uzluga.ru
добавить свой файл
1 2 3
ГЛАВА 2. ВКЛЮЧЕННОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Что такое включенное наблюдение? Включенное наблюдение и этнографический метод:

определение и исторические истоки

Под «включенным наблюдением» в социологии обычно подразумевают либо особый метод сбора социологических данных (1), либо целостную исследова­тельскую стратегию, т. е. методологию социальных и гуманитарных исследо­ваний, качественно отличную от методологии естественных наук (2). «Вклю­ченное наблюдение-2», таким образом, шире по содержанию, чем «включенное наблюдение-1». Причина заключается в том, что за более широкой трактовкой наблюдения-2 стоит значительно большее количество явных и неявных теоре­тических предпосылок и предположений. Некоторые из этих предпосылок от­носятся к возможностям и ограничениям наших методов познания социально­го мира, некоторые же связаны с общими представлениями о том, как устроен сам этот мир.

Разумеется, выделенные нами две трактовки включенного наблюдения—это заведомая идеализация. Даже среди тех, кто убежден в том, что включенное наблюдение—ведущая методология социальных наук, нет полного единства мнений. Некоторые исследователи полагают, что преимущества включенного наблюдения связаны с возможностью уточнения и усовершенствования теоре­тических понятий в ходе непосредственного взаимодействия исследователя с описываемой им реальностью, что особенно существенно в том случае, когда сам исследователь исходно не принадлежит к изучаемой культуре или сообще­ству. В этом случае социолог-«аутсайдер» получает значительную часть своих теоретических представлений в прямом сотрудничестве с хорошо осведомлен­ным информатором-«туземцем». Информатор здесь становится прямым источ­ником содержательных представлений и понятий, которые социолог в дальней­шем подтверждает, уточняет или опровергает (например, это могут быть сведе­ния о структуре взаимодействия в уличной шайке либо об отношениях родства или нормах этикета в индейском племени). Описанной исследовательской ус­тановке часто соответствует широкое понимание включенного наблюдения как этнографического метода описания человеческих сообществ 1.

Несколько иной тип исследовательской установки при использовании метода включенного наблюдения имеет место в том случае, когда социолог стремится понять и принять точку зрения тех, кого он исследует, реконструировать субъек­тивный смысл, который первые вкладывают в свои поступки, проникнуть в из­менчивый символический мир социальных субъектов. Этот тип исследователь­ской установки особенно характерен для работ, выполненных в традиции сим­волического интеракционизма, понимающего под включенным наблюдением

' См.: Hammersley M., Atkinson P. Ethnography: Principles in Practice. L.: Tavistock, 1983.

прежде всего «отношение, которого не может избежать человек, ведущий на­блюдение за другими человеческими существами, а именно—необходимость каким-то образом соучаствовать в опыте и поступках тех, кого он наблюдает»2.

Наконец, возвращаясь к тому, что мы обозначили как «включенное наблюде­ние-1», исследователь может придерживаться весьма жестких стандартов науч­ного вывода, стремясь к построению обобщенных причинных объяснений и предсказаний, и вместе с тем использовать включенное наблюдение как метод сбора данных и эвристическую процедуру для формирования предваритель­ных теоретических гипотез и понятий на ранних стадиях исследования3. По мере уточнения сферы теоретических интересов,, сравнительной роли различных теоретических понятий и переопределения исследовательской проблемы соци­олог может постепенно перейти к использованию результатов включенного на­блюдения для измерения, проверки более строгих гипотез или построения причинных моделей происходящего4.

Метод включенного (или полевого) наблюдения, таким образом, получает не­сколько различающееся толкование в различных теоретических перспективах, в зависимости от того, как понимаются природа и цели социологического ис­следования. Не менее разнообразны и сферы использования полевых наблюде­ний в социологии, те «жизненные миры», области социального опыта, которые могут стать предметом этнографического описания.

Классическим примером стало исследование У. Ф. Уайта, описавшего структу­ры взаимодействия и неявные статусные иерархии, организующие повседнев­ную жизнь бедного итало-американского района в большом городе на восточ­ном побережье США, и его обитателей—местных политиков, членов моло­дежных банд и ориентированных на карьеру способных студентов5.

