uzluga.ru
добавить свой файл
1
Марина ЕфиминюкКак все начиналосьКак все начиналось. Из данийской книги жизни «…Когда рухнул наш мир, и ни осталось ничего, мы пытались найти Переход. Эллиены уничтожали нас уже по одному там, где на обломках и пепелищах некогда прекрасных городов ещё прятались данийцы. Мы уже не были гордым народом , мы стали лишь загнанными и испуганными дикарями, мечтающими о мире и спокойствии…» «…Новый мир не был готов к Нашему приходу. Он не был совершенен, как Наш, но здесь царила магия…Люди называли нас демонами и боялись наших прекрасных чёрных глаз. Люди впадали в панику, видя наших крылатых Властителей. И мыс тали, как люди, а Властители научились прятать крылья и спустились на землю. Мы смогли жить в новом мире, но не было здесь Нашего места…» «…Мы уже разбрелись по огромной необъятной земле, мы растеряли друг друга и стали слабы, когда ОНИ нашли наш Переход. Эллиены – создания, смысл жизни которых уничтожить все живое, связанное с Нами. Они проникли в этот мир, ведомые слепой ненавистью…» «…На Нашу сторону встали сильные маги мира сего. Колдовство окутало мир невидимой пеленой, битвы стали самой жизнью…» «…Эллиены нашли среди Нас Воительницу, прекрасную и жестокую Асхирь Фатиа, готовую на все ради власти в новом мире. Они подарили ей страшную колдовскую силу, названную Бабочкой, и меч, загорающийся в её руках – Фурбулентус. Она вела своё смертоносное войско, иссушая моря, выжигая земли. Где раньше зеленели Долины, остались пепелища, где раньше текли реки остались лишь высохшие русла…» «… И собрались тогда сильные маги и Властители в колдовской круг у священного камня, чтобы поделить землю на клочки, и отделить орды войск друг от друга. Они разделили землю серым туманно и назвали его лимбом. Никто не мог перейти лимб и оказаться на другой стороне…» «…Но даже после долгих и кровопролитных битв маги смогли лишь отобрать у Асхирь силы и заточить её в лимб. А дар её колдовской отдали юной Властительнице Анике Бертлау, в надежде, что смелая женщина сможет управлять Бабочкой. Они ошибались. Асхирь не могла выйти из лимба, эллиены бродили по лимбу и не могли её найти. Но песня Южного ветра – голосом Асхирь оплетал Анику. И бродила Властителинца по свету в поисках Асхирь по зову её страстной песни. И рождались в Бертлау девочки, и передавался страшный дар от дочери к матери…» «…Люди, отрезанные друг от друга лимбом, отказывались жить в отдельной от внешнего мира Словении. Семьи стремились друг к другу, но не могли пересечь туман…» «…И началась в Словении новая жестокая война. Люди воевали с данийцами, люди не хотели жить в разграниченном пространстве, отделённые друг от друга…» «…Когда Тысячная Битва была проиграна, люди склонили колени, и сказал Аватар Фатиа: „Мы искали здесь лучший мир, но нашли лишь слезы и потери, мы хотели счастья, но нашли лишь боль и страдания, сейчас уходим мы на лучшую землю, и будут ту страну называть Данийя Солнечная…“ «…Много столетий прошло с тех пор, люди смирились с проигрышем и забыли об эллиенах и Асихрь, питаясь своей ненавистью к данийцам, и не помня, с чего она началась…» Глава 1Лавка травницы МарфыНа дворе стоял январь Х.Х.Х. года. Стольный град, столицу вотчины Московии, каждую ночь заносило снегом, и город становился похожим на приграничную деревню. По утрам вся Гильдия дворников выходила на улицы, рассматривала сугробы красными похмельными глазами, а потом, дыша на прохожих застарелым перегаром, пыталась расчистить дороги. Работали они слаженно до вечера, а за ночь город снова засыпало.