uzluga.ru
добавить свой файл
Vostretzov`s art

Caput mortuum.


Повесть.


1.

- Наверно, осталось еще штук семь-восемь.

Митька стоял на четвереньках, закрыв ладонями двоих, и у меня под рукой был один. Другой рукой я пытался отклеить липкий квадратик с цифрой «2».

  • Какой там?

  • Двадцать первый, - отозвался Митька.

  • И тех еще немного.

  • Ага…

В кухне стоял невероятный кумар, немного щипало глаза, но лихорадочное возбуждение при виде еще не помеченных перекрывало всю чувствительность на хрен. В углу на кресле с деревянными такими ручками сидел какой-то безымянный Вовкин друг и, прислонив голову к тумбочке, время от времени издавал немного болезненное хихиканье. Впрочем, происхождение этих нервных позывов можно было довольно легко распознать. Я доклеил цифру «23» на последнего Митькиного непомеченного. Из комнаты раздалось зычное Вовкино похрапывание.

  • Ну, че, еще один заход?

  • Давай!

Мы поднялись с пола, подпрыгивая; у меня затекла правая нога.

  • Такая же фигня, - отозвался Митька, глядя на меня.

  • Ну, все, выключаю.

  • Ага.

Я выключил свет. Мы дышали очень-очень тихо, боясь их вспугнуть. Из угла донеслось безымянное хихиканье.

  • Эй, заткнись, ты их напугаешь! – прошипел Митька.

  • Тише!

  • Да я и говорю!

  • Заткнитесь оба!

Парнишка, видимо, зажал себе рот ладонью, так как из угла теперь доносилось мучительное и тихое мычание. Его конкретно распирало поржать. Плевать.

  • Крошки-то остались? – почти беззвучно прошептал Митька.

  • Смеешься? Весь пол в каком-то дерьме!

  • Вообще-то да…

Из комнаты проскрипел что-то диван.

  • Ну, че, давай?

  • Да, на раз-два-три. Раз-два-три!!! – я врубил свет, и мы кинулись на пол.

  • Митька! Молоток, твою мать!

Митька с довольным видом прижимал ладошку к полу, еще одного он успел накрыть банкой. Я тоже прижимал одну ладошку.

  • 24, 25, 26, - почти проорали мы, бешено глядя друг на друга, - Двадцать шесть!!

  • По-моему, это последние, - сказал я и вдохнул сладенько-тошнотворный мутный воздух

  • Вроде бы. Наклеивай давай.

Мы встали, опять попрыгали. Голова кружилась, хотелось пить. Я взял со стола недопитую бутылку с пивом, сделал глоток, потом Митька. Кухня стала постепенно


приобретать привычные очертания.

  • Кажись отпускает.

  • Идем спать штоль.

  • Да.



Я открыл глаза и понял, что проснулся от яркого и раздражающего света из окна. Бывает удивительно видеть утро после таких вот посиделок. Комната была завалена хламом. Митька мирно сопел рядом со мной, положив на меня руку. Очень трогательно. Безымянный переместился в комнату - видимо он сделал это вместе с нами – и теперь сидел в углу под лампой. В прихожей раздавался какой-то шорох. «Видимо Вовка» – подумал я и попытался подняться с дивана. Тело гудело. Я повернул голову и ничего не увидел. Ладно, попробую еще раз…так…хорошо… В прихожке и впрямь оказался Вовка. Он стоял враскаряку и собирал свои шмотки.

  • Вован, ты че, щас за пивом…- Митька выглядывал из-за моего плеча.

  • Мить, заткнись, Вов, че случилось?

Бесполезно. Сидит на корточках, взгляд безумный.

  • Вован, ты брось это дело!

Сидит.

  • Вов, ну че такое, а, Я русским языком спрашиваю…

  • Домой… я… иду.

  • Да что за..б твою…

  • У меня по ходу крышу сорвало ваще, шифер уехал, б..дь!

  • Да что случилось, ты скажешь, е..ть тебя конем?

  • Короче, парни. Ну, просыпаюсь, че как, сушняк долбит, щас, думаю, на кухоньку выйду, пивца е..ну, хорошо станет, ну забью там, все че как. Иду, короче на кюхен, а там, б…дь, бля буду, тараканы, на х. й как футболисты все пронуми..и..рованные бегают...



2.


