uzluga.ru
добавить свой файл
ЧЕРНЫЙ КОТ НА БЕЛОМ СНЕГУ

На старости лет добрый волшебник Венетис отошел от дел, забросил принесшие ему всемирную славу научные изыскания и посвятил себя любимому хобби – созданию магических пятимерных симфоний. Он бы и Марципанск не жаловал своим вниманием – уж больно хлопотное это дело, покровительствовать целому городу – если бы не магическая клятва, пожизненно связавшая его с местами давно минувшей юности. Совсем не следить за Марципанском Венетис не мог, а чтобы ничего не забыть и все необходимое сделать вовремя, даже оставил свой волшебный замок ученику-приемникупреемнику, а сам поселился в городе, в простой мансарде под крышей старого трехэтажного дома. Марципанск был городом разумным и хорошо воспитанным, к волшебникам относился с почтением, а в Венетисе и вовсе души не чаял, поэтому с водворением в новом жилище последнего стал вести себя особо прилично и никаких каверз горожанам не устраивал. Так что дел у старого мага было немного. Ну, там, межпространственные дыры залатать, чтобы всякие непредусмотренные монстры не лезли, катаклизмы разные предотвратить, особенно демографические – не любил Марципанск перенаселённости, фейерверки на праздники запустить... Все это не слишком отвлекало от творчества, и Венетис был вполне доволен жизнью, а Марципанск - Венетисом. Правда, волшебник любил тепло, был склонен увлекаться и порой вовсе не вспоминал о том, что иногда должна случаться зима. Городу, конечно, нравилось нежиться под солнышком, украшая свои улицы яркими цветами на клумбах, а парки – увитыми розами беседками. Но иногда так хотелось укутаться пушистым снегом, навести на речке и прудах глянцевый блеск льда, нарядить деревья и крыши в чистые белые одежды. Однако спорить с волшебником по таким пустякам он не решался и мирился со статусом города теплого, не знающего зимы.
Как-то раз старик так заигрался, создавая новый шедевр, который должен был называться «Чаянья южной ночи», что и вовсе позабыл включить солнышко. Вот уже третьи сутки над Марципанском сверкали яркие, крупные, как виноградины, тропические звезды. Поначалу город был в восторге. Ему нравилось перемигиваться своими огнями с кокетливыми ночными светилами или наоборот, погружаться во тьму, прячась от их пытливого взора. Но на третьи сутки даже покладистому Марципанску стало не по себе. Горожане, разумеется, не замечали ничего странного, ведь город был очень хорошо воспитан и всегда заботился о душевном здравии своих жителей, но он совсем не был уверен, что сможет еще долго водить их за нос. С другой стороны, беспокоить волшебника тоже не хотелось, да и боязно было. Марципанск застыл в раздумьях и, как Венетис – солнышко, забыл включить свои огни.
Вот тут-то и произошла эта история...

Иришка не любила оставаться одна. Нет, она, конечно, не капризничала, даже плакала, только если очень уж страшно становилось, но настроение портилось сразу, хотелось только одного: сидеть у двери и ждать, когда кто-нибудь вернется. Мама и папа каждый день уходили на работу, и с Иришкой сидела бабушка. С бабушкой было весело. Она пекла ароматные сдобные пироги, рассказывала интересные сказки и учила малышку всяким нехитрым хитростям: просеивать муку, вырезать из теста фигурки специальными формочками, набирать петли на спицы, вдевать нитку в иголку и даже пришивать пуговицы. Иришка страшно гордилась собой, когда у нее все получалось правильно. Но иногда и бабушке приходилось уходить по Важным Делам, а взрослые никогда не берут с собой детей, когда этими Важными Делами занимаются. Вот тогда-то Иришка и оставалась одна, и это было очень неприятно.
Однажды она по секрету рассказала бабушке, как грустно и одиноко ей бывает. Нужно сказать, она надеялась, что бабушка сжалится и либо останется дома, либо возьмет ее, Иришку, с собой. Второе, конечно, было бы предпочтительней, ведь так хотелось поскорее узнать, что это за Важные Дела у взрослых. Однако бабушка лишь потрепала ее по голове и пообещала вернуться как можно скорее. Девочке стало так обидно, что она даже заплакала.