Сегодняшний день выдался небывало морозный, огромное жёлтое солнце бессмысленно светило на землю, не давая тепла. Окоченелые от мороза деревья, покрытые белым инеем, похоже, уже отдали Богу свою деревянную душу. Заледенели и двустворчатые окошки, заткнутые на зиму серой паклей, в маленькой лавке с гордым и звучным названием «У Марфы Травницы».С самого утра сама хозяйка лавки Марфа Лукинична Фомина пребывала в отвратительном настроении. Она носилась по небольшой торговой зале на первом этаже, подобно ужаленной под хвост фурии, гремела склянками и грозилась меня уволить. Я пряталась за кассой, стоящей на огромном прилавке, но стоило Марфе оказаться рядом, как я вскакивала, и делала вид, что переставляю баночки с мазями и травяными сборами в шкафу. Лукинична моих хитроумных манёвров не замечала, а потому не знала к чему придраться и пыхтела, как самовар, вымещая злость на травках.Тётка обладала замечательной внешностью, находилась во цвете лет и, что называют, в самом соку. Пышнотелая и высокая, она привлекала мужиков, как варенье мух. Но как только потенциальные мужья узнавали её железный характер, то разбегались в разные стороны, прихватив с собой из Лавки, кто украшения, кто деньги, а последний тёткин ненаглядный стащил со второго этажа старинный сундук весом в двадцать пудов, который мы давно мечтали выбросить, но не могли сдвинуть с места.– Аська, – голос у Марфы громкий, поставленный, не зря в юности мечтала артисткой стать.Я вздрогнула и кинулась к шкафу со склянками, изображая напряжённую работу, от страха семь шестиконечных звёздочек, следующих за указательным пальцем правой руки, загорелись ярко красным цветом.– Глянь! – я повернулась к прилавку с самым подобострастным видом. На полированной столешнице лежала маленькая потрёпанная книженция, отпечатанная на дешёвой папиросной бумаге, на серой обложке значилось большими буквами: «50 шагов, чтобы стать травницей столетия». – Почитай, – кивнула тётка и, величественно развернувшись, направилась к лестнице на второй этаж.«Началось!» – я тоскливо покосилась на книжку и тяжело вздохнула.Тётка была гениальная травница, может быть, лучшая в Московии, но совершенно не умела вести торговые дела. Как натура увлекающаяся и обожающая любые нововведения, она приобретала в книжной лавке некие «инструкции» с бросающимися в глаза названиями: «Как обогатиться за три дня» или же «Как расширить свою лавчонку без дополнительных вложений». Согласно полученной в книге установке она неслась в Стольноградский Гномий Банк за ссудой, дабы расширить свою торговлю «без дополнительных вложений» и естественно прогорала, а потом из последних сил откупала заложенную Лавку.Теперь Марфа мечтала сделать из меня НАСТОЯЩУЮ травницу. Печально. Я работала у неё уже три года, но так и не научилась отличать чабрец от мать и мачехи.Я, вообще, талантами не отличалась: пыталась учиться на повара и на белошвейку, освоила сложнейшие процессы варки манной каши и штопанья носков и отчислилась за «профнепригодность». Потом по счастливому стечению обстоятельств я попала в сокровищницу магов – Училище Магов при Совете Словении, откуда вылетела ровно через полгода за всю ту же пресловутую профнепригодность.То было чёрное время, только что в промоине на реке утонул мой зело пьющий отец, поэтому я осталась одна. Я имею в виду совсем одна . Кроме того, всем отчисленным студентам опечатывали силу. Я боялась и не желала этой пренеприятной процедуры, а потому пряталась от Совета почти неделю. Нашли меня на кладбище во время похорон, там же и попытались поставить печать. Почему попытались? Просто у них ничего не получилось. Молодой стажёр, накладывающий заклинание, так волновался, так волновался, глядя на моё опухшее от слез лицо, что не заметил: магия никуда не делась, продолжая весело и не принуждённо течь по моим жилам. Я же так обрадовалась нечаянному счастью, так обрадовалась, что не захотела делиться сей оказией со стажёром и мудро промолчала.