uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 ... 23 24
Мейв Бинчи

Самый лучший папа





Бинчи Мейв

Самый лучший папа


Дорогому доброму Гордону, который наполняет смыслом каждый день моей жизни


Глава первая


Близился к завершению очередной тяжелый день хозяйки парикмахерского салона Кэти Финглас. Самое плохое, что могло случиться, произошло сегодня. Одна из клиенток не предупредила о том, что страдает аллергией, и в результате весь ее лоб покрылся красной сыпью и буграми. Мать невесты, увидев свою прическу, закатила истерику и заявила, что станет настоящим посмешищем для гостей. А клиента, который попросил осветлить несколько прядей, чуть не хватил удар, когда в середине покраски он решил поинтересоваться стоимостью услуги и получил ответ на свой вопрос согласно прейскуранту. В довершение ко всему Гарри, муж Кэти, не имея в голове совершенно ничего дурного, по дружески положил руки на плечи одной из клиенток – с виду лет шестидесяти, – которая пригрозила затаскать его по судам за сексуальные домогательства.

Кэти смотрела на стоящего перед ней мужчину – это был высокий крупный священник с рыжеватыми волосами, местами тронутыми сединой.

– Это вы Кэти Финглас? Насколько я понимаю, вы хозяйка данного заведения? – спросил священник, нервно и презрительно осматривая салон, будто это был бордель.

– Совершенно верно, святой отец, – сказала Кэти с тяжелым вздохом. Ну? И что еще ее ожидает?

– Я недавно разговаривал на пристани с девушками, которые работают здесь, и они мне сказали…

Кэти почувствовала себя очень утомленной. Недавно она взяла на работу парочку школьниц выпускного класса, исправно платила им, обучала тонкостям мастерства. Чем они могли быть недовольны? О чем могли пожаловаться священнику?

– Я вас слушаю, отец. Так в чем проблема? – поинтересовалась она.

– Да есть небольшая проблемка. Я подумал, что стоит перейти к делу без обиняков. – Священник мялся, словно чувствовал неловкость.

– Я слушаю вас, говорите, – сказала Кэти.

– Речь идет об этой женщине, Стелле Диксон. Дело в том, что она лежит в больнице…

– В больнице?

Голова Кэти пошла кругом. Что бы это все значило? Неужели какая то клиентка обнюхалась перекиси?

– Очень жаль, – сказала Кэти, стараясь не выдать волнения.

– Она хочет сделать укладку.

– Вы хотите сказать, что она снова готова довериться нам? Да, порой жизнь непредсказуема.

– Нет, не думаю, она не бывала у вас ранее… – озадаченно возразил священник.

– А какова ваша роль в этом деле, святой отец?

– Меня зовут Брайан Флинн. Я временно исполняю обязанности капеллана при больнице Святой Бригитты, пока постоянный капеллан отправился в паломничество в Рим. Эта женщина попросила меня привести парикмахера – вполне приличная просьба, если не считать, что она же заказала мне выпивку и сигареты.

– Так вы хотите, чтобы я отправилась в больницу и сделала ей укладку там?

– Дело в том, что она серьезно больна. Она умирает, понимаете? Я подумал, что будет лучше, если с ней поговорит кто то постарше. Нет, я, конечно, не хочу сказать, что вы выглядите старой – вы еще так молоды, – пролепетал священник.

– О Господи! Как много потеряли женщины Ирландии, когда вы отреклись от мира и пошли в священники! – сказала Кэти. – Давайте мне координаты. Я захвачу волшебный чемоданчик с инструментами и навещу ее в больнице.

– Спасибо вам большое, мисс Финглас. Вот – здесь все написано. – И отец Флинн протянул ей листик с адресом.

К ним с нервно озабоченным видом подошла женщина средних лет в очках, спустившихся на самый кончик носа.

– Это вы обучаете людей парикмахерским хитростям? – спросила она.

– Да. Точнее сказать, мы обучаем парикмахерскому искусству, – поправила Кэти.

– К нам из Америки на несколько недель приезжает родственница. Она говорит, что в США во многих парикмахерских можно сделать прическу за сущие копейки, если ты позволишь мастеру тренироваться на своих волосах.

– У нас тоже есть подобная практика. Каждый вторник по вечерам мы приглашаем студентов. Они приходят со своими полотенцами, мы делаем им укладку, а они делают благотворительный взнос в размере пяти евро.

– Так ведь сегодня вторник! – радостно закричала женщина.

– Совершенно верно, – выдавила Кэти сквозь зубы.

