uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 ... 18 19
Карьера


Эта книга о событиях, предшествующих перестройке в одном из регионов Сибири.


Навряд ли кто-либо может принимать написанные эпизоды на свой счет.

Имена, фамилии и ситуации изменены. События во многом соответствуют действительности. Возможно, кто-то и узнает отдельные эпизоды, возможно, кому-то они покажутся известными, а герои книги будут похожи на известные им личности.

Жанр книги - документально-художественный, хотя возможны случайные совпадения с реальными эпизодами.


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ


Ситуация в российском обществе предельная, кризисная, грозящая катастрофой. Ее можно обозначить как глубочайший системный кризис режима, сопряженный с не менее глубоким экономическим кризисом, при полном отсутствии у официальной власти общественной поддержки и понимания.

Всякое переходное общество решает двуединую задачу борьбы против отжившего старого и за нарождающееся новое. Особенность выходящей из тоталитарного состояния России в том, что она находится «на сносях» того нового, которому предстоит определить всю ее дальнейшую модернизацию.

Россия беременна гражданским обществом.

Уже сейчас можно видеть, что роды предстоят трудные, поскольку обстоятельств, делающих их таковыми, немало.

Во-первых, гражданское общество - это общество демократическое, а в России никогда не было развитой демократии. Демократию в современной России приходится, по существу, не возрождать, а создавать впервые, что значительно труднее, по сравнению с тем, если бы развитая демократическая традиция в прошлом уже существовала.

Во-вторых, демократизировать предстоит общество, в котором не только были выработаны, но и весьма прочно закреплены стереотипы тотального принуждения и контроля. И основной силой, присвоившей себе право на такое принуждение и контроль и посредством их «подмявшей» под себя все остальное общество, охватившей своим «вниманием» все его разнообразные функции, вплоть до самых личных и интимных, выступила государственная власть.

На обосновании, оправдании и реализации этого права и строилась в тоталитарном российском обществе вся государственная политика. Больше того, на него опиралось само понимание политической власти вообще и сильной политической власти в частности. Политическая власть с этих позиций понималась как способность «продавливать» определенный интерес сквозь все другие возможные интересы, и чем легче и лучше это получалось, тем сильнее считалась власть. Ясно, что для преодоления этого укоренившегося представления о природе власти и для его замены на демократическое понимание власти как способности согласовывать имеющиеся в обществе интересы, которая тем сильнее, чем более ее готовность это согласование достичь, отстаивающим демократический путь развития политическим силам предстоит потратить немало трудов и времени.

Борьба между этими двумя направлениями политической власти - старым и новым - и, соответственно, между теми реальными политическими силами, которые их придерживаются, и составляет то общее «электромагнитное поле» современной политики, которое придает ту или иную направленность и ту или иную степень напряженности всем остальным политическим процессам и отношениям в российском обществе. Ибо от исхода этой борьбы зависят и перемены во взаимоотношениях власти и общества, и преобразования в самой власти и самом обществе, в том числе и то, в какой мере оно станет гражданским, демократическим.

Возьмем взаимоотношения государственной власти и общества. В любом общественном организме государство выполняет роль центральной нервной системы, призванной направлять и координировать деятельность всех органов и тканей этого организма в интересах его выживания и развития. Именно в зависимости от того, в какой мере выполняется эта роль, обеспечивается общественный интерес - оценивается, успешной или неудачной является та или иная государственная политика. С этим обстоятельством так или иначе вынуждены считаться все те политические силы и группы, в руки которых попадает государственная власть. Даже в тоталитарном российском обществе, где контроль над основными институтами и рычагами политической власти получила немногочисленная элитарная группа (партийно-хозяйственная номенклатура, обеспечив благодаря этому доминирование над всем остальным обществом и став, по существу, единственным активно и целеустремленно действующим социальным субъектом, подчинившим своей воле все остальные социальные слои и группы), она вынуждена была проводить свой узкокорпоративный интерес, «упаковывая» его в форму всеобщего интереса. Эта «упаковка» осуществлялась посредством высокоразвитой тоталитарной идеологии, основная забота которой и, соответственно, основная задача занятых ею идеологов состояла в том, чтобы выставить устремления и действия властвующей элиты в благоприятном, приемлемом для массового сознания свете, в первую очередь - в виде заботы об общем благе. И благодаря такой «упаковке» элите удавалось обеспечить удивительно слабую реакцию на те процессы, которые осуществлялись ею против всего общества, включая и ее собственных членов. Более того, эти действия долгое время находили свое оправдание и обоснование именно под флагом борьбы за всеобщий интерес и всеобщее благо против подрывающих их и противостоящих им частного интереса и индивидуального благополучия. И лишь когда потенциал этой иллюзии изжил себя, тоталитарная идеология потеряла свое влияние, а эксплуатировавший ее «передовой» слой номенклатуры - легитимное право на власть. Тоталитарный режим стал нетерпимым для всего общества.