Бабушка сдержала слово и вернулась довольно быстро. Да к тому же не одна! Из-за пазухи ее легкого белого жакета высунулась совершенно черная мордочка с острыми ушками. Крошечное существо сверкнуло на Иришку желтыми глазами, разинуло розовую пасть, показав острые белые зубки, и издало писклявый, но очень самоуверенный звук: «Ми-и-ау-у!». А потом оттолкнулось от бабушкиной груди всеми четырьмя когтистыми лапками и прыгнуло прямо Иришке в руки.
Котенок был такой маленький, что поместился на ладонях девочки. Он еще пару раз требовательно мяукнул, а потом потерся головой об Иришкину щеку, подвернул под себя лапки, прикрыл глаза и замурлыкал.
- Бабуля, а как его зовут? – восторженно прошептала девочка.
- Это тебе решать, милая, - улыбнулась бабушка. – Это же теперь твой друг. Придумай ему имя, которое позволит ничего не бояться рядом с ним.
Иришка думала весь остаток дня, но так и не смогла выбрать имя для котенка. А когда вечером пришли мама с папой, развернулась целая дискуссия на эту тему.
- Назови его Чертенком, - предложил папа.
- Что ты! – вздрогнула малышка. – Я же буду его бояться!
- Тогда Чистюлей, - сказала мама, наблюдая, как котенок вылизывает лапку, словно надеется отмыть ее добела.
Иришка поморщилась, ей совсем не понравилось это имя.
- Такого черного – и Чистюлей? – усмехнулся папа. – Ты бы еще предложила имя Снежок.
Мама засмеялась, а Иришка вдруг уцепилось за новое непонятное слово. За короткие четыре года ее жизни Венетис ни разу не вспоминал о зиме, и никогда не покидавшая Марципанска девочка просто не знала, что такое снег и как он выглядит. Но в самом названии было что-то такое пушистое и мягкое, как сам котенок.
- Мне нравится, - решила Иришка. – Я назову его Снежком. Тогда мне с ним ничего страшно не будет.
Так черный котенок получил совершенно неподходящее имя.
Прошло несколько месяцев. Снежок вырос и превратился в красивого сильного кота – ласкового и игривого. Иришка тоже подросла – всего через пару недель ей должно было исполниться пять лет. Она уже не расстраивалась, когда бабушке приходилось оставлять ее одну, ведь одна она и не оставалась – Снежок всегда был рядом, и вместе они не скучали. А еще малышке казалось, что она вот-вот станет совсем взрослой, и тогда они со Снежком сами смогут ходить по Важным Делам. Все, собственно, к тому и шло. Кот все больше времени проводил у окна, задумчиво разглядывая мир. Ему явно хотелось узнать о заоконной жизни побольше. А у Иришки начал раскачиваться передний зуб. Это было не очень-то и приятно, мешало кусать яблоки и выговаривать и без того сложные шуршаще-шелестящие буквы. Но девочка не унывала, она ведь точно знала, что только у больших детей выпадают молочные зубы.
В тот раз бабушка, уходя, наказала Снежку присматривать за Иришкой. Кот скосил желтый глаз, презрительно передернул мехом на спинке и отвернулся. Наверное, хотел сказать, что и сам знает свои обязанности. Во всяком случае, именно так подумала бабушка. И Иришка так подумала. А когда за бабушкой захлопнулась дверь, девочка залезла на подоконник и устроилась рядом со своим другом. На улице было темно, только разноцветные огни рекламы вспыхивали зазывно, да проносящиеся машины выхватывали светом фар очертания домов и деревьев. Сквозь затянутую сеткой от мух и комаров форточку в комнату вливались ароматы экзотических цветов вперемешку с запахами бензина и разогретого асфальта. Иришке не нравилась темнота. Малышка больше любила яркие дни и перемигивание солнечных бликов в кроне дерева напротив. Большой серебристый тополь простирал ветки всего лишь в метре от окна и любил покрасоваться на солнышке переливами листьев – с одной стороны темно-зеленых, а с другой похожих на монетки. Но вот почему-то уже давно не было дня. Никого это не удивляло и не беспокоило, и было бы глупо капризничать по такому поводу. Но света хотелось.
