uzluga.ru
добавить свой файл
1
Ж.Ч. Тегизбекова

Ст.преподаватель кафедры международного права

юрдического факультета Кыргызско-Российского

Славянского Университета,

(г. Бишкек, Кыргызская Республика)


РЕГИОНАЛИЗМ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА РАЗВИТИЕ СЕМЕЙНО-БРАЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ КЫРГЫЗОВ В К. XIX – Н. XX ВВ.


Регионализм среди кыргызов в досоветское время носил историко-культурный характер и был обусловлен рядом факторов географического и культурного характера, что, в свою очередь, влияло и на развитие брачно-семейный отношений. Брачно-семейные отношения у кыргызов регулировались нормами адата и шариата. Основа кыргызской семьи опиралась на патриархально родовые отношения.


J.Tegizbekova

International Law Department Lecturer

Kyrgyzstan-Russian Slavonic University

(Kyrgyzstan, Bishkek)


REGIONALIZM AND ITS INFLUENCE ON THE FAMILY AND MARRIAGE RELATIONS OF KYRGYZ IN THE LATE XIX - EARLY XX CENTIRIES


Regionalism among Kyrgyz in pre-Soviet period had a historical and cultural character, and was due to several factors of geographic and cultural character, which, in its turn, affected the development of marital and family relations. Marriage and family relations of Kyrgyz people governed by adat and sharia. Kyrgyz family was based on patriarchal tribal relations.


Брачно-семейные отношения у кыргызов досоветского периода регулировались нормами обычного права и шариатом. В зависимости от региона различались и положения брачно-семейных отношений, поскольку регионализм, существовавший между кыргызами, в первую очередь, отражался на бытовом уровне. Так, к примеру, семейное право северных кыргызов устанавливалось адатом, на южных территориях Кыргызстана шариатом.

Регионализм в досоветское и советское время носил историко-культурный характер и был обусловлен рядом факторов географического и культурного характера. Южные кыргызы под мощным культурным влиянием оседлых узбеков и таджиков рано приобщились к оседло-земледельческой культуре и более глубоко усвоили традиции исламской религии. Северные кыргызы оказались более подверженными влиянию русской культуры, и традиции исламской религии здесь носили поверхностный и формальный характер.  В досоветский период соперничество и борьба за власть велись в основном между отдельными крупными племенами, как на юге, так и на севере страны. Так в 19 веке шла жестокая война между северными племенами Бугу и Сарыбагыш, а на юге в это же время соперничали между собой представители Отуз Уул и Ичкилик за преобладание политического влияния в Кокандском ханстве. Данные обстоятельства также отражались и на регулирование брачно-семейных отношений кыргызов. Хотя необходимо отметить, что вопреки утверждениям отдельных политических деятелей исследователей региональное деление кыргызов не имеет глубоких исторических корней.

С середины 19в. до 1917г., когда Кыргызстан стал частью Российской империи и в соответствии с Законом 1867 года об управлении в Семиреченской и Сырдарьинской областях основной административной единицей вместо прежних родовых объединений становятся волости, которые создавались из различных родов. В этот же период начинается процесс оседания кочевников, что также стал ограничивать социально-экономическую базу трайбализма. До прихода советской власти наши предки жили, объединялись и делились по родам и племенам. Родоплеменные образования не зависели друг от друга, самостоятельно вели свое хозяйство, оборонялись от внешних угроз и опасностей. А поскольку роды защищали своих членов и несли за них коллективную ответственность, у кыргызов было развито понятие родовой солидарности – уруучулук. Даже в традиционном праве кыргызов – адате, род являлся "основой всех общественных, имущественных и политических отношений".

Исходя из вышеизложенного, тщательное исследование феномена регионализма, а также влияние трайбализма на семейный быт южных и северных кланов в жизни кыргызского общества в прошлом и настоящем в русле дальнейшего развития институтов демократии в Кыргызстане представляется весьма актуальной проблемой исторической и юридической науки.  

Как мы указали ранее, брачно-семейные отношения у кыргызов регулировались нормами адата и шариата. Нормы относительно брачно-семейных отношений в основном разрабатывались и принимались на чрезвычайном съезде народных судей – биев в виде свода правил поведения - эреже.

