uzluga.ru
добавить свой файл
  1 2 3 4

Собрались, поехали. Процессию возглавляла громадина личного транспорта господина Директора, за ним следовали два паромобиля поменьше градоначальника и его брата.

В субботу движение в городе оживлённое. По мостовым катят длинные оранжевые с тёмно-синей полосой директории вагоны общественного транспорта и частные паромобили. По аллеям и скверам прогуливаются влюблённые и семейные парочки, да и просто разных компаний полно. Новодмитровск живёт праздной жизнью.

Приехали.

Хозяин распорядился принести вина и фруктов и подготовить всё для игры. Не успели господа выпить и по бокалу, как двадцатиметровая дорожка в шесть метров шириной была отполирована до блеска, а кегли и шары разложены по специальным корзинам.

– Олег Васильевич, первый бой между нами. А Миша станет играть с победителем, – сказал старший Руденко и пошёл к противоположному концу дорожки.

Господа расставили в произвольных боевых порядках на обведённых белым прямоугольниках свои войска – десяток кеглей, и принялись по очереди запускать в них биток. Николаю Дмитриевичу удавалось катать шар-ядро удачнее господина Директора, каждый раз выбивая с поля одну-две кегли, если не целых три. Олег Васильевич тоже каждый раз попадал, но кегли от его ударов не всегда вылетали за приделы белого поля, а раненых, согласно правилам, разрешалось лечить и ставить обратно.

Вполне ожидаемый результат – старший Руденко победил. И место господина Директора у игровой дорожки занял Руденко-младший.

Так они и сменяли друг друга, стараясь выбить градоначальника. Но ни при свете дня, ни когда зажглись фонари, а на небе проступили звёзды, им это так и не удалось.

– Ну что же вы, Михаил Дмитриевич! – переживая за успехи директора шахты, излишне громко говорил Олег Васильевич. И указывая в сторону Руденко-старшего пустым винным бокалом, добавлял: – В левый, в левый фланг нужно было бить!

– Так я же туда и целил! – отвечал плохо слушающимся языком Михаил Дмитриевич. – Биток, зараза, вильнул!

Ещё один обмен ударами.

– Да ну как же это! – Не понимал Михаил Дмитриевич.

– Не стоит отчаиваться, Миша! – отвечал ему старший брат.

– Эх… – только и сказал господин Директор.

Руденко-старший размахнулся и запустил шар. Каменное ядро неотвратимо покатилось, и Олег Васильевич понял, что это всё. Удар. И последние две кегли улетели с поля.

Михаил Дмитриевич шумно выдохнул и пошёл к столу.

– Олег Васильевич, давайте, на вас вся надежда. Мы должны выбить его хоть раз! – сказал он и буквально рухнул на стул.

– Так, – протянул господин Директор, поглядев на циферблат карманных часов. – Ну, это моя последняя дуэль и я домой – спать!

– Что же, я готов! Нападайте! – улыбнувшись, бодренько сказал Николай Дмитриевич и поставил на поле последнюю кеглю своего непобедимого воинства.

Но чуда не произошло.

И уже засыпая в своей постели, господин Директор всё ещё удивлялся мастерству Руденко-старшего и вспоминал, как тот запускал шар, как разлетались выбитые кегли.


***


Хорошо, когда ненужно никуда торопиться. Когда есть свободное время для самого себя. Когда можно просто сесть и наслаждаться жизнью, созерцая мир вокруг. Жаль, не у всех это свободное время есть.

Воскресенье господин Директор провёл дома.

Гулял по дорожкам в парке, любуясь последними ещё не опавшими листочками и высоким небом над головой. Прохаживался вокруг пруда, слушая плеск гонимых ветерком волн. Сидел в беседке на холме и, попивая горячий чаёк, смотрел на двор и то, как сменяется караул. Читал в библиотеке книгу давно почившего классика. Потом играл в шахматы с заместителем по вопросам полиции во всё той же беседке – на свежем воздухе и думается лучше и играется веселей. И снова сидел с книгой в доме.

А под вечер посыльный принёс телеграмму от жены.

Олег Васильевич читал о радостях отдыха семейства за границей и незаметно для самого себя улыбался.

