uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 3 4
Когда демография перестанет быть большой ложью?


Эту статью, а точнее доклад на предстоящей в апреле в Москве международной конференции по исторической демографии, мне прислал автор, который уже многие годы работает в Гарвардском университете США. На мой взгляд, он является одним из ведущих исследователей проблем исторической демографии в СССР, включая проблему голода 1932-33 годов. Сергей Максудов написал также очень серьезную работу по потерям населения (гражданского и военного) в годы режима Дудаева и вооруженных действий в Чечне. Его данные отличаются взвешенностью и беспристрастностью. Этим они существенно отличаются от политизированных или поверхностно-журналистских трактовок.

Что касается голода на Украине, то следует обратить внимание на главные выводы автора. Общие потери населения Украины между переписями 1926 и 1937 годов, т.е. превышение гипотетической нормы смертности, составляют 3.7 млн. человек за 11 лет. Из них на 1933 год приходится 1.3 млн., но автор предполагает, что потери могли составить 2.5 млн. человек (это никакими данными не обосновывается, кроме плохой статистики). Остальные 1.2 млн. умерших свыше расчетной по середине 1920-х гг. нормы смертности приходятся на годы до и после массового голода. Не менее важен вывод автора, что потери от голода среди населения Северного Кавказа и Нижней Волги не слишком сильно отличаются от потерь Украины. Они составляют вместе около миллиона человек, в том числе 600 тысяч приходится на 1933 год. Автор также считает, что голод не имел этнически избирательного характера и специально не планировался властями.

Я не говорю об украинских и о некоторых западных историках, которые в последнее десятилетие произвели бездоказательную инфляцию масштабов жертв голода примерно на один порядок и придали ей этнически избирательный характер. Однако мне непонятно, на основе каких данных российские историки называют цифру в 7 миллионов (А.Н.Сахаров, Кондрашов), которая ими делится примерно пополам между Украиной и остальными регионами СССР? Может быть, некоторые специалисты путают общую смертность (ведь люди умирают в любые годы!) со смертностью, именно вызванной массовым голодом? Тогда это непростительная ошибка для профессионалов. Голод и без того был трагедией народа и преступлением правящего режима, но зачем отечественным историкам устраивать соревнование по части того, что «и у нас погибло не меньше»? Когда же демография перестанет быть большой ложью? Читайте хороший текст.


Валерий Тишков


Сергей Максудов


НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ПОТЕРЬ НАСЕЛЕНИЯ

В ГОДЫ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ1.


С начала коллективизации прошло уже 80 лет, и в научном обороте накопилось большое количество сведений: сборники документов, выполненные под руководством В.П. Данилова, сборники документов, составленные на Украине и в различных районах бывшего СССР, статистические сведения, собранные в фундаментальном исследовании Р. Дэвиса и С. Уиткрофта ((R.W. Davies, Stephen G. Wheatcroft. The Years of Hunger: Soviet Agriculture 1931-1933. New York, 2004, pp. 137-162), и ряд других работ. Однако осталось еще немало расхождений во взглядах ученых, а в печати и среди различных слоев населения циркулирует большое количество просоветских и антисоветских мифов. При этом, вероятно, большинство исследователей согласятся с тем, что коллективизация была экономической реформой, проводившейся сверху необычайно жестоким образом, поставившей под полный контроль государства производство и распределение продукции сельского хозяйства. Политическая дискуссия продолжается по вопросу: были ли оправданы последующими историческими событиями эти страшные меры или они сыграли только негативную роль? Не подлежит сомнению, что результатом коллективизации были огромные потери населения, и резкое снижение продуктивности села. С другой стороны, государство, получив полный контроль над продукцией сельского хозяйства, снизило потребление продовольствия по всей стране, особенно потребление сельских жителей, использовало «сэкономленную» продукцию для завершения военно-промышленной индустриализации и так или иначе кормило население в чудовищных условиях Великой отечественной войны. Проблема потерь населения является в этом споре одной из ключевых.

________________________________________________

1. Доклад на конференции в МГУ в апреле 2010 года.

Не слишком велики сегодня различия в оценках размера потерь. Если 30 лет назад ученые, занимающие противоположные позиции, расходились между собой в сотни раз, от десятков тысяч до десятков миллионов, то сегодня все согласны, что счет идет на миллионы и разница между тремя, семью или десятью миллионами не кажется принципиальной. Более важным является вопрос, что это за потери, из чего они складываются и как распределяются во времени и по территории страны.