Иришка встала на подоконник и дотянулась до верхней задвижки створки. Конечно, взрослые категорически запрещали ей это делать, девочке показалось, что, если открыть окно, больше огней реклам будет проникать в комнату. Снежок поднялся, выгнул спинку, потягиваясь, подошел и стал рядом со своей подружкой. Принюхался к ветерку. И вдруг подобрался, резко оттолкнулся и черной тенью перелетел на ветку тополя.
- Снежок! Куда?! – отчаянно закричала Иришка, боязливо отступила от рамы.
- Мау-а-у-а! – донеслось до нее из кроны.
Малышку очень напугал этот крик. Она ведь прежде ничего подобного от Снежка не слышала и потому не узнала в вопле победных ноток вырвавшегося на свободу ночного хищника. Наоборот, ей показалось, что с котом случилось что-то ужасное, и он кричит от страха или боли. Прыгать, как Снежок, с подоконника на дерево Иришка не умела. Даже просто глянуть вниз было очень страшно. Не зря ей не разрешали стоять на подоконнике, когда окно нараспашку! Малышка поспешна поспешно отступила назад. Разве она поможет другу, если сама разобьется? Не раздумывая больше не ни минуты, девочка спрыгнула в комнату и побежала в прихожую. Там сунула босые ножки в туфельки и выскользнула из квартиры. Подъезд выходил во двор, а окно, из которого выпрыгнул кот – на улицу. Девочке пришлось обогнуть длинное здание и примыкающий к нему большой одноэтажный торговый павильон, а потом еще и возвращаться вдоль дома. Так что не слишком скоро добралась она до серебристого тополя. Дерево тихо шелестело листвой, и никаких признаков сбежавшего друга в кроне не наблюдалось.
- Снежок! – позвала Иришка. – Снежок, ты где? Снежок! Снежок!
Ответа не было, и малышка почти отчаялась. Из глаз брызнули слезы. Она представила себе, какие ужасы могли случиться с одиноким котом на незнакомой улице, и расплакалась еще горше. И вдруг знакомое «Мау-а-у-а!» донеслось откуда-то издалека. Иришка со всех ног бросилась в ту сторону.
Долго или нет длилась погоня, но, когда вопли Снежка завели девочку в узкий, темный, жутковатый какой-то переулок, она совсем вымоталась. Ремешок на одной из туфелек оторвался и больно натер ногу, коленки были содраны – малышка успела споткнуться и упасть. А в тупичок, казалось, не проникал ни один луч света, и, конечно, разглядеть в нем черного кота было совершенно невозможно. Иришка привалилась спиной к стене дома и сползла на корточки. Сил и дальше преследовать упрямца не было. Но ведь с ним могло что-то случиться! Когда самой девочке было одиноко и страшно, Снежок был рядом. Но вот теперь ему тоже страшно и одиноко там, в ночи, а она совсем-совсем ничего не могла сделать! Какой же из нее друг, если она не спасет Снежка! Малышка уткнулась лбом в колени и снова горько зарыдала.
- Очень трудно искать черного кота в темном переулке, особенно если его там нет, - прошелестело вдруг. Странный голос шел, казалось, отовсюду, но был таким ласковым и сочувственным, что Иришка немного успокоилась и невольно кивнула, даже не задумавшись, кто это с ней разговаривает. – Тебе нужен день, чтобы найти своего друга, - продолжал между тем невидимый незнакомец, - а день может устроить только добрый волшебник Венетис.
- И где он, этот добрый волшебник? – всхлипнула Иришка. Она, конечно, верила в волшебников, но лично с ними никогда не встречалась.
- Совсем не далеко, - отозвался собеседник, - я покажу тебе.