«…целую тебя! И прошу передать Петру Александровичу привет от меня, мамы и, конечно же, Жанны!»

Дочитав, Олег Васильевич тут же написал ответ и, найдя Котова, передал тому не запечатанный конверт с посланием и попросил отправить кого-то из ребят на телеграф.

– Будет сделано! – сказал зам по вопросам полиции и удалился выполнять.

А Олег Васильевич поднялся к себе в кабинет, сел в кресло и долго смотрел в окно на багряные разводы заката на темнеющем небе.


***


Степь бескрайняя, от горизонта до горизонта. Травяное море, колышущееся на ветру. А под ним сокровище – земля родючая, бесценная и ничейная. Нет земле хозяина, оттого и стоит без дела, со скуки вздымая к небу густые сочные травы. К концу осени, правда, всё это зелёное буйство повыгорело да посохло, но от того лишь больнее смотреть на заброшенную и не возделываемую землю, должную родить людям хлеб.

Через степь протянулась дорога широкая, но плохонькая, разбитая, поскольку нет за ней присмотра и ухода, как и за землёй вокруг. Жарит нещадно дорогу солнце, заливают дожди и сковывают морозы, и от всех этих напастей укрывается она трещинами да выбоинами. Но ведь ездить-то пока ещё можно, вот и ездят.

И громадный железный зверь, невзирая на ямы, мчал вперёд. Пыхтел паром и дымил через трубу. Торопился. Вёз господина Директора в головной город директората – Дундэнск, на внеочередную сессию.

Олег Васильевич сидел у окна и смотрел на тяжёлое, провисшее над степью, серое небо, грозившее в любой момент пролиться затяжным дождём.

– Эх, да что те зайцы, которых я тебе привёз, – говорил Пётр Александрович Грабко, блестя глазами и сияя улыбкой. – Какая там была дичь, какая дичь! Божественная лань! Длиннонога. Стройна. Пуглива. Сущий ангел! А какие глаза, ты бы видел! Смотришь в них и понимаешь, что тонешь…

– Да уж, охотничек, – откомментировал приключения своего зама господин Директор. – Ты хоть ружьё своё не застудил? Осень всё-таки.

Пётр Александрович рассмеялся, оценив шутку, и сказал:

– Нормально всё!

– Ну вот проболтаюсь я как-нибудь о твоих похождениях Аннушке, а она сразу всё сестре передаст и не видать тебе ни Жанны, ни Женика!

– Олег Васильевич, ну ты же понимаешь, что у нас с Жанной любовь, а это всё только страсть, инстинкты – охота.

– Любовь у него, – наигранно пробурчал господин Директор. – Тебе, кстати, привет вчера прилетел от Жанны, Аннушки и их мамаши, вот, собственно, предаю.

– Спасибо! – Обрадовался Пётр Александрович. – Сегодня, как вернёмся, нужно будет обязательно телеграмму послать, разузнать, как там у них дела, как Женик?

Чух-щух, чух-щух, чух-щух – работали снаружи механизмы, раскручивая торопливые колёса размером выше человеческого роста, чей один полный оборот съедал десять метров пути! Так километр за километром и улетала вдаль позади дорога.

И вот впереди показался город. Выполз из-за холма, развернулся вширь.

Паромобиль сбавил ход и, въезжая в городской предел, задорным гудком поприветствовал местных полицейских карауливших на посту при въезде. Те в ответ отсалютовали и, проводив взглядом приезжий транспорт, стали перешёптываться:

– Вот и сам Директор новодмитровский пожаловал.

– Ты читал, что о нем в «Вестнике» писали?

– Ага!

– У-у… Живёт же!

– Да-а…

Город встретил господина Директора густым дымом из множества труб. И благо, что дома местные вздымаются высоко: на три, а то и на четыре этажа – и хоть как-то можно дышать. Да Дундэнск огромный горд, много больше того же Новодмитровска. Его крупные заводы так и манят приезжих, и растёт город постоянно, год от года. А чтобы всех разместить в домах добавляются новые этажи – карабкается город вверх, поближе к небу и богу. Но всё же хоть это и головной город директората, весь он какой-то не опрятный. Дома грязны от сажи – сказывалось отсутствие паровых котельных центрального отопления, улицы притрушены листвой, которая так и вздымается позади замедляющего свой бег паромобиля.

