uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 3
РАЗМЫШЛЕНИЯ О КАПИТАЛИЗМЕ, СОЦИАЛИЗМЕ И ДЕМОКРАТИИ

Сеймур Мартин Липсет


Сеймур Мартин Липсет (Seymour Martin Lipset) - профессор общественной политики Университета в Вирджинии (George Mason University in Fairfax), а также старший член совета Института Гувера при Стэнфордском Университете. Он является автором многочисленных книг, в числе которых "Союзная демократия" (в соавторстве с Мартином Троу (Martin Trow) и Джеймсом Коулманом (James Coleman), 1956), "Политический человек" (1960), "Первая новая нация" (1963) и "Континентальный раздел" (1990). Настоящая статья должна явиться заключительным очерком книги, готовящейся к печати в издательстве университета Джона Хопкинса (Johns Hopkins University Press). Она основана на публикации в специальном выпуске (июль 1992 г.) "Журнала демократии", посвященном капитализму, социализму и демократии.

Насколько долговечной оказалась книга Джозефа А. Шумпетера (Joseph A. Schumpeter) "Капитализм, социализм и демократия", опубликованная 50 лет назад (1)? Выход в июле 1992 года специального выпуска "Журнала демократии", приуроченного к этой дате, свидетельствует о том, что она не потеряла своей актуальности. Около десятка ученых из девяти стран дали свою оценку этому труду и выступили со своими выводами, в корне отличающимися друг от друга.
Разумеется, политическая атмосфера, в которой появились эти последние очерки, существенно отличается от той, с которой имел дело Джозеф Шумпетер. Он писал свою книгу в конце 30-х и начале 40-х годов, т.е. в период глобальной экономической депрессии, подъема фашизма и начала мировой войны. Западная демократия и капитализм оказались перед лицом значительных трудностей. Демократический процесс находился на спаде, а не на подъеме. Различные формы правых авторитарных режимов установились в Италии, Германии, Австрии, Испании, Греции, а также на большей части территории Восточной Европы и Латинской Америки. Капитализм выглядел неэффективной общественной системой вследствие Великой депрессии, охватившей Северную Америку и Европу и продолжавшейся вплоть до наступления Второй мировой войны. Попытки центристских и левых сил остановить этот спад с помощью метода "заливки насоса" Кейнса (Keynes) окончились неудачей во Франции в правление премьер-министра Леона Блюма и в Соединенных Штатах при президенте Франклине Делано Рузвельте.
Но все эти трудности не заставили Шумпетера отказаться от капитализма. Несмотря на возникновение крупных олигархических структур, стремившихся к стабилизации рынка посредством монополистической практики, он продолжал утверждать, что капитализм является лучшей системой для достижения материального прогресса, увеличения производительности труда и повышения жизненного уровня, чем любая другая система из всех, которые можно вообразить, включая все разновидности социализма, поскольку неотъемлемой чертой капитализма является его постоянное эволюционирование: "Основной импульс, приводящий капиталистический двигатель в движение, исходит из новых потребительских товаров, новых способов производства и транспортировки, новых рынков, новых форм промышленной организации, которые создает капиталистическое предпринимательство" (стр.83). Эта система характеризуется "созидательным разрушительством", т.е. таким хаосом, который тормозит развитие в прошлом процветавших государств или фирм, если они не в состоянии быстро реагировать на нововведения или экономические кризисы. Упадок IBM и General Motors или взлет японских компаний могли бы послужить наглядным примером того, как работает принцип созидательной разрушительности в применении к борьбе за лучшее качество продукции.
Учитывая все сказанное выше, будет крайне удивительно услышать, что классический либерал Шумпетер на вопрос "Может ли капитализм выжить?" отвечает категоричным "нет". В отличие от некоторых других знаменитых пророков обреченности капитализма Шумпетер, однако, был не социалистом, а пессимистом. Вот как он формулирует свою мысль: "Прогноз не имеет никакого отношения к желательности курса событий, которые предсказываются... Можно ненавидеть социализм... и тем не менее предвидеть его пришествие" (стр.61).
Капитализм рухнет, объясняет он, потому что он неизбежно "порождает... атмосферу почти всеобщей враждебности к своему социальному порядку" (стр.143). Во-первых, утверждал он, "сам успех капиталистического предпринимательства, как это ни парадоксально, ведет к падению престижа и социального веса того класса, который связан с ним в первую очередь [т.е. предпринимательской буржуазии], при этом гигантская организация, осуществляющая контроль [крупная корпорация] стремится отстранить буржуазию от функций, которым она прежде всего и обязана своим социальным весом" (стр.139). Спад активности семейных предприятий "лишает жизненности саму идею собственности... Дематериализованное, лишенное своих важнейших функций право собственности не ... требует моральной преданности, как этого требовали формы собственности, полные жизни" (стр. 142). А это приводит к тому, что капитализм растрачивает большую часть своей моральной законности, порождая антикапиталистическую социальную атмосферу.