Большинство исследователей, занимающихся оценкой потерь населения в годы коллективизации, приурочивают их к эпицентру голода 1932-33 годов. В фундаментальной работе «Демографическая модернизация России 1900-2000» (М. 2006, сс. 411) приводятся различные оценки потерь и все полученные авторами цифры рассматриваются как потери от голода 1932-33 годов, хотя сами авторы расчетов совсем не всегда так думают. В.А. Юсупов в книге «Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине ХХ века» (Новосибирск, 2000, сс. 85-93), опираясь на архивные сведения ЦУНХУ СССР и на работу Е.А. Осокиной, основанную на этих же материалах, также относит все потери к голоду 1932-33 годов. С.В. Кульчицкий также объясняет демографический дефицит населения Украины эмиграцией и потерями от голода в 1932-33 годах (С.В. Кульчицкий. Голод 1932-1933 годов на Украине как геноцид. Киев 2005). Интересное исключение составляет совместная работа французских и украинских ученых (France Mesle, Serhii Pyrozhkov et Jacques Valin “Introdaction a la premiere partie Mortalite et Causes de Deces en Ukraine au XX siecle”. Paris, 2003, с. 30), Величина потерь в этом расчете представляется мне заниженной, но распределение их по всему периоду 1929-1933 годов совершенно справедливо. Более того, население продолжало нести заметные потери и после 1933 года.

Концентрация внимания исследователей на потерях голода естественна, поскольку в 1932-33 годах убыль населения действительно была заметно выше, чем в другие годы. Другой причиной, вносящей заметную погрешность в оценки потерь, является повышенное доверие к официальной статистике, не публиковавшейся в свое время, но сохранившейся в архивах. Эти сведения были хорошо известны статистикам 30-х годов, однако, у них не было ясной картины движения населения, что стало очевидным, когда переписи 1937 и 1939 годов продемонстрировали ошибочность текущей демографической статистики и прогнозных расчетов пятилетнего плана. Развал статистического учета начался в результате массовой стихийной миграции населения, вызванной процессами индустриализации и коллективизации.

Наконец, недостаточно внимания уделяется исследователями потерям в ходе раскулачивания и ухудшению социального положения огромных слоев населения в результате коллективизации. Остановимся кратко на этих явлениях.


МИГРАЦИЯ

В середине 20-х годов, несмотря на быстрый рост численности населения в деревне, массовое движение из села сдерживалось жилищным кризисом в городах, безработицей, убывавшей очень медленно, и, главное, перераспределением земли в деревне. Советская власть поставила землевладельца в сложные условия. Он получил землю, но продать ее не мог. Земля принадлежала крестьянину при условии трудовой обработки собственными силами. В противном случае она могла быть отобрана. Дореволюционный вариант: продать землю и переехать в город с некоторыми деньгами - отпадал. Аграрная колонизация на востоке страны в эти годы также значительно ослабела: во-первых, из-за появившейся возможности расширить землевладение дома, во-вторых, из-за уменьшения государственных субсидий переезжающим, в-третьих, из-за противодействия местных национальных властей. Крестьянин оказался привязан к своему драгоценному сокровищу, что, правда, не исключало переезда в город отдельных, как правило, более молодых членов семьи (на заработки, на учебу, в няньки и т.д.) В результате, рост городского населения не превышал 1-3% в год. Наиболее интенсивно развивающейся функцией городов была административная. В 1928 году число горожан превышало дореволюционный уровень на 10%, однако, рабочих было на 12% меньше, в торговле и обслуживании было занято в три раза меньше людей, и лишь служащих было заметно больше, чем в 1913 году (Труд в СССР. М. 1968, с. 20).

В конце 20-х годов начинаются один за другим два процесса, которые полностью меняют условия жизни и быта населения: индустриализация и коллективизация. Первый – открывает рабочие места в различных частях страны, второй – делает опасной, порой невыносимой, жизнь в деревне. Оба фактора самым решительным образом выталкивают деревенских жителей в город, на стройки, в отдаленные районы страны. В 1930 году число переселившихся в города удваивается по сравнению с предыдущим годом, в 1931 – опять удваивается. Людские волны перекатывались из конца в конец страны, сквозь города, стройки, заводы и фабрики. В 1930-32 годах в города приезжало по 10-11 миллионов человек в год, и больше половины из них покидали город в том же году. Численность принятых на работу и численность уволенных в течение года была порой выше числа работающих. На многих фабриках и стройках персонал обновлялся полностью чуть ли не каждые 2-3 месяца. Эти огромные добровольные и принудительные миграционные потоки лишь очень в незначительной степени фиксировались органами официального статистического учета, в частности прибытие в города и поселки учитывалось намного лучше, чем убытие из них. Массовая неконтролируемая миграция разрушала статистический учет численности, рождаемости и смертности населения, они становились постепенно условными величинами, заметно отличающимися от реальности. Результаты расчета миграционных потоков между Россией, Украиной и другими регионами СССР с учетом интенсивной русификации украинцев, происходившей в этот период, показаны в таблице 1.