Транспорт господина Директора выбрался на просторную площадь, где перед трёхэтажным зданием правления директората уже стоял с десяток паромобилей, причём некоторые из них выглядели много роскошнее прибывшего из Новодмитровска, поблескивая в слабых солнечных лучах золотой вязью узоров.

Господин Директор с замом, пройдя шумными людными коридорами в главный зал, заняли места в ложе своей директории.

– Да уж, – сказал Пётр Александрович, глядя на то, как заполняются остальные ложи. – Наверное, тоже нужно было бы захватить с собой кого-то.

– Да ладно, – Отмахнулся Олег Васильевич, он не любил отрывать людей от дела по пустякам и потому, когда был уверен, что обойдётся своими силами и знаниями, старался на сессии директората никого не выдёргивать. – Всё что нам нужно здесь.

И похлопал по туго набитому документами портфелю.

В зал вошёл Управляющий директоратом Анисов, Юрий Георгиевич – мужчина невысокий и щуплого телосложения. Он занял своё место, и внеочередная сессия началась.

Встал секретарь и объявил повестку дня: полный отчёт Директоров о проделанной за год работе, вызванный необходимостью построения планов развития директората на будущий год.

За чрезвычайно долгий и утомительный час монотонных и невнятных выступлений отмучались руководители шести директорий, и настала очередь Олега Васильевича.

Господин Директор вышел к трибуне уверенный и спокойный, он заранее узнал о повестке дня и о готовящихся выпадах в его адрес и тщательнейшим образом подготовился за предшествовавшую неделю. Чтобы ознакомить присутствующих с проделанной работой Олегу Васильевичу понадобилось пятнадцать минут.

А потом началось представление.

С подачи Барашёва, Геннадия Михайловича – Директора Уводья, соседствующей с Новодмитровской директории, заявившего: «Сдаётся мне, что тут не всё так чисто и гладко, как о том нам рассказывает уважаемый Олег Васильевич – нужно разобраться!» – всё и завертелось.

Один за другим стали высказываться со своих мест Директора. А их общее недовольство и сомнение в правильности руководства подытожил народный депутат Тертышкин так и сияющий от удовольствия. Взяв слово, Руслан Валерьевич выпрямился в полный рост и сказал:

– Друзья, меня давно гнетёт ужаснейшее положение дел в директории, которую я взял смелость представлять в Верховном совете! Мои беспрерывные воззвания к Олегу Васильевичу не возымели никакого результата. Но пришло время, и я заявляю во всеуслышание: так дальше жить нельзя! То, что твориться в директории иначе как бардаком и преступлением назвать нельзя! Вы только послушайте…

И в зал хлынули люди.

Тертышкин озвучивал очередную проблему, угрожающе тряс стопками бумаг и воздевал руки к небесам. А вслед за этим кто-то из вошедших представлялся и подтверждал актуальность обвинений:

– …да третий год уже воды нет! Мы все пороги уже обили! И ничего. Доколе?..

– …а дом рассыпается! Вот интересно, куда уходят наши денежки?! Куда?..

– …свалка прямо напротив окон! Всё лето эта вонь в доме! Писали, жаловались… Когда и кто вывезет?..

– …трое детей! Все деньги уходят на поборы за тепло и воду! Как жить? А зарплата ниже, чем в соседнем Уводье! Возмущались, просили…

– …начать своё дело. Но с меня затребовали столько! Люди добрые, да если бы у меня было столько, разве ж я не дал бы?! Нет у меня такой суммы!..

Олег Васильевич не отвечал. Только хмурил лоб и что-то помечал на бумаге.

– Вы видите? Видите! Это невозможно и недопустимо в цивилизованной стране! И это всего лишь малая толика того, что известно мне, но и это ужасно! – закончил свою пламенную речь Руслан Валерьевич и раскрасневшийся уселся на место.

– Ну-ка, давайте по порядку, где нет воды? Улица, дом, – заговорил в наступившей тишине господин Директор.