Капитализм и интеллигенция

Второй причиной неизбежной гибели капитализма, и, на взгляд Шумпетера, даже более важной, явилось "зарождение активной враждебности", уходящей своими корнями в отчужденный класс (стр. 145). Маркс, естественно, видел этот класс в пролетариате. Шумпетер тоже признает роль рабочих в приближении краха капитализма, но основное значение в этом отводит интеллигенции. Он определяет представителей этого класса как "людей, обладающих властью устного и письменного слова". Интеллигенция прежде всего характеризуется "критическим отношением" к различным общественным институтам (стр. 147). Она в силу самой своей сути относится подозрительно к установленным порядкам и нормам, поскольку ее профессиональная роль требует от нее быть носительницей нового; интеллектуалам воздают должное за их оригинальность, которая, как когда-то заметил Торстейн Веблен (Thorstein Veblen), неизбежно влечет за собой отрицание ранее принятого порядка вещей. Возможно, предвидя недавние события в рядах Ассоциации современного языка, Шумпетер отметил, что "от критики текста к критике общества путь гораздо короче, чем может сперва показаться" (стр. 148).
Как это ни парадоксально, враждебность интеллигенции по отношению к капитализму "возрастает вместо того, чтобы убывать с каждым новым достижением капиталистической эволюции" (стр. 153). Поскольку капитализм по мере своего развития все более и более проявляет себя как "неромантическая и негероическая цивилизация", отражающая вкусы и предпочтения прозаического создания, названного "гомо экономикус" (стр. 160). Следовательно, капиталистическая система "оказывается перед судьями, у которых в кармане уже заготовлен смертный приговор", чьи мотивы "экстрарациональны" (стр. 144). Их привлекает утопическая повышенная эмоциональность, преследующая "гораздо более высокие цели, чем набитый желудок... Прежде всего социализм означает новый культурный мир... поэтому чисто экономические аргументы в его пользу или против никогда не смогут оказаться решающими" (стр. 170).
Из всего этого следует, что капиталистический порядок не в состоянии "эффективно контролировать интеллектуальный сектор" (стр. 151). С течением времени и с помощью лейбористских движений интеллигенция подорвет капиталистическую законность, "закусав" его до смерти. "Интеллигенция не может не кусаться, поскольку она живет за счет критики и ее положение в обществе целиком зависит от критики, которая жалит; а критика отдельных личностей и текущих событий в ситуации, когда не остается ничего святого, неизбежно перерастает в критику классов и общественных институтов" (стр. 151). Как это ни поразительно, антикапиталистическая идеология и критика рыночной системы сегодня наиболее сильны в глубоком тылу капитализма XX века - в Соединенных Штатах. Именно американские интеллектуалы создали феномен, когда-то названный литературным критиком Лайонелом Триллингом (Lionel Trilling) "соперничающей культурой", которая предполагает как само собой разумеющееся неодобрительное отношение к буржуазным и национал-патриотическим ценностям. Интеллигенция всегда являлась самым сильным сторонником довольно незначительных по масштабам тенденций в американской политике, в том числе различных радикальных третьих партий, которые время от времени появлялись на политической сцене Соединенных Штатов.
Широко распространено суждение о том, что марксизм все еще жив и даже вполне благополучно себя чувствует в среде американских интеллектуалов. Как отмечает Гарри Абрамс (Garry Abrams), "Американские университеты, возможно, являются одним из последних бастионов интеллектуального марксизма, по крайней мере в развитых странах" (2). Политический теоретик из Оксфордского университета Джон Грей (John Gray) также приходит к выводу, что "академические заведения капиталистической Америки послужат последним редутом марксистской теории" (3). Оценивая со страниц "Нью-Йоркского книжного обозрения" взгляды и труды элитарных американских ученых, лауреат Нобелевской премии из Кембриджского университета М.Ф.Перетц (M.F.Perutz) замечает, что "марксизм, возможно, дискредитирован в Восточной Европе, но все еще выглядит вполне процветающим в Гарварде" (4). Комментируя сходным образом различия между американским и советским литературоведением, Роберт Альтер (Robert Alter) подчеркивает, что "в наших академических кругах литература часто отрицается и жестоко критикуется как инструмент идеологического подавления" (5). Идеологическое левое направление также достаточно сильно в Голливуде и среди творческих работников на телевидении.
В последние годы эта точка зрения получила широкое распространение также и за границей, где интеллигенция и студенты составляют большую часть сторонников экологических движений и "зеленых" политических партий, связанных с ними. Тем не менее, значительное число интеллектуалов в Европе и Японии сейчас отказались от своей былой приверженности марксизму. Эта перемена отчасти коренится в том, что раньше интеллигенция была связана с сильными социалистическими, лейбористскими и (в Италии и Франции) коммунистическими партиями. Утопический социализм, как в своей авторитарной, так и демократической формах, потерпел явное фиаско. Многие интеллектуалы, ранее вовлеченные в социалистическую политику, сейчас отвернулись от нее, хотя они и продолжают желчно критиковать основы капитализма.


