем и убрал в карман. Гномья почта славилась своей надежностью. Все больше и больше гномов из Овцепикских гор приезжали работать в город, и многие из них, будучи по гномьи бережливыми, посылали часть своих заработков домой. О да, на гномью почту можно было положиться, поскольку она надежно охранялась. Гномы весьма неохотно расстаются с золотом, так что любому разбойнику, который посмеет выставить гному требование «Кошелек или жизнь!», следует захватить с собой складной стульчик, обед и книгу для чтения, чтобы скоротать время до окончания споров.

Потом Моркоу умылся, облачился в кожаную рубаху, штаны и кольчугу, застегнул нагрудник, сунул под мышку шлем и бодро вышел навстречу тому, что уготовило ему будущее.


Другая комната, совсем в другом месте.

Убогая, с осыпающимися стенами и потолком, провисшим, как кровать толстяка.

Мебель, заполняющая комнатушку, была добротной, старинной, но тут она казалась какой то чужеродной. Такая мебель чаще встречается в гулких залах с высокими потолками, а здесь ей было тесно. Дубовые стулья с высокими спинками. Длинные буфеты. Несколько комплектов рыцарских доспехов. Полудюжине людей, сидевших за огромным столом, явно не хватало места. Собственно, места не хватало даже самому столу.

Где то в темноте тикали часы.

Тяжелые бархатные шторы были плотно задернуты, хотя солнечный свет еще не покинул небо Плоского мира. От жара уходящего дня и копоти свечей, горящих в «волшебном фонаре», воздух был спертым.

В таинственном полумраке ярко светился огромный экран, демонстрирующий правильный профиль капрала Моркоу Железобетонссона.

Немногочисленные, но весьма избранные зрители смотрели на экран с несколько озадаченным выражением на лицах – как будто вас пригласили в гости, все сначала было так мило, а потом вы вдруг обнаружили, что колода хозяина явно крапленая, но и уходить слишком рано вроде бы неприлично, поскольку вас угостили вкусным обедом…

Ну и что? – удивился один из зрителей. – Кажется, я встречал его в городе. Эдуард, он всего навсего стражник.

Конечно, и это самое главное. Скромное положение в обществе. Полное соответствие классической м модели. – Эдуард Муэрто подал знак. Новая стеклянная пластина со щелчком сменила предыдущее изображение. – Тогда как вот этот портрет писали уже не с натуры. Король П па рагор. Скопирован с одной старинной картины. А это – щелк! – король Велтрик III. Тоже копия с картины. А вот королева Альгвинна IV… обратите внимание на линию подбородка. Далее – щелк! – семипенсовая монета времен царствования Вебблторпа Бессознательного, снова обращаю ваше внимание на детали подбородка и общее строение костей черепа, так, а тут у нас – щелк! – …перевернутое изображение вазы с цветами. Если не ошибаюсь, это дельфинки. Откуда здесь дельфинки?

Э э, прошу прощения, господин Эдуард, у меня оставалась пара другая пластин, а демоны еще не устали, вот я и…

Дальше, пожалуйста. Потом можешь идти.

Слушаюсь, господин Эдуард.

К д дежурному палачу.

Слушаюсь, господин Эдуард.

Щелк!

А это достаточно неплохое – молодец, Бленкин – изображение бюста королевы Коанны.

Спасибо, господин Эдуард.

Однако, как мне кажется, ее лицо больше похоже на лицо капрала. Что ж, доказательств достаточно. Бленкин, ты нам больше не нужен, иди.

Слушаюсь, господин Эдуард.

П полагаю, придется расстаться с частью уха.

Слушаюсь, господин Эдуард.

Слуга почтительно закрыл за собой дверь и, печально качая головой, спустился в кухню. Вот уже многие годы доны Муэрто не могли позволить себе содержать семейного палача. Однако молодой дон отдал приказ, стало быть, ничего не остается, кроме как прибегнуть к обычному кухонному ножу.