– Да он ещё и издевается! – донеслось из зала.

– Спрашивай у своих помощничков! Там тысяча жалоб!.. – выкрикнул кто-то.

И зал зашумел.

– Пожалуйста, конкретнее. Я должен знать адрес, чтобы всё выяснить и разобраться, – сказал господин Директор, когда стало немного тише. – По моим данным, население снабжается водой в соответствии с потребностями.

– Знаем мы твои потребности!..

– Только и могут, что бумагу марать! А как делом заниматься – никого нет…

– Понопринимал родственничков!.. – прошипели из толпы.

И снова недовольный гул и гам.

– Здесь всё! – повысив голос, сказал Олег Васильевич, показав всем присутствующим толстую папку полную бумаг. – Всё! Свой отчёт передаю Управляющему! А на гнусную клевету реагировать не намерен!

Господин Директор отдал папку Анисову в руки и вернулся на место рядом с Петром Александровичем.

– Что это ещё за цирк такой? – спросил заместитель у Олега Васильевича.

– Ну и пусть крикуны кричат. Покричат и разойдутся. А нам с тобой нужно будет разобраться с этим Русланом Валерьевичем. Что-то мне совсем не нравится эта его клоунада. Если он забыл, кто его сделал народным депутатом, так я ему напомню!

А среди шума возмущённой толпы тем временем всё отчётливее стали прорезаться голоса Директоров.

– Какой ужас!

– Такое поведение недостойно высокого звания Директора!

– Пора принять окончательное решение!

И снова заговорил Барашёв:

– Я поражён услышанным не меньше вас уважаемые. И чтобы прекратить это безобразие предлагаю поставить на голосование вопрос об отстранении от исполнения обязанностей Директора Новодмитровской директории.

Слушая это, господин Директор всё крепче стискивал зубы и с каждым новым словом лицо его всё больше наливалось кровью.

– Да хорош уже Ваньку валять! – крикнул со своего места Пётр Александрович. – Смешно, ей-богу!

Встал секретарь и объявил о том, что сейчас будет поведено голосование по вопросу об отстранении и далее по тексту.

В наступившей тишине по очереди поднимались Директора и громко говорили: «Поддерживаю!» Только Олег Васильевич остался сидеть на месте.

– Результат голосования: шестеро – за, один – воздержался, ни одного голоса против. Решение принято.

Господин Директор нашёл взглядом понурившего голову Управляющего, тот сидел весь бледный и, казалось, хотел лишь одного, чтобы всё поскорее закончилось.

– Ерунда какая-то, – пробормотал Олег Васильевич.

– Предлагаю: во избежание всякого взять бывшего Директора Новодмитровской директории под стражу! – чеканя каждое слово, сказал Тертышкин.

– Ставим вопрос на голосование, – объявил секретарь.

– Слышишь, ты кто такой, чтобы предлагать для голосования?! Директор? Может быть, Управляющий? – прокричал Пётр Александрович депутату. – Вы что тут с ума все посходили?

– Это какой-то абсурд, – говорил Олег Васильевич, переводя взгляд с Управляющего, на народного депутата, потом на своего зама, и снова на Управляющего.

– Шесть – за… Решение принято!

– Олег Васильевич! Да что же ты сидишь-то! – тряся только что отстранённого Директора, кричал его заместитель Грабко.

В зал торопливо вбежали люди в серой форме.

– Это что ещё за ерунда! – наконец, придя в себя, взревел Олег Васильевич, когда люди в серой униформе принялись вытаскивать его из кресла. – Руки прочь!

Оттолкнув первого и стряхнув с себя второго, Олег Васильевич влепил затрещину третьему. Рядом махал кулаками его зам, отбиваясь от зашедших с другого края ложи. Но серые всё прибывали, и их вал вскоре накрыл обоих. Отбивавшихся повалили на пол и, скрутив им руки, повели прочь из зала.

– Ну что же вы так?! – наблюдая, как уводят помятых и скрученных гостей из Новодмитровска, сказал со своего места народный депутат. – Господин бывший Директор, ведите себя прилично!


<< предыдущая страница   следующая страница >>