Преобладающими были два типа семьи: семья феодала и крестьянская семья. Однако, северные кыргызские семьи, принадлежавшие к различным социальным слоям, в той или иной степени испытывали влияние проникавшей в Кыргызстан передо­вой русской культуры, в южных же регионах процесс приобщения к русской культуре был более медленным. Так, Проект положения об управлении Семиреченской и Сыр-Даринской областей. 11 июля 1867 года предоставил недовольным решением народного суда по брачным делам обращаться с жалобой к уездному начальнику1. Местная русская администрация разрешала вдовам выходить замуж по выбору, и в лице уездного начальника туземная женщина получила естественного защитника.2

Согласно нормам обычного права кыргызов основной формой брака был индивидуальный брак (моногамия). Однако, среди имущего сословия получила распространение также полигамия (многожество). Многоженство дозволялось нормами адата. В случае развода или смерти одной из жен муж имел право вступить в новый брак. «Женятся киргизы не сразу же на двух женах, и лишь прожив некоторое время с одной, берут другую. Так как, при браке малолетних, жену всегда берут старше мальчика-мужа – вполне взрослую девушку – то через несколько лет, когда муж войдет в возраст, жена выглядит уже пожилой женщиной. Муж тогда женится на совсем молодой девушке. Когда и эта завянет, берет третью».3 Несмотря на то, что по­давляющая часть кыргызского населения и в прошлом жила в единобрачии, сама психология населения была пронизана феодально-байскими взглядами на много­женство как на дозволенную и желательную форму брака. Эти взгляды и традиции получали опору не толь­ко в мусульманской религии, освящавшей институт многобрачия, но и в нормах обычного права. Поэтому практика многоженства проникала частично и в трудо­вые слои киргизского общества. Но встречавшиеся здесь случаи многоженства в большинстве были вызваны теми или иными бытовыми причинами.

У кыргызов брачно-семейные отношения базировались на нормах экзогамии, запрещавшая браки между родственниками по отцовской линии, круг которых определялся до седьмого колена, а по материнской – до второго колена.4 Однако в зависимости от рода и региона проживания данная норма действовала по-разному.

По обычному праву кыргызов, существовали несколько форм брака: по сватовству, заключавшийся двумя семьями по предварительному договору; брак с уплатой калыма, брак путем обмена невестами;, левират - форма брака, при которой холостяк или вдовец женился на вдове своего покойного брата для того, чтобы не потерять выплаченный за нее калым и сорорат- форма брака при которой вдовец женился на сестре умершей супруги. Кроме общепризнанных форм заключения брака существовали тайные браки, осуществляемые путем насильственного и мнимого похищения невесты - брак «умыкание».

У кыргызов, как и у других народов Центральной Азии существовали пережитки группового брака5, одним из которых был такой обычай как левират (от лат. levir – деверь, брат мужа). Данный обычай был также распространен у большинства народов Севера (чукчи, коряки, нивхи).6 В частности считается, что левират является пережитком дуальной экзогамии.7 Данная форма брака заключалась в том, что ближайший родственник умершего обязан был жениться на его вдове. «На вдове женился преимущественно младший брат умершего».8

Другой формой брака был сорорат. Впервые описан Л. Г. Морганом9, термин введён Дж. Фрейзером, собравшим сведения о существовании сорората у многих народов Америки, Азии, Океании и Африки.10 Сорорат рассматривается как пережиток группового брака. Так, в случае смерти жены, муж обязан был жениться на ее сестре, при условии, что она была моложе покойной.11 Сорорат позволял вдовцу получить без затрат жену и мать для детей, привязанную к ним в силу родственных чувств.

Весьма распро­страненными в прошлом формами заключения брака были просватывание еще не родившихся детей родите­лями, которые вступали друг с другом в отношении бел куда (бел— поясница, куда — сват), а также помолвка малолетних детей, часто даже находившихся еще в ко­лыбели, их родителями, между которыми в таких слу­чаях возникали отношения бешик куда (колыбельных сватов). Например, у алайских кыргызов помолвка совершается чаще всего, когда маль­чику стукнет год, редко во взрослом возрасте12. Обе эти формы были в той или иной степени связаны с преобладавшим «калымным» браком. В том и в другом случаях калым уплачивался, а его выплата продолжалась в течение многих лет, до момента переез­да новобрачной в дом мужа, однако если же будущий муж не уплатит обус­ловленного калыма, то имеет право получить только уплаченную часть его.