Гости ждали, что хозяин заговорит первым, но он, казалось, погрузился в собственные мысли. Впрочем, причина его молчания могла быть совершенно иной – в возбужденном состоянии Эдуард страдал не столько от дефектов речи, сколько от неуместных пауз, словно бы мозг временно выключал рот.

Ну, – не выдержал наконец один из зрителей, – и к чему все это?

Вы заметили сходство? Разве оно не оч чевидно?

Э э…

Эдуард Муэрто придвинул к себе кожаную сумку и начал развязывать ремни.

М мальчик был усыновлен гномами. Младенцем они нашли его в лесу, в Овцепикских горах. Среди горящих п повозок, трупов и всего прочего. Очевидно, на п путников напали разбойники. В обломках одной телеги гномы откопали меч. Сейчас он у него. Очень старый меч. И крайне острый.

Ну и что? В мире полным полно старых мечей. И точильных камней.

Этот был надежно спрятан – в одной из повозок, но она разбилась о дерево. Странно, не правда ли? Умнее было бы держать меч под рукой, готовым к применению. Ведь люди ехали п по лесам, славящимся своими разбойниками. Как бы то ни было, п потом мальчик вырос, и… судьба распорядилась так, что он с мечом оказался в Анк Морпорке, где и служит сейчас в Ночной Страже. Я и с сам с сначала не п поверил!

Но еще это не значит, что…

Эдуард резко вскинул руку, после чего достал из сумки сверток.

В видите ли, я осторожно навел справки, и мне удалось отыскать место нападения. Тщательно исследовав землю, я нашел там старые г гвозди, несколько медных монет, угли… и в вот это.

Все дружно склонились над столом.

Похоже на перстень.

Да, поверхность немного п потускнела, в противном случае его бы обязательно кто нибудь з заметил. Наверное, он тоже был спрятан где то в повозке. Я отчистил ч часть перстня. Надпись можно прочитать. Вот ил люстрированная опись королевских ювелирных украшений за 907 год, который приходится на период царствования короля Тиррила. П позволю себе обратить ваше внимание на обручальное кольцо в нижнем левом углу страницы. Как видите, художник, к счастью для нас, изобразил надпись…

Несколько минут все рассматривали картинку. Собравшиеся здесь отличались врожденной подозрительностью. Они были потомками людей, которые выжили именно благодаря абсолютной подозрительности и полной паранойе.

Потому что они были аристократами. Каждый из них знал, как звали его или ее пра пра прадедушку и от какой именно болезни он умер.

Только что они съели не слишком вкусное угощение, которое, правда, включало в себя старинные, заслуживающие самого пристального внимания вина, но пришли они сюда только потому, что хорошо знали отца Эдуарда; кроме того, Муэрто были старинным родом, пусть и оказавшимся в стесненных обстоятельствах.

Итак, – гордо объявил Эдуард, – доказательства неоспоримы. Теперь у нас есть король!

Зрители упорно избегали смотреть друг другу в глаза.

Я полагал, – продолжил Эдуард, – вы будете д довольны.

В итоге общее мнение высказал лорд Ржав. Во взгляде его аристократически голубых глаз не было и намека на жалость, поскольку она не являлась важнейшей для выживания чертой характера. Впрочем, иногда можно позволить себе немножечко доброты…

Эдуард, – успокаивающе промолвил он, – последний король Анк Морпорка умер много веков назад.

Был к казнен изменниками!

И пусть даже вдруг объявится его потомок… Ты не боишься, что по прошествии стольких лет королевская кровь окажется, э э, несколько жидковатой?

Королевская к кровь не может быть жидковатой!

«Ага… – подумал лорд Ржав. – Значит, вот мы какие. Похоже, молодой Эдуард искренне полагает, что прикосновение королевского перста способно исцелить от золотухи, словно бы королевская кровь является неким эквивалентом серной мази. И, даже встав перед перспективой утопить Анк Морпорк в море крови, Эдуард переплывет это море, лишь бы усадить на трон законного короля, ибо нет поступка слишком подлого, когда речь идет о защите короны. О да, истинный романтик…»

А вот лорд Ржав романтиком не был. Ржавы неплохо приспособились к жизни в постмонархическом Анк Морпорке, покупая и продавая, сдавая в аренду и налаживая связи, – в общем, занимаясь тем, чем обычно занимаются все аристократы, то есть держат нос по ветру и выживают.