ТАБЛИЦА 1. Баланс миграции по регионам СССР в 1926-1938 гг.

регионы

Россия

Украина

Белоруссия

Закавказье

Казахстан

всего

 

 

 

 

 

Ср. Азия

 

Россия

 

590

273

-531

-1490

-1158

Украина

-590

 

 

-44

-173

-807

Закавказье

531

44

15

 

 

590

Казахстан и

1490

173

42

 

 

1705

Ср. Азия

 

 

 

 

 

 

С. Максудов Миграции в СССР в 1926-1939 годах. Cahiers du Monde russe. 40/4 1999 сс. 763-796.

В отличие от обычных таблиц такого рода здесь даны не прибытие и убытие в регион, а баланс

миграции между регионами, поэтому по вертикали и горизонтали мы имеем одинаковые результаты.


«НОРМА» СМЕРТНОСТИ

Журналисты и даже некоторые ученые, говоря о потерях времен коллективизации, упоминают многомиллионные цифры умерших от голода или погибших насильственной смертью. Например, историк Н. Сванидзе в передаче «Особое мнение» в 20-х числах февраля 2010 года, призывая судить Сталина, сказал, что в ходе коллективизации 10 миллионов человек были убиты. Многие авторы, называют всех погибших в этот период жертвами голода. В действительности потери, как правило, рассчитываются как сверхсмертность, то есть убыль населения, превышающая некоторый гипотетический уровень, принимаемый в качестве нормы. В этом случае в потери попадают и убитые, и погибшие от голода, и умершие от самых разных болезней, важно лишь, что общее число умерших больше величины, принимаемой в качестве допустимой нормы. Обычно в качестве такой нормы берется средний уровень смертности за некоторый предшествующий период. Однако коэффициент смертности не слишком надежная характеристика, он зависит от численности поколений по возрастам и с постарением населения должен постепенно возрастать. Но главное, из-за высокой миграционной активности для рассматриваемого периода характерно заметное ухудшение текущей статистики, особенно учета смертности. Поэтому в качестве нормы используются более надежные сведения, приуроченные к переписям населения. При этом учитывается общая тенденция изменения смертности в рассматриваемый период.

В ХХ веке в развитых странах наблюдалась устойчивая тенденция снижения повозрастной смертности и рост продолжительности жизни. Эту тенденцию можно видеть на примере изменения уровня смертности в США. В СССР тенденция снижения уровня смертности была в ХХ веке даже более интенсивной, чем в США (рис. 1). Начавшаяся в конце XIX века модернизация страны стремительно ускорилась после революции. Она включала рост образования, распространение медицинской помощи, массовые прививки от эпидемических заболеваний, прогрессивные социальные мероприятия, такие как уравнение женщин в правах с мужчинами, разрешение разводов и абортов. Заметное влияние на снижение уровня смертности после гражданской войны и после завершения коллективизации оказывала массовая гибель людей в предшествующий период. В годы демографических катастроф умирают хронические больные, ослабленные, плохо приспособленные к жизни, многим из них и в более благоприятных условиях предстояла нелегкая, но более продолжительная жизнь. Происходит как бы искусственное оздоровление каждого поколения, люди, которым суждено было умереть в ближайшие годы, умирают во время катастрофы и поэтому население в среднем и каждая возрастная группа в частности оказываются на некоторое время более здоровыми, чем были бы при нормальных условиях существования. Этот эффект играет большую роль в демографической истории советского населения. На рисунке 1 видно, что после каждой из катастроф смертность сразу оказывается ниже, чем перед ее началом, то есть население оказывается искусственно оздоровленным. «Эффект катастроф» сильно действует в первые годы, а затем постепенно ослабевает, что отчасти и привело к росту смертности населения СССР начавшемуся в конце 60-х годов (рис. 1). Для расчета потерь в годы коллективизации существенно, что после завершения катастрофы устанавливается новый, более низкий уровень естественной смертности, который может рассматриваться в качестве нормы для периода, последовавшего за катастрофой.