Другой классический пример—проведенное Л. Фестингером и соавторами ис­следование небольшой секты, пророчившей скорое наступление конца света6. Заметим, что в исследовании Уайта социолог явно выступал в роли наблюдате­ля и не скрывал целей своего присутствия «в поле». Фестингер и соавторы по­лагали, что единственный способ проникнуть в замкнутую общину верующих, воспринимавших внешний мир как враждебный и нечувствительный к тайно­му откровению, заключался в том, чтобы стать полноправными членами секты и скрыть свою профессиональную роль социолога. В этом случае наблюдатели получили доступ в «поле», представившись путешествующими бизнесменами, слышавшими прежде о существовании группы, сочувствующими ее целям и желающими узнать о ней больше. Однако вскоре социологи, стремившиеся на­блюдать сектантов в естественных условиях (важная предпосылка этнографи­ческого метода), столкнулись с тем, что их собственное присутствие интерпре­тировалось верующими как прямое подтверждение подлинности их открове­ния. Ситуация усугублялась тем, что один из социологов, стремясь придать

2 Blumer H. Foreword // Severyn T. Brnyn. The Human Perspective in Sociology:

The Methodology of Participant Observation. Englewood Cliffs (N. J.), 1966. P. VI.

3 См.: Lazarsfeld P. F. Qualitative Analysis. Boston: Alien and Bacon, 1972.

4 См.: La/land J,. LoflandL. H.. Analizing Social Settings. Belmont (Ca.): Wadsworth, 1984.

5 Whyte W. F. Street Corner Society. 2nd ed. Chicago: University of Chicago Press, [1943]

1955.

'' Festinger L., Riecken H., Schachter S. When Prophecy Fails. N. Y.: Harper & Row, 1956.

большее правдоподобие своей «легенде», рассказал членам секты о якобы имев­шемся у него опыте оккультной практики и сверхчувственного познания. Чле­ны секты восприняли его «обращение» как важное событие. Таким образом, значительная часть «естественного» хода событий оказалась вольно или неволь­но сфабрикованной социологами.

К другим, сравнительно недавним образцам успешного использования метода включенного наблюдения в социологии можно отнести, — ограничившись лишь несколькими примерами,—исследования повседневной жизни «внутри» лабо­раторной науки7, исследования профессиональной социализации в хирургичес­ком отделении больницы и способов оценки и контроля медицинских ошибок, совершаемых молодыми врачами8, изучение роли «кокаиновой экономики» в жизни маленьких сельскохозяйственных общин в перуанских Андах9, анализ процесса старения и способов, с помощью которых обитатели еврейского цен­тра для престарелых в Калифорнии осмысливают и организуют свою жизнь10.

Мы будем рассматривать включенное наблюдение не как альтернативу другим исследовательским подходам, а как один из важных методов социальных наук, часто использующий элементы других методов и техник (например, анализ до­кументов, клиническое интервью, квазиэксперимент) и, в свою очередь, позво­ляющий расширить содержательную интерпретацию результатов, полученных другими, более формализованными методами.

Включенное наблюдение основывается на широком круге источников инфор­мации. Наблюдатель «явно или неявно соучаствует в повседневной жизни лю­дей в течение достаточно продолжительного времени, наблюдая за происходя­щим, прислушиваясь к сказанному, задавая вопросы. В сущности, он собирает любые доступные данные, которые могут пролить свет на интересующие его (или ее) проблемы»".

В общем случае, включенное наблюдение чаще основано на неформализован­ных интервью, менее репрезентативных данных, нестатистическом подходе к обоснованию выводов и причинных моделей. Из сказанного, однако, не следу­ет, что при использовании этнографических методов в социологии «все позво­лено», и исследователь может с легкостью отказаться от любой теоретической логики, стандартов репрезентативности или от обоснования своих выводов. Включенное наблюдение основывается на некоторых теоретических предпо­сылках и абстрактных идеях, понимание которых существенно для осмыслен­ного использования этого метода.

Методология включенного наблюдения подчеркивает важность «логики откры­тия»12, не проводящей жесткой границы между формализованной теорией и эмпирическим знанием, между формально-логическим рассуждением и здра-

7 См.: Latoure В., Woolgar S. Laboratory Life. Beverly Hills (Ca.): Sage, 1979, а также Lynch M. Art and Artifact in Laboratory Science. L.: Routledge and Kegan Paul, 1985.