Возможно, – произнес он ласковым голосом, которым обычно уговаривают человека отойти от края пропасти, – но мы должны задать себе резонный вопрос: а нужен ли Анк Морпорку король? Сейчас, в наши дни?

Эдуард воззрился на него как на сумасшедшего.

Нужен ли?! – завопил он. – Нужен ли?! Наш славный город чахнет под пятой тирана, а вы…

О, ты имеешь в виду Витинари?

Неужели вы не видите, что он сделал с городом?!

Весьма неприятный, зазнавшийся выскочка, – подтвердила леди Силачия, – но не могу сказать, что он действительно угнетает и терроризирует население. Гм, да, не сказала бы.

Наоборот, – вмешался виконт Скаток, – надо отдать ему должное, он заставил город работать. Более или менее. Простолюдины и прочий сброд хоть что то делают.

На улицах стало куда безопаснее, чем при лорде Капкансе Психопатическом, – напомнила леди Силачия.

Без зопасней? Витинари учредил Гильдию Воров! – закричал Эдуард.

Да, и это достойно порицания, несомненно. Но, с другой стороны, скромный годовой взнос, и по улицам можно ходить спокойно, не опасаясь, что тебя…

Как он всегда повторяет, – встрял лорд Ржав, – и в этом есть здравый смысл: если преступность неизбежна, то пусть она хотя бы будет организованной.

По моему, – опять вмешался виконт Скаток, – Гильдии терпят его только потому, что любой другой правитель может оказаться куда хуже. У нас уже были, э э, неприятные правители. Помните лорда Ветруна Маниакального?

А лорда Гармони Ненормального? – добавил лорд Монплезир.

А лорда Шпателя Смеющегося? – спросила леди Силачия. – Последний просто обожал острые шуточки.

Впрочем, нельзя не признать, – начал было лорд Ржав, – в Витинари действительно есть что то не совсем…

Да, да, абсолютно с тобой согласен, – перебил его виконт Скаток. – Мне это тоже не нравится. Отвратительная черта. Ты и подумать еще не успел, а он уже знает, о чем ты думаешь.

Всем известно, что за голову патриция наемные убийцы потребовали плату в миллион долларов, – сказала леди Силачия. – Его убийство обойдется крайне дорого.

Почему то мне кажется, – пожал плечами лорд Ржав, – гораздо больше денег уйдет на то, чтобы он так и остался мертвым.

О боги! А как же гордость? Как же честь?!

Все заметно вздрогнули, когда последний дон Муэрто неожиданно вскочил со своего стула.

Да вы сами послушайте, что несете! И посмотрите на себя со стороны! Найдется ли среди вас хоть один, чья семья сохранила бы прежнее величие? Неужели вы не помните, кем были ваши предки?

Он быстро обежал стол, и все как по команде повернули головы, не спуская с него глаз.

Вот ты, лорд Ржав! – Эдуард сердито ткнул пальцем. – Твоему предку присвоили т титул барона за то, что он в одиночку уложил тридцать семь клатчцев, вооруженный лишь б булавкой!

Да, но…

А ты, лорд Монплезир! Ваш первый герцог, возглавив армию из шестисот солдат, потерпел славное, эп пическое поражение в Щеботанской битве! Неужели это ничего для тебя не значит? А ты, лорд Вентурия, и ты, сэр Джордж… вы сидите в своих старых домах на своих старых деньгах, в то время как Гильдии… Гильдии! Подонки, выходцы из торгашей и купцов! О да, эти Гильдии обладают правом голоса в управлении городом!

Двумя прыжками он подлетел к книжному шкафу и швырнул толстый том в кожаном переплете на стол, опрокинув при этом бокал лорда Ржава.