Слишком дискредитировали себя его устоявшиеся, но ставшие ненавистными массе принципы и институты: централизованное управление, ограничение или подавление личного интереса, организация тотального контроля и учета, запрет на инакомыслие и т.п. Но со смертью тоталитаризма номенклатура не умерла: «номенклатура бессмертна». И погибнуть ей не дает тот весьма многочисленный слой российского общества, который в свое время был сохранен и укреплен номенклатурой в своих интересах, -чиновничество, бюрократия. Именно с его помощью номенклатуре удается «оседлать» общество, вводить тоталитарный режим. Однако номенклатура составила лишь голову этого удачливого наездника, а все остальное - шею, туловище, руки, ноги - чиновничий класс.

Когда под напором масс, пожелавших, наконец, сбросить ненавистное тоталитарное правительство и обрести свободу самоуправления, то есть возможность построить гражданское, демократическое общество, падают основные тоталитарные институты, а вместе с ними и «передовой» отряд номенклатуры, их возглавлявший, то, оставшись без «головы», чиновничество на время растерялось и выпустило из рук «бразды правления». Началась эйфория «демократии», разрушение ненавистной командно-административной системы, которое наблюдали в конце 80-х - начале 90-х гг. Но очень скоро оказалось, что возглавившие этот процесс «народные лидеры» действуют по привычным стереотипам и образцам прежних времен: они сами стремятся занять возможно более высокие чиновничьи кресла и руководить из них «народной инициативой», отсекая от нее все, с их точки зрения, «ненужное и лишнее». И этим «ненужным и лишним» все явственнее оказывалась сама массовая инициатива на местах.

Почувствовав это, встрепенулось и чиновничество. Выдвинувшиеся в его лидеры представители второго и следующего эшелонов прежней номенклатуры быстро сообразили, что нужно делать. Принцип их действий был прост и давно известен: «То, что нельзя подавить и чего нельзя избежать, нужно возглавить». Для этого надо было влиться в демократические ряды, смешаться с ними и постараться оседлать теперь уже сам процесс демократизации, раз оказалось безнадежным делом ему противостоять. Началось «бюрократическое огосударствление» демократии под видом провозглашенной государственной политики «демократических реформ», реализацию которой наблюдаем с начала 90-х гг. и по настоящее время.

Глубинный смысл и основная задача этой политики те же, что и в прежние тоталитарные времена: «упаковать» собственные корпоративные интересы немногочисленной элиты - новой номенклатуры - в приемлемые «демократические» формы, чтобы «продавить» эти интересы через интересы всего остального общества, представив их в наиболее благопристойном и привлекательном для массового сознания виде - как всеобщие интересы. Разумеется, подлинно демократическое содержание в процессе такого «реформирования» либо существенно ограничивается, либо вообще выхолащивается, превращаясь нередко в свою противоположность.


I


ОТЧЕТНО-ВЫБОРНАЯ партийная конференция проходила во Дворце культуры «Лесохимик». Открыл ее секретарь обкома Баннов. Тарасов сидел в президиуме за длинным столом, обставленном по краям цветами, и внимательно изучал наполненный людьми зал. Были здесь строители, лесохимики, алюминщики, работники сферы обслуживания, руководители соседних районов, передовые рабочие.