– Вы можете меня записать? Меня зовут Джози Линч.

– Хорошо, миссис Линч. Приходите после семи часов, – пробормотала Кэти, записывая фамилию клиентки.

Она бросила быстрый взгляд на священника – в глазах мужчины читалось сочувствие и понимание.

Держать парикмахерский салон – дело не из легких.


Джози и Чарльз Линч вот уже тридцать два года жили в доме номер 23 на Сент Иарлаф Крещент – с тех самых пор, как поженились. За это время многое изменилось в их районе. Магазинчик на углу превратился в мини маркет; старая прачечная, где раньше самостоятельно стирали, гладили и складывали в стопки простыни и пододеяльники, теперь была оборудована большими стиральными машинами – клиенты оставляли хозяйке прачечной мешки с грязным бельем и потом уже забирали его чистым.

Кроме того, теперь их район мог похвастаться небольшой больницей с четырьмя врачами, а ведь раньше на всю округу был только один старый доктор Джиллеспи, который сначала помогал людям приходить в этот мир, а потом провожал в мир иной. На пике экономического бума недвижимость на улице Святого Иарлафа продавалась за баснословные суммы. Конечно, наибольшим спросом пользовались небольшие домики с садиками недалеко от центра города. Но времена изменились, кризис всех уравнял, и все же за последние три десятка лет люди здесь стали более зажиточными, состоятельными. Взять хотя бы Молли и Пэдди Кэрролл и их сына Деклана – он сейчас врач, причем высококвалифицированный! Или посмотреть на Кейси, дочь Матти и Лиззи Скарлетт, – она управляет кейтеринговой компанией и обслуживает торжества высокого уровня.

И все же во многом стало хуже. Местные жители перестали общаться. Не было больше торжественных шествий в праздник тела Господня, как тридцать лет назад. Джози и Чарльзу Линчам казалось, что они одни во всем мире – ну уж точно на всей улице – каждую ночь молятся на коленях, перебирая четки. Так у них было заведено.

Поженившись, они взяли за правило молиться вместе, искренне полагая, что семья, которая так поступает, остается нерушимой. Они планировали завести восемь девять детей, ибо Господь Бог не оставляет чад своих без хлеба. Но их планам не суждено было сбыться. После рождения Ноэля врачи сказали Джози, что теперь она не сможет иметь детей. Это известие обрушилось на чету тяжелым ударом. Оба супруга происходили из больших семей, их братья и сестры тоже обзавелись многочисленными потомками. Но, видимо, такова судьба. Родители надеялись, что Ноэль со временем примет сан. Как только мальчику исполнилось три года, они начали копить средства, чтобы выучить его на священника. Джози регулярно откладывала деньги из зарплаты, которую ей исправно платили на бисквитной фабрике. Кроме того она каждую неделю вносила небольшую сумму в сберкассу при почтовом отделении, и каждую пятницу так же поступал Чарльз, получая в конверте свою зарплату в гостинице, где он работал швейцаром. Поэтому к тому времени, когда Ноэль вырастет, должна была скопиться приличная сумма, достаточная, чтобы мальчик получил духовное образование.

Для родителей стало большим разочарованием и сюрпризом, когда выяснилось, что их спокойный сын совершенно не проявляет никакого интереса к религии. Святые отцы заявили, что у мальчика не наблюдается наклонностей, чтобы стать служителем Господа. Когда же Ноэлю в возрасте четырнадцати лет родители сообщили о возможных перспективах продвижения на церковном поприще, он заявил, что даже если это будет единственная работа на земле, он не станет ею заниматься.

В этом Ноэль был убежден.

Единственное, в чем он не был уверен, – какая профессия его на самом деле интересует. Ноэль не имел об этом четкого представления, и когда его спрашивали, он говорил, что хотел быть управлять какой нибудь конторкой. Именно управлять – а не работать. Он не проявлял интереса к занятиям по менеджменту или бухгалтерии либо к другим областям знаний, связанным с управленческим учетом и ведением бизнеса. Он говорил, что ему нравится искусство, но не испытывал ни малейшего желания рисовать. Когда ему намекали активнее развивать навыки в рисовании, он говорил, что ему больше нравится созерцать картины и размышлять над ними. А рисовал он неплохо. С ним всегда были тетрадка и карандаш – он часто забивался в какой нибудь угол и делал наброски людей или животных. Но он совсем не мечтал о карьере художника.