Узнаете? Да, это «Книга Пэров Твурпа»! – закричал он. – И в ней каждому из нас посвящена страница! Мы ей владеем! А этот человек, он как будто зачаровал вас! Уверяю, он обычный смертный, из плоти и крови! А вы все равно боитесь, дрожите за собственные шкуры – а вдруг все станет еще хуже?! О боги!

Лица гостей мрачно вытянулись. Конечно, все сказанное было чистой правдой… да, ситуацию можно было преподнести и таким образом. Но выслушать нечто подобное от какого то напыщенного молодчика с безумным взором – это тем более обидно.

О да, старые добрые времена. Высокие шпили, боевые знамена, рыцарство и так далее, – кивнул виконт Скаток. – Дамы в остроконечных шляпах. Парни в доспехах, рубящие друг друга в капусту, и все прочее. Но, понимаешь ли, мы должны двигаться в ногу со временем и…

Это был золотой век, – перебил Эдуард.

«О боги, – подумал лорд Ржав. – Он действительно в это верит».

Видишь ли, мой милый мальчик, – покачала головой леди Силачия, – случайное сходство и ювелирное украшение – это еще не все. Нужно еще кое что…

А моя нянюшка рассказывала, – встрял виконт Скаток, – что раньше из камней торчали мечи, так вот, только истинный король мог вытащить их… Мечи в смысле…

Ха! И одно королевское прикосновение навсегда избавляло вас от перхоти, – подхватил лорд Ржав. – Это всего лишь легенда. Вымысел. Да и сказать по чести, эта история всегда меня несколько озадачивала. Что такого сложного в том, чтобы вытащить из камня какой то там меч? Ведь самая трудная работа уже проделана. По моему, стоило бы поискать человека, который этот меч туда засунул.

Все облегченно рассмеялись. Этот смех особенно врезался в память Эдуарда. Смеялись не над ним, но Эдуард был из тех людей, кто всегда принимает смех на свой счет.

Спустя десять минут Эдуард Муэрто остался в полном одиночестве.

Отговорки, жалкие отговорки. Двигаться в ногу со временем! Он ожидал от них большего. Гораздо большего. Даже смел надеяться, что его пример воодушевит всех. Он уже видел себя во главе армии…

Почтительно шаркая, вошел Бленкин.

Я всех проводил, господин Эдуард.

Спасибо, Бленкин. Можешь убрать со стола.

Слушаюсь, господин Эдуард.

Бленкин, а как же честь? Куда она девалась?

Не знаю, господин, я не брал.

Они даже не стали меня слушать…

Да, господин.

Не стали с слушать…

Эдуард сел возле угасающего огня и в который раз открыл зачитанный до корки экземпляр Бедрогрызских «Престолонаследий Анк Морпорка». Мертвые короли и королевы взирали на него с укоризной.

И на этом все могло бы закончиться. На самом деле в миллионах вселенных так оно и произошло. Эдуард Муэрто постарел, его одержимость превратилось в своего рода книжное безумие, предполагающее ношение перчаток с отрезанными пальцами и шлепанцев, – он стал настоящим экспертом по вопросам королевской власти, но никто об этом даже не догадывался, потому что Эдуард редко покидал свои комнаты. Капрал Моркоу стал сержантом Моркоу и в возрасте семидесяти лет, когда пробил его час, погиб на посту в результате абсолютно нелепого несчастного случая, в котором был замешан муравьед.

В миллионах вселенных младшие констебли Дуббинс и Детрит не провалились в яму. В миллионах вселенных Ваймс так и не нашел комплект загадочных трубочек. (В одной крайне извращенной, но теоретически возможной вселенной штаб квартира Ночной Стражи была перекрашена в пастельные тона съехавшим с катушек смерчем, который также отремонтировал дверную защелку и выполнил в помещении несколько других, не менее странных работ.) В миллионах вселенных стражники потерпели неудачу.

В миллионах вселенных данное повествование очень быстро подошло к концу.

Эдуард задремал с книгой на коленях, и ему приснился сон. Ему приснилась славная борьба. Прилагательное «славный» было еще одним важным словом в его личном словаре помимо «чести».