Тогда то я и встретила Марфу. Лукинична из светлой памяти к моему папаше, с которым у них по молодости случилась любовь, взяла меня в учение; хотя уже через пару недель поняла, что травницы из меня не выйдет.Звякнул колокольчик. Я подняла голову, с улицы в открывшуюся дверь вместе с пронизывающим ветром влетело облако белых снежинок. На пороге стоял давний знакомый – гном Яков. Он осторожно прикрыл за собой дверь и застыл, уставившись на меня маленькими, глубоко посаженными глазками. Невысокий, как и все гномы, толстая душегрейка едва застёгивалась на внушительном пивном пузе, огромные заснеженные валенки по колено. Он помялся на пороге, снял высокую лисью шапку, открывая нечёсаные вихры, а потом, оставляя мокрые следы на натёртом до блеска полу, прошёл к прилавку, неотрывно глядя на меня. Мы молчали; я ждала; клиентом Як был неспокойным, в лавку наведывался через день, сначала за очередным лекарством, а потом с претензиями к этому лекарству. Он достал из котомки пустой пузатый бутылек и со стуком поставил перед моим носом на прилавок. Я понимающе кивнула и заорала на всю лавку:– Марфа!– Чего орёшь, как резаная? – недовольно донеслось со второго этажа.– Яков Петрович пришёл!По скрипучей лестнице раздались торопливые шаги, и Марфа появилась в зале. Заметив пустую бутылку, она приосанилась и сразу пошла в наступление:– Тебе чего?– Марфа, – смутился Як, – не помогло твоё средство, так спина то и не прошла!– Как не прошла? – изумилась Лукинична. – У всех проходит, а у тебя не прошла!Гном стыдливо разглядывал деревянные доски пола и мял в руках шапку:– Так это отрава какая то, – пробормотал гном.Мы с Марфой недоуменно переглянулись.– Чего?– Ну, я её глотаю, а она так воняет, словно с данийского пришествия стоит.– Ты что с ней делал? – тихо спросила тётка, глаза у неё стали большие, круглые и, кажется, были готовы вылезти из орбит. Я почувствовала приступ хохота и уткнулась лицом в шаль, дабы окончательно не смутить и без того сконфуженного клиента.– Как же что? – начал оправдываться Яков. – Как на бумажке написано: три раза в день.– Что три раза в день? – с подозрением поинтересовалась тётка.– Пил, – прошептал гном.Все это была последняя капля, я упала на лавку и затряслась от хохота. Тётка переводила удивлённый взгляд с Якова на меня, а потом заголосила во всю силу своего грудного сопрано:– Где же это видано – лакать растирания?! Ты что там прочитал? Чёрным по белому написано: растираться на ночь, замотаться платком!Тётка обличительно тыкала в бумажку, приклеенную к бутылке. Внезапно, её палец застыл в воздухе, а сама она внимательно уставилась на инструкцию. Смех застрял у меня в глотке, я резко замолчала, узнавая то выражение лица Марфы, когда она собиралась обрушить на мою голову весь свой праведный гнев.– Ася, – ласково позвала она меня. Меня прошиб пот, а в горле сразу пересохло. – Ну ка, смотри сюда деточка.Я сглотнула и поднялась, а потом осторожно посмотрела на этикетку, где моим корявым почерком было нацарапано: "пить после еды три раза в день ". Я стала пунцовая и не знала, что на это ответить потому, как инструкции по Марфиному указанию писала и приклеивала сама.