Он всегда делал домашние задания за кухонным столом без особого энтузиазма и воодушевления. На родительских собраниях Джози и Чарльз всегда расспрашивали учителей, интересуется ли Ноэль чем то, увлекается ли хоть каким то предметом. Этот вопрос ставил преподавателей в тупик. С подростками четырнадцати – пятнадцати лет всегда было сложно, но, как правило, к этому возрасту они уже определялись с выбором профессии. Но Ноэль Линч в юношеские годы лишь стал еще более спокойным и отрешенным, чем ранее.

Джози и Чарльз не раз задавались вопросом – нормально ли это? Конечно, Ноэль был спокойным мальчиком, и родители только радовались, что он не водил в дом толпы молодых парней и не сотрясал жилище безумными вечеринками. Но поначалу чета думала, что мальчик ведет духовно насыщенную жизнь и готовится стать священником. Но, как выяснилось впоследствии, они ошибались.

Тогда Джози предположила, что Ноэль просто не хочет быть священником, а подумывает стать иезуитом или проповедником. Но, вероятно, и это ее предположение было неверным.


Когда Ноэлю исполнилось пятнадцать, он заявил, что больше не хочет читать вместе с семьей молитвы Розария1 и что это – бессмысленный ритуал с никому не нужным набором повторяющихся слов. Он не отказывался делать добро людям, помогая обездоленным, но вряд ли Господу Богу были угодны эти пятнадцать минут бесполезного монотонного жужжания.

Когда Ноэлю было шестнадцать, родители поняли, что он перестал посещать воскресную мессу. Соседи видели его праздно шатающимся у канала в то время, когда он должен был присутствовать в церкви. Тогда он заявил родителям, что не видит смысла оставаться в школе, поскольку там он уже вряд ли научится чему нибудь новому. В конторе «Холлз» как раз набирали клерков, и там он сможет научиться основам офисной работы. Он сможет работать, чтобы не тратить время впустую.

Братья и учителя не приветствовали ситуацию, когда кто то уходил из школы работать не по специальности, но в случае с Ноэлем все сходились на том, что заинтересовать парня чем либо крайне сложно. Казалось, он не мог дождаться, когда закончится очередной школьный день. Может, оно и к лучшему, если он покинет школу сейчас. Пойдет работать в «Холлз» – большую торгово строительную компанию, с еженедельным окладом, и там, возможно, определится сфера его интересов.

Джози и Чарльз с грустью думали о сбережениях, годами копившихся на счету почтовой сберкассы. Эти деньги никогда не будут потрачены на то, чтобы сделать из Ноэля священника. Один из братьев предложил Джози и Чарльзу потратить их на хороший отпуск, но чету это предложение несколько шокировало. Эти средства они копили для добрых деяний, для служения Господу – и они будут потрачены во имя Господа.

Ноэль нанялся на работу в «Холлз». Он знакомился со своими новыми коллегами без всякого энтузиазма и интереса. Так же, как и в приходской школе, среди работников офиса он не заводил друзей или приятелей. Нет, не то чтобы он осознанно хотел одиночества – просто так было проще.

С годами Ноэль перестал трапезничать с семьей – он договорился об этом с матерью, чтобы та не обижалась. Днем, во время перерыва, он обедал вне дома, а вечером ужинал сам. Таким образом, он пропускал обязательное чтение молитв Розария, избегал общения с благочестивыми соседями и расспросов о том, чем он занимался в течение дня, – обязательных ритуалов, которые сопровождали обеды и ужины в семье Линчей.

Ноэль стал приходить домой все позже и позже. По дороге с работы он чаще стал захаживать в паб Кейси – это место больше походило на хлев, но там молодой человек чувствовал себя спокойно и по крайней мере там его никто не доставал, он мог оставаться самим собой. И в то же время все его там знали.

– Сейчас я принесу меню, – говорил ему наглого вида официант, когда Ноэль появлялся на пороге заведения.

Старик Кейси, молчаливый хозяин паба, всегда бдительно следил за всем происходящим в пивной поверх очков, натирая при этом пивные бокалы чистой льняной салфеткой.

– Привет, Ноэль, – говорил он тоном, в котором дивным образом сочетались любезность хозяина пивной и порицание пожилого человека. Дело в том, что Кейси был хорошо знаком с отцом Ноэля. Конечно, владелец заведения был рад, что молодой человек именно в его пабе оставляет деньги за пиво, но, с другой стороны, казалось, он осуждает Ноэля за то, что тот не нашел более достойного способа тратить их. И тем не менее, Ноэлю нравилось это место. Оно не было модным или вычурным, как другие пабы. Зато отличалось умеренными ценами и отсутствием жеманных девушек, которые безудержно хохочут, пристают к мужчинам и мешают выпивать. Здесь ему никто не докучал – а это дорогого стоило.