Если изменники и бесчестные люди не желают видеть истину, тогда он, Эдуард Муэрто, станет указующим перстом Судьбы.

Однако основная проблема заключалась в том, что Судьба зачастую не смотрит, куда сует свой перст.


Капитан Сэм Ваймс из Городской Стражи Анк Морпорка (Ночная Смена), облаченный в свой лучший плащ, в начищенном до блеска нагруднике, положив шлем на колени, сидел в продуваемой всеми сквозняками приемной и ждал аудиенции патриция.

Он тупо смотрел на стену.

«Ты должен чувствовать себя счастливым», – говорил он себе. И чувствовал себя таковым. В некотором роде. Определенно. Счастливым как никогда.

Через несколько дней он женится.

Перестанет быть стражником.

Будет вести жизнь праздного господина.

Капитан Ваймс снял свой значок и рассеянно потер его об полу плаща. Потом поднял так, чтобы свет отразился от покрытой благородной патиной поверхности. «ГСАМ № 177». Интересно, иногда думал он, сколько стражников носили этот значок до него?

Вскоре значку предстояло в очередной раз сменить хозяина.


Это – Анк Морпорк, «Горад Тысичи Сюпризов» (как он называется в периодическом рекламном буклете путеводителе, выпускаемом Гильдией Купцов и Торговцев). Что еще тут добавить? Разве что следующее: это, кроме всего прочего, беспорядочно растущий метрополис, приютивший миллион людей, крупнейший на всем Плоском мире, раскинувшийся вдоль обоих берегов Анка, реки настолько грязной, что иногда создается впечатление, будто она течет вверх дном.

«Но как он существует? – может изумиться приезжий. – Что его поддерживает? Откуда поступает питьевая вода, если воду из реки, прежде чем проглотить, нужно хорошенько прожевать? Что является основой городской экономики? И как так случилось, что этот город, вопреки всему, работает? »

Хотя на самом деле приезжие редко интересуются подобными мелочами. Обычно они задают несколько иные вопросы, типа: «Э э, не подскажете, как пройти к, ну, знаете… к молоденьким дамочкам?»

Однако если бы гости города хоть иногда думали головой, а не кое чем другим, то все вышеприведенные вопросы наверняка заинтриговали бы их.


Патриций Анк Морпорка откинулся на спинку самого обычного стула, и на лице его заиграла бодрая улыбка крайне занятого человека, который на исходе полного событий дня вдруг увидел в своем графике напоминание: «19.00–19.05. Быть веселым и раскованным, улыбаться людям».

Разумеется, я крайне опечалился, получив твое письмо, капитан…

Так точно, сэр, – откликнулся Ваймс, лицо которого было сейчас более деревянным, чем целый мебельный склад.

Прошу, капитан, присаживайся.

Так точно, сэр. – Ваймс остался стоять. Из гордости.

Но я тебя прекрасно понимаю. Насколько мне известно, земельные владения Овнецов довольно обширны. Уверен, госпожа Овнец высоко оценит твою сильную правую руку.

Сэр? – В присутствии правителя города капитан Ваймс всегда концентрировал свой взгляд на точке футом выше и шестью дюймами левее его головы.

И ты станешь весьма состоятельным человеком, капитан.

Так точно, сэр.

Надеюсь, ты все обдумал? У тебя ведь появятся новые обязанности.

Так точно, сэр.

До патриция наконец дошло, что, по сути дела, в разговоре участвует он один. Лорд Витинари раздраженно передвинул на столе несколько бумажек.

Кроме того, придется назначить нового старшего офицера Ночной Стражи, – продолжил он. – Есть какие нибудь предложения, капитан?

Ваймс разом спустился с облаков, в которых только что витал. Вопрос касался работы.

Только не Фреда Колона… Он – прирожденный сержант.


Сержант Колон из Городской Стражи Анк Морпорка (Ночная Смена) обвел взглядом жизнерадостные лица новобранцев.