Я вышел за пивом, кроме того, хотелось проветрить остатки мозгов, немножко прийти в себя. Особого внимания на меня никто не обращал, невзирая на трехдневную щетину. Иду себе и иду спокойно, до дальнего ларька, и вдруг вижу, машина мне сигналит и фарами мигает. Ну, думаю, все, конец, глюки. Лечиться надо. Иду дальше. Думаю, сейчас вместо пива лучше минералочки возьму. Литра полтора. Здоровый образ жизни, качаться буду, в бассеин запишусь. Слышу, опять сигналят. Да, думаю, тут бассейном не отделаешься.

  • Игорёк! – окликнул меня немного истеричный, но все же приятный женский голос. Я разворачиваюсь -–стоит девушка нормальная, одета красиво, прическа, макияж, ровный загар, фигура. Она бежит ко мне, а лицо у меня, наверное, как у полного идиота: стараюсь вспомнить, кто это.

  • Игорёк, ну ты что, меня не узнал, что ли?

  • Э…м…а..

- Да это ж я! Учились вместе, ну, вспомнил? Институт…

  • А…а…Анька!!! Вот это да! Класс!

Мы сгребли друг друга в охапку, расцеловались, и решили, что надо чаще встречаться.


Как дела, что нового, тырым-пырым… Мы сидим в кафе, под такими зелеными зонтиками. И, как ни странно, пьем «Корону» через лимон.

Признаться честно, такие вот случайные встречи хоть и приятны, обычно оставляют двоякое впечатление. После расставания ты все думаешь, и думаешь о том, каким показался собеседнику после долгого «необщения». (Я-то уж точно выглядел по-дурацки. И говорил ерунду всякую. И пытался выглядеть героем.) А потом все кажется, что ты что-то не то сделал, и вроде бы все нормально, но мог бы и по-другому себя повести. А потом понимаешь, что «не так» ты вел себя ДО этой встречи, и гложет тебя именно это.

Анна уже успела побывать замужем, родить ребенка и развестись. Работает, вот, в какой-то там фирме, не то рекламной, не то дизайнерской…все в таком духе. Мы поменялись телефонами и договорились еще раз встретиться.

Я очень удивился, когда она мне перезвонила. Я думал, что она мне свой номер оставила из вежливости, поэтому сам я ей не звонил.



  • Слушай, а это ты здорово придумала.

  • Я тебе говорю, - продолжала Анна – работа хорошая, творческая. Денег сколько? Сам увидишь. На западе дизайнеров - куры не клюют.

  • Чё, только петухи? – перебил я.

  • Харе издеваться, уховёртка! Это вещь востребованная, могу тебя заверить.

  • Что ж, - мы переглянулись, я опустил глаза, сделал глоток, - выбор у меня отнюдь невеликий. Либо твое дизайнерство, либо ничего. Я выбираю первое.

  • О. К. – сказала она и улыбнулась.



Недели две я смотрел, что да как делается. Начал подавать какие-то идеи, это у меня получалось легче всего. Когда появились маломальские деньги, я, признаться, стал задумываться о некой стабильности. Безусловно, хотелось, чтобы проблем с money не

было. Я работал в нормальном коллективе, но проблема заключалась в том, что я не привык ни к дорогой одежде, ни к парфюму, ни к манерам. Меня это не пугало, но быстро привыкнуть я не мог. У меня вызывает довольно смешанные чувства мой первый человеческий поход в человеческий магазин: Чудесное шмотьё каких-то известных фирм, симпатичные девушки-консультантки, объясняющие, что к чему куда. Прыгают перед тобой, цвета подбирают, всё понятно: я заплачу за это, дорого, конечно, хотя это фигня, но я чувствовал себя не важной персоной из довольно высоких кругов, а обычным болотным чмом.


Ты знаешь, мне подогнали один проект, а я ничего дельного не могу придумать, - ещё один глоток тёмного «крушовице»

-Ну, бывает такое, а что за проект? - спросила Анна…

-Да, так…ну ты понимаешь.


-Понимаю. Ты только пойми, что в этом бизнесе, да и в жизни, нельзя жить одним


вдохновением. Пегас чаще идёт шагом, чем скачет галопом.

-Любишь Флобера? - перебил её я. Она кивнула и продолжила:

- Весь талант как раз в том, чтобы заставить его идти нужным тебе аллюром.

-Эй, Пегас, что ты хочешь от нас? Так я что хочу сказать, со мной сидит Антон, тоже дизайнер. И этот проект сначала был у него. Потом он мне его передал, но это не важно.