В расчете потерь населения для России и для Украины были использованы таблицы смертности, составленные на основе переписи 1926 года и повозрастная численность мужчин и женщин по этой переписи с поправками к численности детских возрастов, предложенными Ю.А. Корчак-Чепурковским. Таблицы смертности СССР составлены С.А. Новосельским и В.В. Паевским для Европейской части СССР, и перенесение их на все население страны занижает естественную смертность и преувеличивает потери. Поэтому расчет проводился для народов, обитающих главным образом в Европейской части СССР (русских, украинцев, белорусов, наций Поволжья), исключались из расчета коренные национальности Казахстана, Средней Азии, Закавказья, Северного Кавказа. Потери этих наций в ходе коллективизации оценивались отдельно. При таком подходе группы населения, не охваченные таблицами смертности 1926-27 годов, не велики, и возможная ошибка расчета снижается до нескольких процентов.

Западные исследователи отмечали также, что российские таблицы преуменьшают уровень смертности в старших возрастах. Франк Лоример вносил в данные о повозрастной смертности поправки, ориентируясь на польские таблицы смертности 1930-31 годов. Однако С.А. Новосельский считал, что население России в старших возрастах действительно имело несколько большую продолжительность жизни, чем в соседних странах из-за высокой смертности новорожденных и детей младших возрастов (до 50% к пяти годам), уносившей ослабленную часть каждого поколения. Подобный эффект естественного отбора наблюдается и в других странах. Например, американские негры в 1978 году имели продолжительность жизни новорожденных 65 лет у мужчин и 73,6 у женщин, в то время как соответствующие цифры у белых составляли 70,2 года и 77,8 лет. Однако 85 летним афро-американцам предстояло прожить на 2,5 года больше, чем белым, а разница у женщин составляла 3,2 года в пользу негритянского населения (Maksudov. Some causes of rising mortality in the USSR. Russia № 4, 1981).




Рис. 1 Коэффициент смертности России-СССР и США в 20-м веке


Второй важной причиной, по которой не следует вносить поправки в таблицы смертности 1926-1927 годов, является завышение возраста старшими поколениями в переписи 1926 года. Это очень распространенное явление, отмечаемое почти во всех советских переписях, а для дореволюционного населения имевшее массовый характер. Поскольку таблицы смертности составлялись по данным переписи, погрешностям таблиц соответствуют искажения повозрастной численности, эти ошибки взаимно элиминируют друг друга, и поэтому поправок в таблицы вносить не следует.


РЕЗУЛЬТАТЫ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

С началом индустриализации в СССР разразился продовольственный кризис. Государству нужно было все больше хлеба для быстро растущих городов и строек и для продажи на внешнем рынке, чтобы за вырученные деньги купить оборудование для предприятий. Село же давало все меньше зерна, поскольку рост населения и поголовья скота вели к увеличению потребления зерна в деревне и росту рыночных цен на хлеб. Нужно было увеличить заготовительные цены, но платить больше власть и не могла, и не хотела, поскольку это угрожало снижением темпов индустриализации страны. Начался отказ от политики закупок и возврат к продразверстке. Зерно изымалось у более зажиточной части деревни, так называемых кулаков, и часть его (25%) распределялась среди бедной части села через специально организованные комитеты бедноты. Сельское население ответило на принудительное изъятие зерна по низким ценам у зажиточной части населения, уменьшением площади посевов, убоем скота, отказом от наемного труда, продажей или даже выбрасыванием сельскохозяйственных машин, отказом от земли, бегством в город. Но чем больше снижалось производство зерна, тем энергичнее было давление властей на деревню с целью его получения. Хлеба не хватало. В городе вводилась карточная система для минимального уровня снабжения продуктами рабочих и служащих, из села изымались все излишки и не только излишки. Ухудшение питания вело к росту смертности.

Другим фактором повышенной убыли населения были тяжелые условия существования на сотнях строек, разбросанных по всей стране, особенно на северо-востоке. Люди жили в бараках, страдали от холода и эпидемических заболеваний. Вот как описывают работники ОГПУ положение на строительстве Магнитогорска:


«На 1 октября в Магнитогорске имеется 10 тысяч семейств – 42 462 чел. В том числе имеется детей до 14 лет. возраста 15 000 чел… К моменту обследования, на центральном и известковом поселках жило в палатках 7 500 чел., остальные в общих бараках, вместимостью до 200-250 чел. Большинство бараков, вследствие скученности содержатся крайне грязно. Особенно тяжелые условия размещения сказываются на детях (о детях смотри ниже). В последний месяц приступлено к постройке дерновых 10-ти комнатных домов… Санитарное состояние надо признать

следующая страница >>