Он вздохнул. И вспомнил свой первый день. Старого сержанта Вымблера. Вот дикий был человек! Язык как кнут! Если бы старик дожил до нынешних дней…

Как же это называется? Ах да. Конструктивный подход к процедуре набора новобранцев – или нечто вроде. Комиссия по Правам Троллей нажала на патриция, и вот…

Так, еще одна попытка, младший констебль Детрит, – сказал он. – Фокус в том, чтобы остановить руку чуть выше уха. Вставай с пола и попытайся отдать честь еще раз. Гм, да… Младший констебль Дуббинс?

Здесь!

Где?

Прямо перед тобой, сержант.

Колон опустил взгляд и отступил на шаг. Из под его более чем полного живота появилось задранное вверх лицо – с выражением крайней услужливости и одним стеклянным глазом. Лицо принадлежало младшему констеблю Дуббинсу.

Надо же…

На самом деле я выше, чем кажусь.

«О боги! – устало подумал сержант Колон. – Если их сложить и разделить пополам, получится два нормальных человека, правда нормальные люди в Стражу не записываются. Тролль и гном. И это еще не самое плохое…»


Ваймс забарабанил пальцами по столу.

Только не Колон, – повторил он. – Он уже не молод. Большую часть времени проводит в штаб квартире, занимается всякой бумажной работой. Кроме того, у него и так полон рот…

Должен заметить, – перебив его, хмыкнул патриций, – судя по фигуре сержанта, рот у него всегда полон.

Я хотел сказать, у него полон рот хлопот. Новобранцы, – многозначительно пояснил Ваймс. – Помните, сэр?

«Тех, что ты мне навязал, – добавил он про себя. – В Дневную Стражу их никогда не взяли бы. И эти сволочи из Дворцовой Стражи мигом погнали бы их взашей. О нет. Припишите новичков к ночным стражникам, над которыми и так весь город смеется, кроме того ночью „новобранцев“ никто не увидит. По крайней мере, никто из так называемых отцов города».

Ваймс согласился принять новобранцев только потому, что знал: скоро эта проблема ляжет на другие плечи.

Не то чтобы он был видистом, то есть видоненавистником, просто считал, что Стража – это работа для настоящих людей.

А как насчет капрала Шноббса? – спросил патриций.

Шнобби?

Оба мысленно представили капрала Шноббса.

Нет.

Нет.

Есть еще капрал Моркоу. – Патриций улыбнулся. – Прекрасный молодой человек. Уже заслужил доброе имя, насколько мне известно.

Это… да, – неуверенно произнес Ваймс.

Может, стоит продвинуть его по службе? Что посоветуешь?

В голове Ваймса возник образа капрала Моркоу…


Это, – сказал капрал Моркоу, – Пупсторонние ворота. Ворота ко всему городу. К городу, который мы охраняем.

От кого? – тут же спросила младший констебль Ангва, последняя из новобранцев.

Ну, понимаешь… От варварских орд, воинственных племен, армий захватчиков… От всего такого.

Что?! Мы одни?

Одни? О нет! – Моркоу рассмеялся. – Это было бы глупо! Нет, конечно нет, но если заметишь каких нибудь подозрительных варваров, принимайся звонить в колокольчик и как можно громче.

И что тогда?

Сержант Колон, Шнобби и все остальные примчатся на помощь со всех ног.

Младший констебль Ангва осмотрела туманный горизонт.

И улыбнулась.

Моркоу покраснел.

Основные ритуалы, исполняемые Ночной Стражей, младший констебль Ангва освоила с первой же попытки. Правда, обмундирование ей еще не выдали – и не выдадут, пока кто нибудь не отнесет, э э, давайте называть вещи своими именами, нагрудник к оружейнику Ремитту и не попросит его сделать большие выпуклости вот тут и тут. Кроме того, ни один шлем в мире не смог бы полностью скрыть эту копну пепельного цвета волос. Впрочем, как считал капрал Моркоу, обмундирование Ангве и не понадобится – люди и так будут выстраиваться в очередь и умолять, чтобы она их арестовала.