Интерес к конференции был велик. Бывшего секретаря горкома забрали на должность председателя облсовпрофа, а настоящего отпустили «по состоянию здоровья» и рекомендовали в областной центр секретарем парткома Госуниверситета для усиления партийного влияния в вузовской среде. Кого-то изберут на этот раз? Своего, доморощенного, или привезут? Когда в президиуме появился Баннов - плотный мужчина среднего роста, с бритой головой, в сером костюме, - по залу прошел гул. Присутствие первого секретаря обкома повышало значимость конференции, и появилось предположение, что Баннов кого-то привез, чтобы рекомендовать первым на город. Уселся он рядом со Сбитневой, секретарем по идеологии в городе, о чем-то немного переговорил с ней. Заметив Тарасова, приветливо ему кивнул.

Евгений Верещак разглядывал секретаря обкома и пытался выяснить его отношение к конференции. Для себя Евгений уже решил: Тарасова привезли и будут рекомендовать первым на горком. Не приехал же он на конференцию опытом делиться. Парня надо растить. А в городе нефтехимиков, где проживал и работал Тарасов, позиции Сумина крепкие. Город идет в лидерах по всем показателям, и горком на высоте.

Евгений помнил Тарасова, когда они, будучи моложе, встречались на комсомольских активах, запросто вели споры. Виктор Тарасов работал секретарем комсомольской организации РМЗ, придя туда молодым специалистом. Не понравилось затишье в общественной работе. Резко выступил на первом же собрании, и молодежь решила избрать его, посмотреть, каков на деле этот парень, а может, он только на словах ершист. Через некоторое время уже обобщали опыт работы механического завода в городе и области. На его базе проводились областные семинары. Все это еще свежо в памяти Евгения, в прошлом секретаря строительной комсомольской организации, и ныне начальника строительного управления с объемом работ под 50 млн. руб. Он помнил все, что связывало его с молодостью. «Надо поговорить с Виктором, - думал Евгений, - и попытаться попасть на заключительный аккорд конференции, помочь ему разобраться, кто есть кто сегодня в этом городе».

Виктор Александрович Тарасов знал в лицо и помнил по фамилиям многих в этом городе, и казалось, что он был здесь всегда. Конференция проходила спокойно. Шли, как положено, выступления секретаря райкома, входящего в состав городского деления, директора лесокомплекса, секретаря парткома алюминщиков, руководителей строительных организаций, секретаря горкома комсомола.

Выступил секретарь обкома. Говорил мужиковато, вся речь органически вязалась с его обликом. Повел речь о техническом прогрессе, о том, что лесохимия, энергетика города становятся важным показателем городской партийной организации. Увеличивается роль алюминиевого завода. Партийные руководители должны знать сильные и слабые стороны производства, иначе не смогут эффективно влиять на него. Баннов подверг критике работу горкома, заявив, что кое-кто сжился с недостатками и что обком намерен укреплять партийное руководство в городе.

После выступления Баннова всем стало ясно, что рекомендовать будут Тарасова.

На совещании представителей делегаций Баннов рекомендовал Тарасова в состав горкома. Предстояло голосование.

В перерыве Евгений подошел к Тарасову, поздравил, чуть критически оглядел его: темный костюм, коричневая сорочка с галстуком, теперь не то что раньше - клетчатая рубашка с расстегнутым воротом. Пора, время пришло сменить комсомольскую буйную молодость на партийную зрелость.

- Поздравляю, Виктор, от всей души, надеюсь, на банкетик не забудешь пригласить по старой дружбе, ведь я тут многих знаю. Без меня конференция не конференция. Люблю в этот момент почувствовать пульс, направление, куда поведешь нас, какое направление нам дашь.

- Женя, направление нам ЦК дает, мы с тобой исполнители. А банкет - не банкет, но узкий круг, члены бюро останемся. Скажи Сбитневой, пусть тебя включит, мне и в самом деле надо потом с тобой посоветоваться кое о чем.