Так мы проговорили часа два. Она ко мне очень благосклонно относится. Признаться, я даже подумываю над тем, чтобы мне уже жениться. На ком, правда? На ней? Я не против, а она? Что ж, это уже большой вопрос…


Антон оказался своим чуваком. У нас было много общего – интересы, прошлое…Мы быстро нашли общий язык. Как-то раз, сидя в офисе, мы просто разболтались. У него над столом висели разные плакаты, фотографии.

  • Что значит «quien larga vide vive mucho mal vive»?

  • Кто много живет, тот испытывает много дурного. Это испанский. Давай кофейку лупанём.

Я кивнул. Он поставил чайник, закрыл дверь, полез в шкаф и достал оттуда бутылку коньяка.

  • Вот это дело, - сказал он и поставил её на стол. По ходу разговора оказалось, что у нас много общего.

  • Ты знаешь, что у нас были общие знакомые? – спросил Антон. Признаться, сегодня утром в голову мне ничего не лезло. Погода – отврат, настроение – погань. Понятия не имею, о чем он говорил, не врубился просто.

  • Ну, Юрку ты знал?

  • Какого?

  • Ну, Юрка, телепат

  • А…а, да знаю я Юрку.

  • Он на прошлой неделе вены вскрыл.

- Да ты что, он в больнице?

  • Ага, в больнице, она ему уже не нужна.

Мы выпили.

- Ты считаешь, что самоубийство – это преступление? – спросил я, закуривая, - Мне всегда казалось, что произвольное лишение себя жизни – это личное дело каждого. Это только тогда можно назвать самоубийством, когда доказано, что оно вообще преступление. Я имею в виду по отношению к другим.

- Вот именно. Фишка в чем? В том, что самоубийство есть убийство. А убийство –

преступление. Вообще, это нарушение своего долга перед родителями, детьми, женой или мужем, наконец, перед Богом.

  • В этом ты прав, но речь идет и о долге перед самим собой, а именно о том, обязан ли человек сохранять свою жизнь просто в качестве лица. В принципе, еще Кастанеда писал, что человек не несет никакой ответственности за других людей. Уж если он за

кого-то и отвечает, то только за себя. И то в большинстве случаев ему это плохо удается…

  • Ну, не знаю. Пока человек жив, пока у него у него есть долг перед людьми, он не



может отказываться от жизни. Уничтожить в своем лице субъект нравственности – это то же самое, что искоренять ее в этом мире.

- Хорошо. Самоубийство ли идти на войну? Это ж верная смерть, но ради спасения отечества, своей страны. Я считаю, что когда человек приносит себя в жертву ради спасения других – это героический подвиг. По большому счету, самоубийства вообще не существует. Потому что человек настолько несовершенен, что даже как жить, толком не знает. Так неужели ты думаешь, он может самостоятельно выбирать, расстаться ему с жизнью или нет.

Мы выпили. Антона, по ходу дела на разговор перло конкретно. Видимо, сосуды в башке расширились: мысли так и лезли ему в голову.

  • В пожилом возрасте человек в полной мере… знаешь, я думал, что это не кролик, который ест морковку, а собака, у которой зеленый язык… приходит к горациевскому «nil admirari», то есть ничему не дивится.

  • А причем тут собака?

  • Какая собака?

  • С зелёным языком.

  • Да я ж про статуэтку, олень ты степной! Так вот, может быть, старость приносит в жизнь некий печальный колорит. Исчезают иллюзии, все проходит, в конце концов. Большинство людей в старости превращается в автоматы, ну ты понимаешь, да? Обращаться к таким людям, – что на песке писать: усилия наши почти немедленно исчезают. Шопенгауэр говорил, что старость подобного рода лишь это…caput mortuum, ну, мертвая голова жизни. Короче, до такого дожить – далеко не счастье.

  • У кого короче, тот сидит дома и отращивает.

  • Вообще, день смерти лучше дня рождения.

  • Это кто тебе такую глупость сказал?

  • Экклезиаст.

  • Слушай, тебе надо бросать крлеса-то жрать. А также курить и пить. Совсем крыша поехала. Метафизика, нравственность, о святые небеса!

  • Да дурень ты. Жизнь такая вещь: у молодости впереди жизнь, а у старости – позади.