8 См.'.Bosk Ch. L. Forgive and Remember: Managing Medical Failure. Chicago: The University of Chicago Press, 1979.

9 См.: Morales E. Cocaine: White Gold Rush in Peru. Tuscon: University of Arizona Press,

1989.

10 См.: MyerhoffB. Number Our Days. N. Y.: Simon and Schuster, 1978.

" Hammersley M., Atkinson P. Ethnography: Principles in Practice. P. 2.

12 См.: Kaplan A. The Conduct of Inquiry. San Francisco: Chandler, 1964.

вым смыслом в процессе поиска новых понятий, обобщений и теорий. Предпо­лагается, что более гибкие способы определения исследовательской проблемы и теоретических гипотез и соответствующие методы сбора и оценки эмпири­ческой информации создают предпосылки для построения теорий, укоренен­ных в реальности конкретного социального опыта, в повседневных словах и поступках людей13.

Планирование исследования:

определение проблемы, отбор случаев, ситуаций и групп

На той стадии работы, которая предшествует полевому наблюдению, исследо­ватель обычно определяет для себя ключевую проблему и соответствующую совокупность ключевых вопросов, на которые можно получить теоретически осмысленные, т. е. подлежащие и поддающиеся теоретическому осмыслению, ответы.

Социологи или этнологи (в отличие, например, от психологов или экономис­тов) довольно редко сталкиваются с ситуацией, когда их предварительные ги­потезы можно строго вывести из развернутой и логически согласованной тео­рии. Значительно типичнее ситуация, когда выбор проблемы определяется со­вокупностью более или менее отчетливых теоретических понятий и идей, совокупностью интересных и требующих объяснения фактов и, наконец, раз­личными политическими, практическими и этическими соображениями. Вклю-' ченное наблюдение, как и другие типы социологического исследования, часто начинается в ситуации, где в той или иной мере присутствуют все перечислен­ные компоненты: идеи, факты, политика, этический и практический интерес. Однако в случае этнографического исследования (мы будем иногда использо­вать последний термин как синоним «включенного наблюдения») исследова­тель обычно ставит своей целью не столько проверку гипотез, выводимых из существующей теории, сколько развитие новых теоретических представлений.

Хорошим примером поиска теоретического объяснения уникального факта мо­жет служить известная работа М. Фрейлиха, посвященная роли социокультурных факторов в объяснении такого необычного (хотя и достаточно известного) явления, как «сверхпредставленность» индейцев-мохавков среди нью-йоркских монтажников-высотников 14.

Личный опыт и интересы также нередко становятся предпосылками исследо­вания. Так например, А. Стросс и Б. Глезер, незадолго до начала своего знаме­нитого исследования процесса умирания в больничных условиях, пережили потерю близких. Обстоятельства смерти их близких были таковы, что уже на предварительной стадии полевого исследования их внимание было приковано к рутинным процедурам обращения медиков с неизлечимыми пациентами и влиянию знания о безнадежном прогнозе на социальное взаимодействие боль-

13 См.: Glazer В., Strauss A. The Discovery of Grounded Theory. Chicago: Adiine, 1967, а также Agar M. H. Speaking of Ethnography. Beverly Hills et al.: Sage, 1986. (Qualitative Research Methods Series. Vol. 2.)

14 Freilich M. Mohawk Heroes and Trinidad Peasants // Freilich M. (ed.) Marginal Natives:

Anthropologists at Work. N. Y., 1970.

ных, их родственников и персонала15. В. Боггз, исследовавший мир латиноаме­риканского джаза и особенно той его разновидности, которую иногда называют «сальса» (своеобразный синтез латиноамериканского бита и негритянского джаза), смог постепенно перейти от многолетнего увлечения и непосредствен­ной включенности в это музыкальное движение к формулировке социологи­ческого проекта, направленного на анализ расовых и классовых аспектов музы­ки. Однако переход этот был нелегким и потребовал изрядных усилий: не су­ществует легкого способа превращения личного интереса в профессиональную вовлеченность ученого16.

Уже на ранних стадиях исследования—при изучении литературы, анализе до­ступных документальных источников, ознакомлении с ситуацией «в поле» со­циолог часто меняет или уточняет исходную формулировку проблемы, некото­рые теоретические предпосылки или рабочие понятия. Вполне может оказать­ся, что проблема в исходной своей формулировке пока—или в принципе— неразрешима, либо в исходных теоретических представлениях содержались су­щественные пробелы. В этой ситуации нет ничего необычного—ученому час­то приходится вспоминать старую истину: задать правильный вопрос труднее, чем найти на него ответ п.