– Ну, я пойду, пожалуй? – тихо поинтересовался гном, уже жалея о своём приходе, и с ужасом думая о том, как бы Марфа не перенесла свой гнев на него. Она баба серьёзная, в запале и шарахнуть может, а рука у неё тяжёлая, Яков сам проверял, когда в углу зажал, да поцеловать пытался. Это было давно, но о том ударе гном помнил до сих пор.– Стоять! – сквозь зубы прошипела тётка. Я в страхе застыла. – Ты, Аська, его отравить, видать, решила?Я замотала головой.– Как он горемычный копыта не отбросил от этой смеси, сама не знаю! – голос её так и хотел сорваться на крик.Я кивнула.– Чего смотришь? – я пожала плечами и быстро опустила взгляд. «Мало ли, а вдруг уволит?» – Дай ему травок, пусть желудок почистит, – тяжело вздохнув, приказала она, и, обречённо махнув рукой, пошла на второй этаж. Мы с гномом одновременно выдохнули и переглянулись. Буря прошла мимо.– Ничего, Аська, – почему то радостно улыбнулся он, – жив ведь.– Травки возьми, – я положила на прилавок мешочек со сбором. – Деньги плати и отваливай!– Да, нет, – Яков начал пятится назад к двери, – я как нибудь сам… того… вылечусь.В долю секунды он оказался у порога и выскочил за дверь.Снова зазвонил колокольчик, я нехотя подняла голову и растянула губы в заученной улыбке. Недавно Марфа прочитала в очередной «инструкции по применению» странный совет: «улыбайтесь, клиент всегда прав». У Марфы все клиенты были не правыми дураками, но скалиться без повода она меня все же заставила.На пороге, закрыв собою весь проход, стоял Сергий, тот самый маг, который трясущимися руками пытался поставить печать на мою силу. Через несколько месяцев после моего выдворения из Училища Магии, я открыла дверь своей маленькой комнатки, которую снимала в Гильдии магов, и увидела на пороге сильно волнующего Сергия, с глупой улыбкой на устах и зажимающего в руках букетик завядших ромашек. С тех самых пор началась наша дружба.К сегодняшнему дню Сергий Фролович Пострелов глупо улыбаться перестал, деревенская шерстистость кое как пообтёрлась, но даже высокое звание Учителя не придало ему веса в глазах городских, привыкших к изящным манерам учеников. Их взаимная ненависть казалась полной и абсолютно законченной.Марфа в тайне мечтала сосватать меня за Пострелова, считая его самым завидным женихом, если не во всей Московии, то в Стольном граде уж точно. Сергий же, в свою очередь, неуклюжими намёками и откровенными разговорами лишь взращивал в Лукиничне надежду на скорое венчание. Сейчас он стоял в дверях, щурился в потёмках, после яркого солнечного дня и широко улыбался.– Аська, – пробасил Пострелов, – пойдём на санях кататься, а то всю молодость в этой лавке просидишь!Тётка, заслышав его голос, слетела со второго этажа, забыв про больные ноги и ноющую поясницу, на которые жаловалась все утро.– Ась, иди, покатайся, – обрадовалась она, – развлекись немного!Два раза мне повторять не пришлось. Я быстро накинула на голову шаль, надела короткий тулуп и выскочила за Сергием на улицу. Холод перехватил дыхание, а блистающий снег ослепил. Я натянула на руки рукавицы, вздохнула полной грудью ледяной воздух, закашлялась и поспешила к саням, запряжённым четвёркой эльфийских жеребцов из конюшен Совета, нетерпеливо перебирающих копытами и выпускающих из раздутых ноздрей струйки пара.– Аська! – раздался звонкий голосок Динары, моей бывшей наперсницы в Училище Магии. – Давай сюда! Ох, и бледная ты! – радостно заорала румяная подруга.Сергий пришпорил застоявшихся коней. Они с громким ржанием рванули с места. Ветер немедленно растрепал выбившиеся из под платка кудри. Мелкие снежинки ударяли иголками по раскрасневшимся щекам.А внутри у меня все пело от странного предчувствия чего то совершенно немыслимого.