Когда человек стар, для него остается только смерть, а когда молод, перед ним жизнь, и еще вопрос, что из двух страшнее, и не есть ли жизнь, взятая в целости, такая вещь, которую лучше иметь позади, нежели впереди себя. Наливай. Все желают долгой жизни, но никто не желает старости.


Я не знаю, может быть, род моей деятельности повлиял на отношения с друзьями. Поначалу я всё пытался выбирать время для встреч с ними, особенно, конечно, с Митькой. В моей жизни не было еще человека, с которым я мог так разговаривать. Но чем больше я втягивался в работу и общался с новым окружением, тем острее с каждым

разом ощущал какую-то недосказанность, граничащую с непониманием, после разговоров с Митькой. Я никогда не хотел посвятить всю свою жизнь зарабатыванию материальных ценностей. Но у меня, как выяснилось, был вкус к красивым вещам, и теперь у меня была возможность их иметь. Митька с досадой отмечал, что я меняюсь,


во мне стал появляться снобизм человека, являющегося членом какой-то закрытой тусовки. Хотя меня это волновало все меньше.

Недостаток общения с моими бывшими (теперь уже) друзьями восполняся тем, что отношения с коллегами были, в общем-то, достаточно неформальны. Правда, на меня это пока распространялось не полностью. Каждую пятницу они собирались и шли отдыхать в какие-то модные места. И я все думал, когда же и я попаду туда вместе с ними. Напрашиваться мне не хотелось.

Да и не пришлось. Просто в пятницу ко мне подошел Антон и предложил пойти с ними.

  • Просто ты часов в 9 заходи ко мне и не беспокойся ни о чем. Мы тебе покажем, как мы веселимся.

В 9 ровно, даже минут на 10 пораньше, я был на месте. У него уже сидела его девушка, Надя, очень хорошенькая, дорого и модно одетая. Она пила мартини, мне он предложил джин. Мы выпили. Настроение было просто класс. Мы дождались Анну, еще выпили и решили для начала посидеть в новом каком-то кафе. Приехали, сели, цены – космос. Ну ладно, раз так надо…Антон тут же встретил какого-то своего приятеля, с которым срочно удалился «по делам максимум минут на пятнадцать». Ну, я-то был не против остаться один в таком обществе, хотя к нам все равно без конца подходили какие-то их знакомые. В общем, все было довольно неплохо. Где-то около часа ночи мы поехали в клуб. У Антона там была клубная карта, прошли свободно. Внутри все очень ничего, стириптизерша танцует на стеклянном полу где-то наверху, музыка очень модная. В общем, я был доволен. Мы выпили каких-то там коктейлей, немного потанцевали и тут они засобирались домой. Да, думаю, не густо. Ну, да ладно. Домой так домой. Но домой мы все поехали к Анне, и вот тогда я понял, по каким делам отлучался Антон. Мы купили полно шампанского, чего-то там еще и пошли к ней. Оказалось, что веселиться будем при помощи кокса. Я никогда его не пробовал, но научился быстро. Сначала стало просто очень хорошо, хотелось много пи.дить и пить спиртное. А потом просто перло. В общем, все прошло более чем. Танцевали мы часов до восьми, периодически догоняясь, причем я был очень удивлен тем, что человек может прыгать, не останавливаясь и особо не уставая много часов подряд. Еще он достал из заначки немного кислоты, а наутро выяснилось, что есть еще и план. Короче, оттянулись по полной. Где-то часов в одиннадцать вечеринка закончилась.


Я пошел гулять. Хорошая, теплая погода. Не жарко, по небу плыли облака, похожие на куски ваты. Небо было таким голубым, таким задумчивым, высоким и свободным, что думать о работе совершенно не хотелось. Я зашел за Анной. Мы гуляли, разговаривали, естественно о работе, потом перешли на интересы, и т. д. Я проводил её до дома, она предложила зайти. На кофе. Кофе продолжался всю ночь и кончился только утром.

Невольно родилась мысль, что можно пожить вместе, попробовать семейную жизнь,

уже пора, годков-то много. Я всегда думал, что для того, чтобы жить вместе, нужно единство взглядов. Любовь любовью, но это…это просто нужно. А у нас это есть.


Она позвонила и сказала, что уезжает с подружками и детьми в Подмосковье на дачу. Девичник, баня… На эти выходные я остался один. Я не горел желанием кого-либо видеть или просто сидеть у себя дома. Погода была прекрасная. Я поехал на вокзал, взял билет и …

Электричкой из Москвы, я поеду, я поеду в никуда, да, да, да…