И тут же у выхода из тупика зажегся уличный фонарь, словно намекая, что идти надо именно туда. Девочка поднялась и, как завороженная, шагнула на свет, но тут же остановилась, спохватившись.
- А ты кто? – спросила она на всякий случай и оглянулась по сторонам. – Тебя как зовут?
- Зовут? – удивленно переспросил невидимка. - Ну... – казалось, он смутился. – А тебя?
- Меня? Меня – Ириска, - сказала малышка и поморщилась. Из-за этого качающегося зуба она даже вместо собственного имени произносила имя какой-то конфетки!
- Ой! – удивился незнакомец. – Как здорово! Какое сладкое имя! Тогда ты можешь звать меня Марци... – и смущенно пробормотал: - Это сокращенно от Марципанск...
Конец фразы потонул в шорохе ночного ветра, и Иришка не расслышала самого конца имени, а потому просто додумала слово – марципан. И тут же решила, что тот, кого зовут таким вкусным именем, никак не может быть обманщиком, и, больше не раздумывая, двинулась вслед за цепочкой включающихся фонарей.
Последний огонек зажегся не в одном из лампионов, стоявших вдоль улицы, а над подъездом кирпичного трехэтажного дома. Девочка остановилась. Дверь парадного была старинной, тяжелой, с пыльными стеклами, зарешеченными кованым кружевом. Она была бы очень красивой, если бы не казалась такой облезлой.
- Тебе на самый верх, - тихо прошелестел где-то рядом Марци.
- А ты не пойдешь? – малышка вдруг подумала, что ей совсем не хочется снова остаться одной, да еще перед лицом самого настоящего волшебника. – Мне бы лучше с тобой...
- Не бойся, - подбодрил новый невидимый друг. – Я всегда с тобой. А чтобы поговорить, нужно просто выйти на улицу и прислушаться. Но не в доме...
Иришка вспомнила, что неприлично требовать чего-то от незнакомцев – мало ли, почему Марци не может войти в дом – и вздохнула. Где-то далеко снова послышался вой неугомонного черного кота.
- Присмотри, чтобы со Снежком ничего не случилось, - попросила девочка и налегла на дверь.
Оббитые ступени привели ее на третий этаж, и в первый момент Иришка растерялась, не зная, какую из трех квартир выбрать. Но тут увидела лестницу, уходящую выше. «Волшебник наверняка живет на крыше! – обрадовалась малышка. – И ведь Марци тоже сказал, что мне нужно на самый верх».
Чуть выше действительно обнаружилась еще одна квартира, и вход в нее был, несомненно, достоин обиталища волшебника – высокая арка, забранная затейливой медной решеткой и матовым стеклом за ней. На стыке створок поблескивал полированный латунный молоточек. К нему так и хотелось притронуться, и, конечно, Иришка не смогла устоять перед искушением. Встав на цыпочки, она дотянулась до блестящей вещицы всего-то одним пальчиком, но молоточек вдруг ожил и принялся отстукивать на звонком медном кружеве веселую мелодию. Не прошло и минуты, как дверь распахнулся и на пороге показался высокий седой старик. Малышка отступила на шаг – она совсем растерялась и не знала, как нужно поздороваться с настоящим волшебником.
Венетис смотрел прямо перед собой и, разумеется, поначалу никого не увидел. Тогда он посмотрел вверх – он же как раз писал новую симфонию и думал о южных звездах – но и там никого не было. Только после этого старый волшебник опустил взгляд и увидел маленькую девочку с широко распахнутыми от испуга глазами и решительно выдвинутым вперед подбородком. Поскольку маленькие девочки далеко не каждый день баловали его своими визитами, Венетис очень удивился.
- Кто вы, дорогая, и что здесь делаете?! - воскликнул он, поправляя очки мизинцем.