После конференции «узкий круг» собрался в малом особняке на набережной залива, который был сооружен, когда еще приезжал в Сибирь Фидель Кастро. Уютное двухэтажное здание из сибирских пород дерева, среди оставленных сосен на берегу залива, недалеко от гидростанции, располагало к застольной беседе. Здесь собрались вновь избранные секретари горкома, генеральный директор лесопромышленного комплекса Кузьма Назминов, директор алюминиевого завода Иван Шулепов, от строителей Аркаша Морозов и примкнувший Женька Верещак, секретарь райкома Алексей Саврицкий, его заместитель по пропаганде молодая, цветущая Верочка Седоусова. Инициативу взял на себя Баннов. Окинув всех присутствующих взглядом и наблюдая, как Алексей Илларионович заканчивал наливать, Баннов поднял стопку.

- Выпьем сначала за большие дела, которые предстоит совершить в этом городе с помощью и под руководством здесь присутствующих. Город дает продукции почти на миллиард рублей в год, бурно развиваются соседние районы, и кое-кто решил, что пора отделиться и создать Братскую область. Разговоры надо кончать. Никто никого отделять не будет. А чтобы кривотолки пресечь, вот вам новый, вами избранный секретарь горкома, он патриот области, ваших разговорчиков не знает, а услышит - так пресечет.

После того, как выпили, появилась раскованность. Илларионыч стал рассказывать о том, что здесь было, когда он по направлению обкома приехал сюда 15 лет назад. Тайга, небольшой старый поселочек на 40 дворов. За 15 лет сколько сделано! 140 тысяч человек живет здесь. А еще через 15, в 1985 году, здесь уже будет 300 тысяч. Вот это размах! Евгений завладел вниманием Тарасова.

- Это хорошо, Виктор, что именно тебя направили к нам.

Ты знаешь, нужна крепкая рука.

- А что, не было своих кандидатур?

- Как не было? Баннов долго уламывал Аркашу Морозова.

Но тот отказался. И знаешь, почему? Во-первых, уход с должности заместителя начальника управления строительства у нас расценивается как понижение. Ну, представь: коллектив строителей 68 тысяч, только в этой области строительство ведется в трех районах, есть перспектива охватить строительством и север соседнего края. 400 млн. рублей капвложений осваивает строительное управление в год.

А во-вторых, возможна перспектива стать начальником управления. Но это тебе решать вместе с Банновым, однако боюсь, что после отказа перейти на партийную работу Баннов его не потерпит.

Что-то бесило Баннова в Морозове. Мал ростом, голова посажена упрямо, какая-то внутренняя убежденность. У рта вечная усмешечка, не поймешь, то ли радуется, то ли отпарирует, если его затронешь. «Нет, с этой кандидатурой на начальника управления выходить не буду, - думал Баннов. -Глазастый. Не моргнет, сколько бы ни смотрел на него. Сноровистый, цепкий. Такие обычно исподволь начинают командовать. Все ничего, но много самоуверенности в нем. Нет, пусть посидит на своем месте.»

- Алексей Илларионыч, Виктор Александрович, а как вы посмотрите на такую идею, - обратился к ним Баннов. – Наша область за годы VILE, IX пятилеток стала промышленной. Смотрите, под областным центром вырос новый город. Сумин дает более миллиарда рублей продукции, ваш город - 700 миллионов, но скоро тоже подойдет к миллиарду. В целом область осваивает свыше 5 млрд. капвложений и столько же дает продукции. Вот если бы ЦК разрешил нам отказаться от сельского хозяйства и переключиться на промышленность, мы бы сумели увеличить свои темпы освоения Восточной Сибири и давать больше промышленной продукции. Как вы считаете?

- Николай Васильевич, в этом что-то есть, но по сельхозпродукции область и так сидит на дотации, а тогда кто же будет нас обеспечивать?

- Узко смотрите. Подняли целину. Каждый гектар целины дает более 20 центнеров. А здесь 8-9 центнеров, в лучшие годы - 14-15. Убиваем силы, а результат?

- Николай Васильевич, надо все подсчитать.

- Пожалуй, без расчета не обойтись, но мысль стоящая, это не то, что создать отдельную область. Надо сконцентрировать свои усилия. Промышленность сегодня определяет лицо области. За это могут быть и награды.



следующая страница >>