Форма брака - бел куда – была одной из общепринятых норм обычного права кыргызов, за нарушение которой даже применялись санкции в виде айыпа. Так, согласно Эреже чрезвычайного съезда народных судей Аулиеатинского уезда 1907 года: «если кто-либо, состоя между собою в сватовстве, выдаст свою, уже просватанную дочь за чужого, то полученный калым должен быть возвращен полностью и кроме того с него присуждается деньгами 100 руб., а также одна лошадь и один верблюд»13.

Особую форму заключения брака представлял собой так называемый обменный брак, т. е. обмен родствен­ницами, носивших название «кайчы куда» («перекрестные сваты»). В таких случаях или семьи обменивались до­черьми, выдавая их замуж за сыновей другой стороны, или возможны были другие комбинации, например один человек отдавал дочь за сына другого, а тот отдавал свою сестру за брата первого. Точно так же обменива­лись и сестрами.

Умыкание (кыз ала качуу), как форма заключения брака, встречалось в прошлом довольно редко. Похищение совершалось, как пра­вило, с согласия невесты. Насильственное возвращение похищенной невесты ее родственниками рассматривалось как позор для жениха и его родных, поэтому девушку, увезенную без разреше­ния ее родных, помещали в доме кого-либо из влиятель­ных сородичей будущего мужа. Обычно дело заканчива­лось примирением сторон. Эреже чрезвычайного съезда Атбашинского участка биев 1905 года 18 сентября указывало, что в случае если похитит жених свою невесту и по своему благосостоянию ока­жется не в состоянии выплатить калым в установленные сроки, то дол­жен перед судом, переговорив с тестем, войти с последним в согласие.14

Обычное право кыргызов имело ряд положений, по которым запрещалось вступления в брак: близкая родственная связь по мужской линии, различие в вероисповедании, психическая или другая неизлечимая болезнь, неравенство в социальном и имущественном положении. Однако на практике, последнее положение часто нарушалось. Девушки из бедных семей попросту продавались в более богатые семьи, а мужчина из бедной семьи жениться на богатой невесте не мог. Адат запрещал брачные связи между близкими родственниками. Так, согласно исследованиям Г. Загряжского устанавливалось: «За кровосмешение виновных подвергают, если на это было обоюдное их согласие, наказанию нагайкой от 72 до 90 ударов. За кровосмешение, сопровожденное с насилием, виновный подверга­ется уплате полного калыма в пользу девицы, или женщины, им изнасилован­ной и сверх того, наказанию нагайкой или палками ».15 Однако обычное право допускало браки между потомками одного предка по мужской линии не ближе чем в седь­мом поколении. Ортокузенные браки, (с дочерью брата отца) встречались исключи­тельно на юге Киргизии. По-видимому, они появились там под влиянием ислама с его шариатными установлениями.

Во второй половине XIX – начале XX вв. у кыргызов род уже не существовал, как определенное единство, в связи, с чем экзогамия была не родовой, а носила «поколенный характер». Данный принцип был различен в зависимости от социального и экономического развития той или иной местности. «У тех же киргизов, на Тянь-Шане, например, фактические браки совершались иногда между потомками в шестом и даже в пятом поколении, в Чуйской долине часто встречались браки не только в пятом, но и в четвертом поколении, а в некоторых районах южной Киргизии, где был более высок уровень экономического развития и где к тому же больше сказывалось в прошлом влияние ислама, мы встречались иногда с полной утратой ранее существовавших запретов и приспособлением их к нормам шариата».16