Требования к демократии

Пессимизм Шумпетера в отношении будущей судьбы капитализма заставил его опасаться также и за судьбу демократии, поскольку он утверждал, что "современная демократия есть продукт капиталистического процесса". Однако он оставил открытым вопрос о том, "является ли демократия одним из тех продуктов капитализма, которым суждено отмереть вместе с ним". Интересы буржуазии заставляют ее стремиться к ограничению "сферы общественной власти"; отсюда следует, что "заниматься демократическими самоограничениями гораздо легче классу, интересы которого проще всего удовлетворить, просто предоставив его самому себе, чем классам, пытающимся существовать за счет государства" (стр. 297-98).
Работая над своим произведением в пору высшего расцвета фашизма (движения, которое Шумпетер никогда прямо не обсуждал), он приходит к выводу, что имеющиеся факты однозначно приводят к "пессимистическому прогнозу" в отношении будущего буржуазной демократии. Самой важной причиной для этого было, по его мнению, не только быстрое распространение социалистических систем, но также и неизбежное нарастание конфликта в индустриальных обществах, так как "демократический метод никогда не сможет работать в полную силу, если внутри нации наблюдается существенное расхождение во взглядах на первостепенные вопросы социального порядка" (стр. 298).
Считая, что у социализма больше шансов победить, чем у фашизма, Шумпетер был очень озабочен перспективами демократии при социализме. Принимая во внимание то значение, которое он придает отделению политики как непременному условию существования любого свободного общества, становится вполне понятным его предупреждение: "Ни один ответственный человек не может невозмутимо наблюдать за теми последствиями, к которым приводит распространение демократического метода, т.е. сферы 'политики', на экономическую сферу" (стр. 299). Он подчеркивает опасность, коренящуюся в отсутствии в социалистическом обществе "автоматических ограничений, накладываемых на политическую сферу буржуазным порядком вещей. Более того, в социалистическом обществе уже нельзя будет находить утешение в мысли, что неэффективность политического порядка в конце концов является гарантией свободы. Отсутствие эффективного механизма управления в конечном итоге будет означать отсутствие хлеба" (стр. 299).
И все же, как мы уже отмечали, Шумпетер не верил в то, что победа социализма неизбежно приведет к гибели демократии. "Функционирующая социалистическая демократия, - говорил он, - была бы совершенно безнадежной задачей, за исключением тех случаев, когда общество удовлетворяет всем требованиям [демократической] 'зрелости'". Эти требования выполнимы только в условиях высоко стабильной, прочно институциализированной демократии, где социалисты пришли к власти только в результате выборов и где "подавляющее большинство представителей всех классов решительно настроены подчиняться правилам демократической игры", которая, "в свою очередь подразумевает, что все они в принципе согласны с основами своего общественного устройства" (стр. 301). Такие требования были детально разработаны Робертом Далем (Robert Dahl) в его классической работе "Полиархия" (6). Они, естественно, включают регулярные свободные выборы при всеобщем избирательном праве и тайном голосовании, а также возможность замены лиц, занимающих ответственные должности. Эти требования предположительно могут выполняться только в экономически развитых и стабильных государствах типа тех, что мы наблюдаем в Западной Европе и Северной Америке.
Основной проблемой демократии является необходимость сделать узаконенной нормой мирную борьбу между соперничающими элитарными группировками, дающую массам возможность выбора из нескольких альтернативных программ, даже если при этом они раскрывают слабые стороны и просчеты друг друга. Таким образом, главное условие существования стабильной демократии - это наличие сильных партий внутри действующего гражданского общества: "Они представляют собой попытку регулировать политическую конкуренцию точно таким же способом, как это происходит в сфере торговли. Психологическая и техническая стороны партийного управления и партийного рекламирования, лозунги и маршевые мелодии не являются просто аксессуарами. Они суть политики" (стр. 283).
Тоталитарные системы всегда систематично старались избавиться от групп, выступающих в качестве посредников между личностью и государством, и таким образом лишили действенных гражданских обществ тех, кто пришел вслед за ними. Это снизило возможность появления организованной оппозиции, уменьшив эффективность любых группировок вообще, что сделало личность плохо приспособленной к таким новым видам деятельности, как предпринимательство или любая другая деятельность, отнесенная Токвилем (Tocqueville) к "Гражданским партнерствам". Страны, образовавшиеся на месте бывшей Советской империи, сейчас пытаются преодолеть последствия подавления гражданского общества, что затрудняет консолидацию демократии и развитие экономического предпринимательства. К счастью, большинство молодых демократий за пределами бывшего коммунистического блока, такие как Испания и Чили, не прошли через тоталитарный режим и поэтому сохранили некоторые из плюралистических институтов гражданского общества даже в период автократического правления.




следующая страница >>