Ну, куда теперь? – спросила она.

Пора следовать в штаб квартиру, – пожал плечами Моркоу. – Сержант Колон должен зачитать вечернюю сводку.

Мастерством следовать куда либо констебль Ангва овладела очень быстро. Все без исключения патрульные офицеры во всей множественной вселенной ходят исключительно этой походкой, не иначе – небольшой подъем ступни, размеренное движение ноги, и так час за часом, улица за улицей. Младшему констеблю Детриту еще только предстояло освоить эту науку – но сначала он должен был научиться не сбивать себя с ног, отдавая честь.

Сержант Колон – это такой толстый, да? – уточнила Ангва.

Именно так.

А где он взял ту ручную обезьяну?

Ты, наверное, имеешь в виду капрала Шноббса? – осторожно осведомился Моркоу.

Так он – человек? А что у него с лицом? Он выглядит так, словно кто то долго играл на нем в «крестики нолики».

Э э, его вечная проблема, прыщи. Бедняга, и что только он с ними не делал. Когда Шнобби смотрится в зеркало, к нему лучше не подходить.

Людей на улицах почти не было. Жара стояла жуткая – даже по меркам анк морпоркского лета. Буквально все вокруг полыхало жаром. Река сонно ворочалась на дне русла, как студент в одиннадцать часов утра. Люди, у которых срочных дел не было, прятались в подвалах и наружу появлялись только по ночам.

Моркоу, покрытый легким слоем честного трудового пота, с видом собственника шествовал по жарившимся на солнце улицам, обмениваясь приветствиями с редкими прохожими. Моркоу знали буквально все – его трудно было с кем либо спутать. Копна огненно рыжих волос и два метра росту несколько выделяют тебя из толпы. Кроме того, Моркоу шагал так, словно весь город принадлежал ему одному.

А что это был за тип с каменным лицом, ну там, в штаб квартире? – продолжила свои расспросы Ангва, пока они следовали по Брод авеню.

Тролль Детрит, – откликнулся Моркоу. – Раньше он был, э э, немного преступником, но потом влюбился в Рубину, а она настояла на том, чтобы…

Да нет, другой, – перебила его Ангва, поняв, что Моркоу испытывает определенные трудности с метафорами. – Который выглядел так… словно его пыльным мешком стукнули, – использовала она сравнение попроще.

А, капитан Ваймс. Просто жарко, пыль повсюду, а так он обычно следит за собой. Ха, хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится стукнуть мешком, тем более пыльным, нашего капитана! А вообще, в конце недели он уходит в отставку и женится.

Что то я не заметила, чтобы он особо этому радовался, – хмыкнула Ангва.

Ничего не могу сказать.

Мне показалось, от новых стражников он тоже не в восторге.

Еще одной чертой характера капрала Моркоу была полная неспособность врать.

Видишь ли, ему не сильно нравятся тролли. Мы целый день слова не могли из него вытянуть, когда он узнал, что мы берем на службу тролля. А потом нам еще пришлось взять гнома – чтобы не начались беспорядки. Я сам гном, правда местные гномы считают иначе.

А по тебе не скажешь, – Ангва смерила его критическим взглядом.

Я был усыновлен.

Но я то не тролль и не гном, – мягко заметила Ангва.

Да, но ты – же…

Ангва резко остановилась.

Так вот в чем дело?! О боги! На дворе век Летучей мыши! Неужели он…

Капитан немного старомоден.

Закоснелый тип!

Патриций сказал, что в Страже должны быть представлены все видовые меньшинства, – попытался объяснить Моркоу.

Меньшинства?!

Прости. Да и все равно – несколько дней, а потом капитан уйдет и…

С противоположной стороны улицы донесся шум. Они повернулись и успели заметить некую серую фигуру, выскочившую из таверны и помчавшуюся вверх по улице; следом за человечком, отставая всего на несколько шагов, мчался толстяк в переднике.

Стой! Стой! Ограбление! Нелицензированное ограбление!