Когда Ноэль вернулся домой, он заметил, что мать изменилась и выглядит как то необычно. Причина такой перемены была непонятна. На ней был красный вязаный костюм, который она надевала лишь в особых случаях. На бисквитной фабрике она носила форменную одежду и была этим очень довольна, поскольку ее вещи таким образом меньше изнашивались. Косметикой она не пользовалась. Наконец молодой клерк понял, что изменилось, – прическа. Она побывала в салоне красоты.

– Мам, у тебя новая прическа! – сказал он.

Джози Линч с довольным видом поправила волосы:

– Они неплохо постарались – что скажешь? – она говорила кокетливо, словно дама, которая регулярно посещает салоны красоты.

– Мне очень нравится, – ответил Ноэль.

– Хочешь чаю? Пойду поставлю чайник.

– Нет, мам. Не нужно.

Ему хотелось поскорее уединиться в своей комнате. Тут Ноэль вспомнил, что завтра из Америки должна прилететь его двоюродная сестра Эмили. Наверное, мать приготовилась к ее приезду. Эта Эмили, похоже, намеревается оставаться у них несколько недель, сколько точно, пока не решили.

Ноэль не слишком готовился к этому визиту. Он лишь делал то, что должен был делать в подобном случае: помог отцу обновить стены в ее комнате, очистить кладовку, обложить в ней стены плиткой и повесить новый душ. Он мало что знал о кузине – лишь то, что она была лет пятидесяти и являлась единственной дочерью Мартина, старшего брата отца. Она преподавала искусство, но по каким то причинам ей пришлось оставить работу. У нее имелись некоторые сбережения, и она решила посмотреть мир, начав с Дублина, где много лет назад жил ее родной отец до того, как отправился в Америку на заработки.

А заработок был невелик, как рассказывал Чарльз. Его старший брат работал в баре, где сам же был лучшим клиентом. Он никогда не поддерживал связей с родственниками из Дублина. Все рождественские открытки приходили от имени этой самой Эмили. Она же сообщила Линчам сначала о смерти отца, а потом и матери. У нее во всем был деловой подход. Она заявила, что будет вносить свою лепту в общий семейный котел во время своего пребывания в Дублине, мол так будет справедливо, тем более что она сдала свою маленькую квартирку в Нью Йорке на время своего отсутствия. Джози и Чарльз обрадовались – гостья из Америки показалась им благоразумной, она обещала не нарушать их привычный тихий семейный уклад и не требовала развлечений. Эмили предупредила, что найдет, чем заняться.

Ноэль тяжело вздохнул.

Его ожидало еще одно в целом обыденное событие, из которого родители определенно сделают целую драму. Не успеет гостья ступить на порог, как ей прожужжат все уши о великом будущем Ноэля в компании «Холлз», важной работе матери на бисквитной фабрике и об очень крупной гостинице, где его отец занимает серьезную должность старшего привратника. Ей расскажут о полном моральном упадке в обществе Ирландии, о том, что люди перестали посещать воскресную мессу и что приемные отделения больниц переполнены пострадавшими от пьяных кутежей. После этого Эмили пригласят присоединиться к чтению молитв Розария.

Мать Ноэля долго решала и спорила со всеми, какое изображение повесить в свежевыкрашенной комнате, отведенной американской гостье, – образ Пресвятого Сердца Иисуса или образ Пресвятой Девы Марии Заступницы. Чтобы остановить эти болезненно жаркие дебаты, Ноэль предложил дождаться приезда кузины.

– Мам, она ведь преподавала живопись в колледже, поэтому, возможно, привезет свои собственные картины, – сказал он, и мать неожиданно быстро согласилась с сыном.

– Пожалуй, ты прав, Ноэль. Я всегда принимаю решения сама. Неплохо, если на этот раз мне поможет наша гостья.