Особое значение неожиданностям, радикальным изменениям точки зрения ис­следователя и ощущению неадекватного понимания ситуации придает герме­невтическая традиция. Не вдаваясь здесь в обсуждение сложных философс­ких вопросов, мы лишь кратко опишем, как трактуется в этой традиции соб­ственно «этнографическое понимание»18. Здесь особое значение придается тому обстоятельству, что социолог или культурный антрополог по сути сталкивается с чуждым, иным жизненным миром. (Даже если это мир его собственной куль­турной традиции, ученый стремится сделать его понятным для мира рациональ­ного научного знания, как если бы это был чужой мир.) Задача ученого, веду­щего включенное наблюдение,—«показать, как социальное действие в одном мире может быть пвнято (осмыслено) с точки зрения другого мира»19.

Отсюда ясно, что недоумение, неясность, несоответствие теоретическим ожи­даниям, иными словами, разрывы и «неисправности» в знании и взаимопони­мании и являются исходным материалом для ученого. Задача этнографического понимания — обнаружить и зафиксировать разрыв, чтобы в дальнейшем дать объяснение, этот разрыв исключающее. Как только объяснение «странному обы­чаю» получено, разрыв перестанет восприниматься как таковой. И ученый, и читатели, к которым первый адресует свое изложение открывшегося ему смыс­ла действия, перестанут воспринимать обычай как «странный», т. е., например, не будут больше расценивать как необычное то обстоятельство, что цыганки не гадают друг другу, что отец в традиционной кавказской семье никогда не берет ребенка на руки (хотя, по всей видимости, любит его) или что профессиональ-

15 Glazer В., Strauss A.. Awareness of Dying. Chicago: Adiine, 1965.

16 Boggs V. Finding Your Spot 11 Smith C. D., Kornblum W. (eds.) In the Field: Readings on the Field Research Experience. N. Y., 1989. P. 147—152.

17 См.: Merton R. К. Introduction: Notes on Problems-Finding in Sociology //Merton R. K., Broom L., CottrellL. S., Jr. (eds.) Sociology Today. N. Y., 1959. Vol. 1.

18 Более подробное и вполне ясное изложение можно найти в книге: AgarM. H. Speaking of Ethnography.

19 Ibid. P. 12.

ные ученые часто придают большее значение публикации результатов, чем соб­ственно их получению.

Однако движение от разрыва и недоумения к пониманию—это не только кор­рекция исходной формулировки теоретической проблемы. Конечным результа­том этнографического понимания является слияние двух или более культурных традицийэтнографа, изучаемого им сообщества, аудитории20. Наблюдатель становится посредником между различными социальными мирами, расширяю­щим горизонты культурных традиций и способствующим их коммуникации21.

Социолог в такой трактовке самым очевидным образом оказывается в одной из главных своих профессиональных ролей—посредника между социальными сообществами и культурами22.

Возвращаясь к обсуждению выбора теоретической проблемы и предмета вклю­ченного наблюдения, заметим, что описанные различия между группами, куль­турами и системами значений делают особенно важной проблему сравнения, т. е. выбора групп, ситуаций и условий для проведения этнографического иссле­дования.

Какие «случаи» считать релевантными, значимыми, существенными для дан­ной исследовательской проблемы? Прежде чем ответить на эти вопросы, отме­тим, что включенное наблюдение можно рассматривать как некую разновид­ность (возможно, самую распространенную) метода монографического «ана­лиза случая» (case-study). Под последним принято понимать детальное, целостное описание индивидуального случая, включенного в более широкий социальный и культурный контекст. В качестве «случая» может рассматривать­ся культура, сообщество, субкультура, организация, социальная группа, а так­же такие явления, как верования, практики, формы взаимодействия, иными сло­вами,—почти все аспекты человеческого существования23. Анализ случая мо­жет включать в себя интервьюирование, включенное наблюдение, анализ личных документов, литературных источников. Весь этот широкий круг методов объе­диняет идея максимально полного описания критически важного для проясне­ния данной исследовательской проблемы случая (или) нескольких случаев. В отличие от массовых опросов, ориентированных на сбор данных о больших популяциях, методология анализа случая не придает большого значения стати­стической репрезентативности полученных данных. Возможность обобщения и переноса выводов исследования в более широкий контекст здесь обосновы-

20 AgarM.H. Op.cit.P.20.

21 Подробнее об этом см.: Geertz С. From the Native's Point of View: On the Nature of Anthropological Understanding // Rabinow P., Sullivan W. M. Interpretive Social Scena:

A Reader. Berkeley, 1979.