А, – вздохнул Моркоу.

Он направился через улицу, Ангва последовала за ним. Толстяк, очевидно устав, перешел на шаг вразвалку.

Доброе утро, господин Фланнель, – поздоровался Моркоу. – Неприятности?

Он забрал целых семь долларов, а когда я попросил его предъявить воровскую лицензию, негодяй взял и сбежал! – завопил Фланнель. – Сделайте же что нибудь! Я исправно плачу налоги!

Буквально через мгновение мы бросимся в погоню, – успокоил его Моркоу, доставая блокнот. – Значит, семь долларов, я правильно понял?

Вообще то, все четырнадцать.

Господин Фланнель оглядел Ангву с головы до ног. Мужчины редко упускали такую возможность.

А почему на ней шлем? – удивился он.

Это один из наших новобранцев, господин Фланнель, – пояснил Моркоу.

Ангва улыбнулась, а господин Фланнель невольно отступил на шаг.

Но она ведь…

Мы должны двигаться в ногу со временем, господин Фланнель, – сказал Моркоу, убирая блокнот.

Господин Фланнель вспомнил о наболевшем.

Я лишился целых восемнадцати долларов и вряд ли когда нибудь их увижу! – рявкнул он.

О, господин Фланнель, право, отчаиваться не стоит, – попытался подбодрить его Моркоу. – Констебль Ангва, за мной. Следуем согласно новому плану.

Он проследовал прочь. Фланнель проводил их безумным взглядом и широко открытым ртом.

Не забудьте о моих двадцати пяти долларах! – проорал он им в спины.

Тот парень, он же убегает! Мы будем за ним гнаться или нет? – поинтересовалась Ангва, переходя на бег, чтобы не отстать от широко шагающего капрала.

Зачем? – пожал плечами Моркоу, сворачивая в переулок такой узкий, что человек неопытный принял бы его за обычную щель между домами.

Они принялись протискиваться между двумя влажными, поросшими мхом стенами, никогда не видевшими солнечного света.

Что интересно, – продолжил Моркоу. – Готов поспорить, немногие знают, что с Брод авеню можно попасть на Зефирную улицу. Спроси кого угодно, и тебе скажут, что Рубашечный переулок – это тупик. Но пройти все таки можно – нужно свернуть на Мормскую улицу, протиснуться между этими решетками в Урчащую аллею – хорошие решетки, из очень хорошего железа, – и вот мы уже в Некогда переулке…

Он дошагал до конца переулочка, остановился и прислушался.

Чего мы ждем? – удивилась Ангва.

Послышались чьи то торопливые шаги. Моркоу прислонился к стене и высунул руку на Зефирную улицу. Раздался мягкий удар. Рука Моркоу даже не шелохнулась. Человек словно наткнулся на балку.

Стражники опустили глаза на бесчувственную фигуру. Серебряные доллары раскатились по булыжной мостовой.

Вот те на, вот те на… – пробормотал Моркоу. – Все тот же бедолага Здесь И Сейчас. Он же обещал завязать. О боги…

Он схватил тело за ногу.

Пересчитай монеты, – попросил он.

Да тут всего доллара три, – удивилась Ангва.

Молодец. Все точно.

Но тавернщик сказал, что…

Пошли. Возвращаемся в штаб. И ты пошли, Здесь И Сейчас, сегодня тебе крупно повезло.

Почему? – не поняла Ангва. – Его же поймали!

Да. Но поймали его мы, а не Гильдия Воров. Они в отличие от нас не столь милосердны.

Голова Здесь И Сейчас запрыгала по булыжникам.

Стащил три доллара и сразу же помчался домой, – со вздохом произнес Моркоу. – В этом весь Здесь. Самый неудачливый воришка на всем Плоском мире.

Но ты же говорил, что Гильдия Воров…

Ничего, ничего, со временем ты сама разберешься, что тут к чему, – успокоил ее Моркоу. Голова Здесь И Сейчас ударилась о поребрик. – Непонятно как, но все работает. Просто поразительно! Работает. Хотя не должно.