Ноэль надеялся, что мать окажется права и эта женщина не станет нарушать привычное течение их размеренной жизни. Но как бы там ни было, время перемен в их семейном укладе приближалось. Через годик два отец собирался уходить на пенсию. Матери еще можно поработать несколько лет на бисквитной фабрике, но она подумывала стать пенсионеркой вместе с отцом, чтобы скрасить его домашние будни и вместе заняться какой нибудь благотворительной работой. Ноэль надеялся, что приезд Эмили не осложнит их жизнь. Но он особо и не размышлял о предстоящем визите. Он вообще старался не сильно зацикливаться на чем либо: ни на своей бесперспективной работе в строительной компании, ни на времени и деньгах, впустую потраченных в пабе старика Кейси, ни на религиозном фанатизме своих родителей, которые считают, что чтение Розария – спасение от всех мировых проблем. Не беспокоил Ноэля и вопрос о том, что у него не было постоянной девушки. Просто никто хороший не встречался. Также не переживал молодой человек по поводу отсутствия друзей. Компания, в которой он работал, не относилась к числу мест, где можно было найти хороших друзей. Ноэль решил для себя, что лучший способ не воспринимать близко к сердцу грустную реальность – просто не задумываться над ней. До сих пор этот метод работал.

Зачем пытаться чинить то, что пока не сломалось?

В этот день Чарльз Линч был полностью погружен в свои мысли. Он не заметил новой прически у жены. Не догадался, что сын выпил четыре кружки пива по дороге домой. И ему было вовсе не до предстоящего приезда американской племянницы Эмили. Конечно, родственница все эти годы любезно поддерживала с ними связь по переписке, и даже предложила оплатить свое пребывание у них в гостях. Это было очень кстати. Но Чарльз Линч был обеспокоен другим вопросом – этим утром ему сообщили, что гостиница больше не нуждается в его услугах. Его и еще одного пожилого привратника увольняют в конце месяца. Чарльз думал, как сказать об этом Джози, но не мог подобрать подходящих слов.

Конечно, он мог воспроизвести текст молодого отельного менеджера, прослушанный сегодня утром: сухой набор фраз о том, что да, он был лояльным работником гостиницы, но речь не об этом. В своей чистой блестящей униформе, знакомой всем с незапамятных времен, он олицетворял собой прошлое. А новые владельцы хотят освежить имидж гостиницы – ну кто же осмелится стать на пути у прогрессивных начинаний?

Чарльз надеялся состариться на своей работе; представлял, что однажды для него устроят прощальный ужин, куда он придет с Джози; на супруге будет вечернее платье; ему подарят позолоченные настенные часы… Но всему этому не суждено случиться. Через две с половиной недели он окажется на улице.

У шестидесятилетнего мужчины, который с шестнадцати лет проработал на одном месте в одной гостинице, шансы отыскать работу были невелики. Чарльз хотел было поговорить об этом с сыном, но понял, что он не общался с ним по душам уже много лет. Да что там – на подобные серьезные темы они вообще никогда не беседовали. Мальчик всегда спешил уединиться у себя в комнате и избегал любых расспросов или обсуждений. Возложить на него сейчас материальную ответственность за семью будет несправедливо. Чарльзу не с кем было поделиться своим горем, не у кого спросить совета. Он просто расскажет все Джози и будет жить с оглядкой на новые обстоятельства. Но Джози слишком возбуждена и нервничает по поводу приезда этой родственницы из Америки. Лучше отложить разговор на пару дней. Как это все не вовремя, думал Чарльз.


«Кому: Эмили

От: Бетси

Очень жаль, что ты решила ехать в Ирландию. Я буду по тебе сильно скучать.

Я бы хотела приехать к тебе, чтобы проводить в дорогу, но ты всегда принимала быстрые, импульсивные решения. Вряд ли станешь менять что то ради меня.

Знаю, я должна пожелать, чтобы ты нашла счастье в Дублине, но, по правде говоря, мне бы не хотелось этого. Я хочу, чтобы ты сказала, что эти шесть недель в Ирландии были прекрасны, но ты все равно возвращаешься домой. Без тебя здесь все будет по другому. У нас поблизости открывается выставка, но я не могу себе даже представить, что пойду туда без тебя. Без тебя я не буду ходить так часто на дневные спектакли, как это было раньше. Обещаю, что каждую пятницу буду забирать арендную плату у студентки, которой ты сдала квартиру. Я буду следить, чтобы она не выращивала никаких галлюциногенов на твоем подоконнике. Ты должна написать мне все о месте, в котором собираешься жить, в мельчайших подробностях. Я так рада, что ты взяла ноутбук. Теперь отговорки не принимаются – тебе придется писать мне. Я буду рассказывать все, что узнаю об Эрике, продавце дорожных сумок. Ты можешь не верить, но он запал на тебя.

Надеюсь, ты уже хватаешь свой ноутбук под мышку и убегаешь и скоро мне напишешь, как ты добралась в Страну трилистника.

С любовью,



следующая страница >>