Иришка смутилась еще больше от чопорного обращения на «вы». К тому же маг выглядел совсем не как те волшебники, что были нарисованы в книжках, а скорее, как обычный дедушка – в халате, мягких домашних брюках и пушистых тапочках с заячьими ушками. Правда, в правой руке он держал смычок, но это ведь тоже не удивительно, дедушки вполне могут играть на скрипке. Но вот скрипки-то как раз и не было! Вместо нее в левой руке Венетиса находился какой-то странный предмет, похожий на чудесный инструмент очень отдаленно: гриф-то у него был и даже почти скрипичный, только как-то очень уж затейливо изогнутый, а вот дальше... Что-то то появлялось, то исчезало, то обретало строгие очертания – каждый раз разные, то сверкало всеми цветами радуги, расплываясь в собственном сиянии.
- Что это? – завороженно прошептала малышка, не в силах оторвать взгляд от странной вещи.
- Это? – волшебник, проследив за взглядом девочки, удивленно покосился на инструмент и просиял. – Ах, это! Квинта-дигиталь виоль д’амур! Изумительное, просто изумительное и богатейшее звучание во всех пяти измерениях!.. – он вскину руку, склонил голову к невидимому нечто и легонько тронул смычком исчезающие струны.
И сразу закружились в воздухе вместе с легким бризом усилившиеся ароматы цветов, зазвучали переливы волшебной нездешней музыки, смешиваясь с шорохом волн и пением неизвестных птиц, а яркие звезды, сиявшие до того на небе, спустились и закружились над головой девочки. Это было очень красиво и на мгновение заставило Иришку забыть обо всем на свете. Но Венетис оборвал мелодию и нахмурился.
– Впрочем, вы ведь, должно быть, пришли совершенно не за этим, юная леди?
Иришка стряхнула с себя наваждение, вспомнила, зачем она здесь, собрала всю свою храбрость и прошептала:
- Я пришла, чтобы вы помогли мне найти Снежка.
- Что, простите? – то ли не понял, то ли не расслышал волшебник.
- Снежка! – чуть громче повторила девочка. – Я нигде не могу его найти. А Марци сказал...
- Марци?! – удивленно перебил Венетис. – Он с вами заговорил?!
- Д-да... – от волнения Иришка начала немного заикаться, но все же сочла нужным пояснить: - правдаПравда, я его не видела...
- Ах, да что вы говорите! – отмахнулся волшебник. – Конечно, вы его видели! Но какая странность... – он пожевал губу. – Значит, Марци нужен снежок? Так почему же он сказал об этом вам, а не мне? – но вдруг, спохватившись, хлопнул себя по лбу смычком. – Ах, я старый болван! Что же я держу такую замечательную гостью на пороге! Проходите, юная леди, проходите!
Он шагнул назад, приглашая девочку в дом.
Жилье волшебника почти не отличалось от обычной квартиры. Вот только множество непонятных и наверняка волшебных музыкальных инструментов было раскидано там и тут. Как и обворожительная квинта-дигиталь виоль д’мур, они мерцали, появляясь и исчезая, иногда мелодично всхлипывали на разные голоса, иногда искрами рассыпали вокруг себя какие-то неясные образы.
- Присаживайтесь, юная леди, - велел Венетис и взмахнул смычком, как волшебной палочкой. Тот час листы, от руки исписанные какими-то непонятными закорючками, птичками вспорхнули с пуфика и низкого столика и расселись в самых неожиданных местах. Иришке показалось даже, что они тихо чирикают. – Выпейте пока чаю, а я сейчас, - он снова сделал какое-то неопределенное движение рукой и куда-то убежал.
На столе сам собой, весело позвякивая, появился и затанцевал чайный прибор. В широкой вазе взорвался симпатичный вулканчик, быстро заполняя ее всевозможными сластями – конфетами и маленькими аппетитными печенюшками. Гудя, как шмель, в комнату влетел кипящий чайник. Малышка даже захлопала в ладоши от восторга и, конечно, не преминула попробовать вкусности.
Волшебника не было довольно долго, Иришке даже уже стало надоедать чаевничать одной, когда наконец Венетис ворвался в комнату. В руках у него был инструмент, похожий на блок-флейту, но, разумеется, тоже волшебный и мерцающе-исчезающий. А на самом конце его красовалась бело-голубая блестящая многолучевая звездочка.