22 В одной из работ 3. Баумана сделана попытка показать, что эта роль посредника и переводчика в наше время вытесняет традиционную роль социолога-эксперта, дающе­го советы просвещенным правителям. Бауман подчеркивает, однако, следующее важ­ное обстоятельство: посредническая роль социолога и—шире—интеллектуала, его открытость к пониманию разных «способов жизни» не должны вести к отказу от его собственной традиции рационального объяснения и интеллектуальной честности. См.: Ваитап Z. Legislators and Interpreters. Cambridge: Polity Press, 1987.

23 См.: Forgensen D. L. Participant Observation: A Methodology for Human Studies. Newbury Park et al.: Sage, 1989. P. 19—20. (Applied Social Research Methods Series. Vol. 15.)

вается через «типичность» случая, через возможность теоретического объясне­ния выбора данного объекта, места и времени его изучения.

Критики методологии «анализа случая» и соответственно включенного наблю­дения часто (и справедливо) подчеркивают возможность систематических сме­щений и необоснованных обобщений, выводимых из исследования единично­го явления. Особую остроту, таким образом, приобретает проблема отбора — случаев, ситуаций, групп—и обоснования переносимости результатов вклю­ченного наблюдения в более широкий контекст.

Самой успешной попыткой справиться с проблемой отбора в этнографическом методе стала последовательная разработка понятия теоретической выборки, впервые предпринятая Б. Глезером и А. Строссом (1967)24. Выбор исследуемо­го явления здесь обосновывается через логику проверяемой теории, определя­ющей, какие особенности данного явления (случая, группы и т. п.) существен­ны с точки зрения содержательных, теоретических соображений. Хотя осно­ванный на включенном наблюдении анализ случая обычно не подразумевает использования статистических процедур репрезентативного отбора, эти проце­дуры могут использоваться для селекции наблюдений «внутри» данного слу­чая, построения сравнительных групп и т. п.

Чтобы проиллюстрировать эти несколько абстрактные соображения, обратим­ся к уже упоминавшемуся исследованию социальных контекстов умирания, проведенному Глезером и Строссом25. Исследование Глезера и Стросса проводилось в шести больницах, расположен­ных в прибрежном районе Сан-Франциско. В самой общей форме исследова­тельская проблема была следующей: какого рода события происходят вокруг пациентов, умирающих в американских больницах? На предварительной ста­дии исследования эта общая проблема сузилась до нескольких вопросов: «Ка­ковы устойчивые типы взаимодействия между умирающим пациентом и пер­соналом больницы? Какого рода тактики использует медицинский персонал в отношении пациента? В каких организационных условиях внутри больницы эти типы взаимодействия и тактики имеют место и как они влияют на пациен­та, его семью, медиков, больницу как целое, всех тех, кто вовлечен в ситуацию, окружающую процесс смерти?»26. В поиске ответов на эти вопросы, исследова­тели пришли к формулировке следующей теоретической гипотезы: все проис­ходящее может быть объяснено тем, как и в какой мере осознается судьба па­циента каждой из взаимодействующих сторон в ситуации умирания. Можно сформулировать эту гипотезу еще проще: важно «кто — в ситуации умирания — что знает о вероятности фатального исхода для умирающего пациента»27. Клю­чевой теоретической переменной в исследовании Глезера и Стросса стало, та­ким образом, понятие контекста осознания (или «контекста знания») о при­ближающейся смерти.

Чтобы сделать яснее теоретическую логику этого подхода, заметим, что он ос­нован на интерпретативной, интеракционистской традиции социологического мышления. Напомним, что с точки зрения этой традиции за любым социальным

24 Glazer В.. Strauss A. The Discovery of Grounded Theory.

25 Glazer В., Strauss A. L. Awareness of Dying.

26

следующая страница >>