Возраст являлся следующим условием заключения брака, хотя на практике данное положение часто нарушалось. Совершеннолетие, по адату, наступало при достижении определенного возраста. По данным Г. Загряжского, совершеннолетие для вступления в брак наступало для юношей и девушек с пятнадцатилетнего возраста17. Согласно статье 5 Сборника обычного права киргизов жених был праве требовать себе невесту после уплаты калыма и по достижению 15 лет.18 «В пятнадцать лет – хозяин кибитки», – говорит кыргызская пословица. Однако в разных регионах Кыргызстана совершеннолетними могли считаться девочки 13-15 лет, юноши – 16-18 лет19, или с четырнадцати лет для юношей, смотря по уму даже и с тринадцати лет20. Так, родители старались выдать своих дочерей в раннем возрасте. Кыргызкая пословица гласила: «тузду коп сактаба – суу болор, кызды коп кармаба – кун болор» (не держи долго соль – превратится в воду, не держи долго дочь – превратится в рабыню). Девушка, достигшая 17-18 лет и не выданная замуж, считалась засидевшейся невестой (карадалы) и становилась предметом насмешек и порицания.21 Вступать в брак кыргызы могли и до совершеннолетия, но, во всяком случае, не ранее 13лет, как жениху, так и невесте.

Хотя последовательность свадебных церемоний имеет много вариантов, а сами свадебные обычаи обладают локальными особенностями, важнейшие со­ставные части свадебного обряда могут быть сведены к общей схеме. Так, вступление брак состоял из нескольких этапов: сватовство (куда тушуу), уплата выкупа за невесту (калым), добрачные свидания же­ниха и невесты (кюйёлё или кюйёлёп баруу), венчание (нике), свадебное торжество (той).

По адату расторжение брака в кыргызской семье, главным образом, носило односторонний характер, по­скольку практически не только решающее слово принад­лежало мужчине, но и в материальном отношении жен­щина полностью зависела от него. Нормы адата допускали развод и по инициативе жены, но только в двух исключительных случаях – при явной неспособности мужа к половой жизни и систематических истязаниях ее мужем.

Причинами для развода могли служить: бездетность, прелюбодеяние, обычно со стороны женщины, неспособность к брачному сожительству, длительная разлука.

Развод совершался публично на собрании аксакалов. Причем суд аксакалов, рассматривавший такие жалобы, не сразу расторгал такой брак. Он разрешал развод только после трех предупреждений.

Поскольку суд биев обычно становился на сторону мужчины, женщина не решалась обращаться туда. Раз­веденная, по требованию мужа, не получала от него ни принесенного ею в дом имущества, ни прижитых с мужем детей. Так, в Эреже чрезвычайного съезда народных судей Аулиеатинского уезда 1907 г. устанавливается: «Если же замужняя женщина не пожелает совместной жизни с му­жем и оставит его, то для того, чтобы быть свободною, обязана вер­нуть своему мужу полностью уплаченный им за нее калым и кроме того с нее присуждается в пользу мужа 150 руб., а также одна лошадь и один верблюд».22

Муж добро­вольно отпускал жену лишь в тех случаях, когда ему не на что было содержать ее или за недостойное поведение. Тогда калым ему не возвращался.

Если же женщина добивалась развода, она должна была обра­титься к суду биев. Последние могли удовлетворить ее просьбу только при наличии достаточно веских мотивов: 1) если она могла доказать неспособность мужа к выполнению супружеских обязанностей. Так, например, согласно пункту 38 Эреже Токмокского чрезвычайного съезда 1893 г.: при неспособности мужа к супружескому сожительству жене дается развод, причем она удерживает за собою приданое, а мужу пре­доставляется право искать калым;23 2) если муж не давал жене на содержание в течение 6 месяцев и 13 дней;24 3) за жестокое обращение мужа с нею. Согласно Эреже чрезвычайного съезда Семире­ченской области Пржевальского уезда 1905 г.: Если же жена ушла от мужа по вине последнего, и это обстоятель­ство было удостоверено аксакалом, то муж лишался права требовать возврата калыма;25 4) при наличии физических недостатков жены, не позволяющих ей ра­ботать; 5) при умственном расстройстве одного из суп­ругов, и др. В этих случаях бии допускали развод и выносили решение о возврате калыма и приданого, взыс­кивая в свою пользу солидный штраф с более заинтере­сованной в разводе стороны.26