- Вот теперь точно получится! – гордо воскликнул Венетис и распахнул высокое французское окно, за которым обнаружился узенький балкончик.
Иришка подбежала и встала рядом с магом. Ей так хотелось увидеть настоящее чудо. Волшебник поднес к губам удивительную дудочку и тихо заиграл. И сразу похолодало, в воздухе закружились крупные хлопья, искрящиеся в свете реклам и фонарей всеми цветами радуги. Да так много, что улицу стало не разглядеть.
- Ч-ч-что эт-то? – стуча зубами, спросила малышка.
- Как что? – волшебник отнял флейту от губ, и хлопья стали оседать, они больше не мелькали перед глазами, а застилали весь город сплошным покрывалом. – Это же снежок! Зима! Как вы и просили! – тут он присмотрелся к дрожащей малышке. – Да вы совсем замерзли! Ах, я старый дурак! Не подумал!
Он взмахнул рукой, и на Иришке появилась пушистая желтая шубка, разноцветные вязанные варежки, шарф, шапочка и варежки и даже смешные красные валенки. Девочка сразу согрелась и принялась внимательно вглядываться в ночную улицу.
- Где же он? – обиженно поджала она губу, не найдя своего друга, и покосилась на волшебника.
- Да вот же! Везде, - удивился Венетис и обвел рукой улицу. В воздухе снова затанцевали снежинки.
- Да он же какой-то разноцветный! – от обиды Иришка даже притопнула. – А мой Снежок черный! Его в темноте не видно! Я хотела попросить, чтобы вы сделали день!
- Ой, ну конечно! – смутился маг. Про черный снежок он ничего не понял, но сразу сообразил, что уже давно не включал солнышко.
Он пробормотал стандартное заклинание, развел руки, и город залило сияние дневного светила. Девочка зажмурилась, ослепленная сверканием белой целины. Оно было таким ярким, что казалось, это снег, а не солнце освещает каждый закоулок города. Малышка сразу поверила, что теперь обязательно найдет своего потеряшку. А когда открыла глаза, прямо напротив дома волшебника, по тротуару шел черный кот. Был он растерян и недоволен, подрыгивал замерзающими лапами, отфыркивался от садящихся на усы снежинок. Иногда даже возмущенно топорщил шерсть на спинке.
- Снежок! – закричала Иришка, и кот присел от неожиданности, закрутил головой. А потом, сообразив, откуда звала подружка, поднял голову и оскорбленно провыл:
- Ма-у-а-уа! – словно хотел упрекнуть малышку в том, что она его бросила.
- Снежок! Ты нашелся! – девочка запрыгала от радости, потянулась к коту.
- Так вот оно что, - усмехнулся волшебник. – Ну что ж, иди к нему. У вас, ведь, наверное, полно Важных Дел, - и Иришка оказалась на улице.
Снежок сразу подбежал к ней и принялся тереться об ноги. Девочка хотела взять его на руки, но тот не дался. Теперь, когда они были снова вместе, снег больше не казался коту таким уж холодным и неприятным, и он принялся ловить снежинки, смешно теребя лапами в воздухе. Иришка засмеялась и стала ему помогать. И это действительно было Очень Важное Дело.
- Замечательно! – счастливо вздохнул наблюдавший за ними с балкона Венетис, и добавил, обращаясь непонятно к кому: – Спасибо, что напомнил.
- Это не я, это они, - ответил Мраципанск. – Знаешь, у этой малышки чудесное имя. Ириска!
- А-а! – протянул маг и засмеялся. – Теперь понятно, чем она так тебе приглянулась, - он на мгновение задумался. – Пожалуй, я должен написать об этом симфонию. Она будет называться... называться... Ну конечно же! Она будет называться «Зимняя сказка»!
- Напиши, - согласился город. – Только не затягивай. Ты же помнишь, что после зимы должная наступить весна?
Но волшебник его уже не слышал. Он весь был в своей необычной пятимерной музыке.