На южных территориях Кыргызстана под влиянием шариата муж в любое время и под любым предлогом мог дать развод жене. Для этого ему достаточно было про­изнести слово «талак», что означает развод. Однако существовала предусмотренная шариатом иная форма развода, имевшего окончательный характер, для совер­шения которого требовалось при свидетелях трижды произнести слово «талак».27 Такой вид развода действовал на территории Южной части Кыргызстана в силу сильного влияния норм шариата на общественные отношения Статья 36 Эреже Токмакского чрезвычайного съезда 1893 года28 постановляла: «если муж без объяснения причин в присутствии трех свидетелей скажет три раза слово «талак», что отпускает жену свою, то жена этим получает развод и отпускается с приданым отца, а муж лишается калыма». При безосновательном разводе муж также должен был отдать жене и детей. Тем самым мы видим яркий пример взаимопроникновения норм шариата в обычное право кыргызов.

В слу­чае трехразового произнесения мужем слова «талак» развод приобретал законную силу, хотя при жела­нии муж имел возможность взять это слово обратно и таким образом возобновить семейную жизнь. «Возобновление брака в этом случае требовало сложной процедуры «промежуточного брака», носившей в Южной Киргизии название адала (от адал — чистый, разрешенный шариатом). Уч талак - троекратный развод (особая форма развода, когда восстановить брачный союз воз­можно только после того, как разведенная жена выйдет замуж, хотя бы фиктивно, за другого, и новый муж даст ей развод; для того чтобы троекратный развод стал действительным, достаточно три раза произнести слово «талак», дальше следуют только формальности)».29

Семейные отношения между супругами строились на главенстве мужа. Она должна была беспрекословно подчиняться мужу и за ослушание подвергалась суровому наказанию. Положение же женщины вытекало из господствовавшего в семье патриархально­го уклада. Оно определялось и бесправием ее в общественной жизни.

Но при всей категоричности норм обычного права, ставивших женщину в неравноправное положение с муж­чиной, кыргызские женщины проявляли значительную самостоятельность в домашнем быту, а иногда и за его пределами. По сравнению с женщиной у оседлых народов Сред­ней Азии кыргызка находилась в более благоприятных условиях.

Обычное право закрепляло неограниченную власть отца над своими детьми. Взаимоотношения между родителями и взрослыми детьми были проникнуты патриархальностью. Все их пос­тупки и желания обязательно сообразовывались с волей отца. Дети не имели права выступать против решений родителей. За непослушание отец мог наказывать своих детей, вплоть до их убийства, не преследуясь при этом в уголовном порядке.

Кыргызскому праву был известен институт усыновления. Обычно усыновление проходило при свидетелях-сородичях и сопровождалось обрядами. Так, приемная мать усыновляемого прикладывала его к своей груди и, после этого он считался ее ребенком. Усыновленный при этом получал новое имя и принимал имя приемного отца. Традиционно усыновляли только мальчиков, как в младенческом, так и старшем возрасте. Усыновленный приравнивался к родному сыну и пользовался всеми его правами. Дети, усыновленные из другого рода, имели право только на часть наследства и могли вернуться в свой род.

После присоединения Кыргызстана к России кыргызская семья, претерпевала изменения, определяющиеся, в конечном счете, преобразованиями в общественных отношениях. Региональные особенности регулирования брачно-семейных отношений «стирались» в связи принятием общих для всей страны законов, которые ограничивали правовое действие не только норм адата, но и шариата. Однако основу кыргызской семьи в данный период исследование продолжали составлять патриархально-феодальные от­ношения, опиравшиеся на кочевое скотоводческое хо­зяйство и патриархально-родовой быт.


1Проект положения об управлении Семиреченской и Сыр-Даринской областей. 11 июля 1867 г.; в кн.;Материалы по истории политического строя Казахстана. Том 1.Алма-Ата. 1960.- С. 299.

2 Терентьев М. Туркестан иТуркестанцы. Туркестанский сборник. Санкт-Петербург 1873. том 87. - С. 204.

3 Кушнер П. Горная Киргизия (социологическая разведка). М.:1929. – С. 69.

4 Малышев Н. Обычное семейное право киргизов. Ярославль. 1902. - С. 40-41.



5 См. более подробно: Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства //Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т. 21; Бестужев-Лада И. В. Семья вчера, сегодня, завтра... М., 1979;; Харчев А. Г. Брак и семья в СССР. 2 изд. М., 1979; Юрке-вич Н. Г. Семья и личность. Мн., 1986.

6 http://wiki.rgoonline.ru/sewrnaya-enciklopedia/narody/obshchestvennye-otnosheniya/1943-page2336.html

7 См. Толстов С.П. Пережитки тотемизма и дуальной организации туркмен. // «Проблемы истории докапиталистических обществ», 1935, № 9.

8Дыренкова Н.П. Брак, термины родства и психические запреты у кыргызов // Сборник этнографических материалов но семейно-родовому быту народов СССР. № 2. Л., 1927.– С.13-14.

9 См. Льюис Г. Морган. "Древнее общество, или исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации". Лондон, Макмиллан и К, 1877. – С.13.

10 Большая советская энциклопедия. http://slovari.yandex.ru/~книги/БСЭ/Сорорат/

11 Жумагулов А. Семья и брак у кыргызов Чуйской долины.–Фрунзе, 1960. –С. 30.

12 Гродеков Н. И. Киргизы и кара-киргизы Сыр-Дарьинской области//Юридический быт. Таш­кент, 1889. - С. 55.

13 Эреже чрезвычайного съезда народных судей Аулиеатинского уезда 4 мая 1907 года. В кн. Кожоналиева С.К. Обычное право кыргызов. Б.: 2000. –С.291.

14 № 8 Эреже чрезвычайного съезда Атбашинского участка биев 1905 года 18 сентября // Борубашов Б.И. Хрестоматия по истории государства и права Кыргыстана. Том 1. – Б, 2008. – С. 455.

15 Г. Загряжский Юридические обычаи киргиз. Древний мир права Казахов. Материалы, документы и исследования. -Алматы, 2005 г., том 6, - С. 282.

16 Абрамзон С.М. Формы родоплеменной организации у кочевников Средней Азии. Родовое общество. «Труды Института этнографии АК СССР», т XIV, 1951. – С. 141.

17 Загряжский Г. Юридические обычаи киргизов. / Древний мир права казахов. Материалы, документы и исследования. Т.6. – Алматы, 2005. № 43.– С.272.

18 Статья 5 Сборника обычного права киргизов. Материалы по казахскому обычному праву. Сборник I, - Алматы, 1948. –С. 299.

19 Джумагулов А. Семья и брак у кыргызов Чуйской долины. – Фрунзе, 1960. – С.33.

20 Гродеков Н.И. Киргизы и кара-киргизы Сыр-Дарьинской области. – С.36.

21 Жумагулов А Полевые записи 1957г. № 2, 24.

22 См. Эреже чрезвычайного съезда народных судей Аулиеатинского уезда 4 мая 1907 года. В кн. Кожоналиева С.К. Обычное право кыргызов. Б.: 2000. –с291.

23 Эреже Токмокского чрезвычайного съезда 1893 г. По кн.: Материалы по истории государства и права Казахстана.- Алматы: 1994. - С. 33

24 Малышев Н. Обычное семейное право киргизов. Ярославль. 1902. - С. 75.

25 Эреже чрезвычайном съезде Семире­ченской области Пржевальского уезда от 9 волостей Атбашинского участка биев от 18 сентября 1905 года. В кн : Кожоналиев С. К. Обычное право кыргызов. Б.: 2000. - С. 287

26 Абрамзон С. М. Кыргызы и их этногенетические и историко- культурные связи.- Ф.: 1990. - С.252.

27Малышев Н. Обычное семейное право киргизов. Ярославль. 1902.- С. 73.

28 Эреже Токмакского чрезвычайного съезда 1893 года. - // Борубашов Б.И. Хрестоматия по истории государства и права Кыргызстана. – Т.1. - Бишкек, 2008. - С. 442.

29 Абрамзон С. М. Кыргызы и их этногенетические и историко- культурные связи. -Ф.: 1990. - С.227-277.